11.
Первым, что бросилось Андрею в глаза, когда он утром вышел из своего кабинета, был чемодан. Он стоял в гостиной и от его вида у Жданова мороз по коже пошёл. Андрей остановился, в испуге таращась на чемодан, а потом начал оглядываться, пытаясь понять, где жена.
- Катя! Катя, ты где?
- Что ты кричишь? – вполне спокойно поинтересовалась она, выходя из спальни. На него взглянула лишь мельком, потом прошла к чемодану, остановилась и повесила на спинку дивана плащ.
Андрей с подозрением наблюдал за ней.
- Ты куда собралась?
Катя достала из сумки какие-то свои документы и начала их перебирать, проверяя, всё ли нужное при ней. И не глядя на него, ответила:
- Я еду в Питер. С Юлианой. Вернусь в понедельник.
- Какой Питер? – растерялся Андрей, а потом стремительно приблизился к ней и схватил чемодан, отставил его за свою спину. – Никуда ты не поедешь.
Она подняла на него глаза, и от её взгляда ему стало трудно дышать. Но она с собой справилась и проговорила так же спокойно, не повышая тона:
- Я поеду, Андрей. Отнеси, пожалуйста, чемодан в прихожую.
Жданов вздохнул и опустил глаза, застыдившись.
- Катя, нам надо поговорить.
- Опять? Нет, Андрюш. Столько обвинений сразу, боюсь, мне не пережить.
- Катя! Мне не до шуток!
Она вздохнула, невесело усмехнулась, но ничего не ответила. Присела прямо на спинку дивана и выжидающе посмотрела на него. Андрей хмурился, потому что за ночь так и не смог придумать, что такого жене сказать, чтобы исправить положение. Чтобы как-то смягчить свои вчерашние слова. А сейчас она на него смотрела и ждала наверное чего-то особенного, трогательного, а у него ни того, ни другого в запасе не было.
- Я не должен был вчера тебе ничего говорить, - сказал он наконец. Катя отвернулась. Жданов сунул руку в карман и там сжал её в кулак. – Прости меня.
- За что? – тихо поинтересовалась она. – Это ведь я виновата. Я должна просить у тебя прощения.
От отчаяния заныли зубы. Андрей потёр скулы рукой.
- Я вчера перегнул палку… не должен был…
Катя поднялась.
- Хватит, Андрей. Я не хочу этого слушать. Да и время поджимает, сейчас Юлиана приедет.
- Не уезжай… Ну зачем ты уезжаешь? Это неправильно.
- Правильно, - упорствовала она. – Нам на самом деле надо побыть врозь, хотя бы несколько дней. По крайней мере, мне. Дома как-то не получается… всё обдумать.
- А о чём ты собралась думать? – насторожился Жданов.
Катя быстро глянула на него исподлобья.
- Давай поговорим, когда я вернусь.
- Катя! – Жданов практически кричал.
Она слабо улыбнулась.
- Я никогда не принимаю поспешных решений. В отличие от тебя. Или ты меня плохо знаешь?
Он вздохнул и отвёл глаза, не выдержав её прямого взгляда.
Катя взяла чемодан за ручку и повезла его в прихожую. Маленькие колёсики неприятно скребли по паркету, и этот звук ещё больше рвал душу.
- Я тебя люблю.
Катя обернулась и посмотрела на Андрея. Нервно сглотнула, потом кивнула.
- Я знаю.
Жданов ещё ждал, что она скажет ему в ответ, как обычно, признается в любви, но она не сказала, вышла из гостиной, а ему было в пору головой вниз из окна. Катя никогда такой раньше не была. Он всё испортил. Ведь знал же, знал, что нужно похоронить эти подозрения в себе и никогда, ни словом, ни делом жене об этом не напоминать, а сам…
Он чувствовал огромную вину, но самое ужасное, что подозрения, те самые – тёмные и гнетущие – так и не ушли. Катя на него кричала, обижалась, обвиняюще и обиженно сверкала на него глазами и он понимал, что не имеет права, даже мысли такой по отношению к ней допускать, но… но они были! Как только вспоминал о Старкове, его масляные глазки, которыми он оглядывал её, его ухмылочку, с которой он из их подъезда вышел… цветы эти дурацкие, записочки и звонки!
Андрей даже застонал сквозь зубы, зажмурил глаза и замотал головой.
Ка-атя!!!
-----------///----------
- Знаешь, чижик, у меня такое чувство, что ты моя совесть, - хриплым со сна голосом проговорил Малиновский и вздохнул. Перевернулся на живот, обнял подушку, а телефонную трубку сунул между плечом и подушкой, чтобы не держать. – Как только я собираюсь поспать до обеда, ты меня будишь… Специально?
Она еле слышно хихикнула.
- Нет. Просто у меня перерыв… вот я и решила позвонить.
- Молодец.
Рома закрыл глаза и замолчал. Лера немного подождала, но Малиновский продолжал молчать, а потом ещё и засопел. Она выдержала паузу, а после деликатно кашлянула и позвала:
- Роман Дмитриевич.
Он сразу проснулся.
- Опять Дмитриевич? Чижик, ты что?
- Рома, - тут же исправилась она. – Может, я попозже позвоню? Я и не подумала, что вы со свадьбы. Вы наверное не выспались.
- Какое точное замечание. Хватит заботу проявлять, - шутливо проворчал он. – Будет тебе интервью, я договорился.
Она взвизгнула так, что Рома тут же отвёл от уха трубку. Хотел возмутиться, но потом не выдержал и рассмеялся. Снова перевернулся, теперь уже на спину и зевнул во весь рот.
- Как мало надо человеку для счастья, - протянул Рома.
- Много! Это очень много! Спасибо огромное-преогромное!
Эти её словечки-пресловечки его снова рассмешили. А потом, вместо того, чтобы просто продиктовать ей место и время встречи, предложил:
- Пообедаешь со мной? Сегодня же выходной.
- У нас нет выходных. У меня монтаж.
- Монтаж? – удивился он, а потом понял, о чём она говорит, и протянул: - А-а. Ну ладно тогда…
- Но через пару часов я освобожусь, - выдохнула она. – Можно я вас приглашу? В знак благодарности?
- Ты меня? – хмыкнул Малиновский. – И куда же?
- Это так важно? Там кормят вкусно.
- Ну хорошо, - согласился Рома, хотя радости в нём уже поубавилось. Он не любил экспериментов с едой, и незнакомых кафешек и даже ресторанов избегал. А тут его приглашает девушка, которая, как он понял при прошлой встрече, в ресторане была чуть ли не впервые.
Они договорились о встрече, Рома повесил трубку, посмотрел на часы и понял, что времени у него осталось не так уж и много. Пришлось принять холодный душ, чтобы прийти в себя. Выпил кофе и с томлением поглядел на холодильник. И почему-то вспомнил Леру. Всё-таки невежливо как-то будет явиться на обед сытым. Она же заметит. Махнув рукой на свой голод и опасение по поводу предстоящей трапезы, решил проявить уважение. И потерпеть.
На этот раз он приехал первым. Припарковал машину, вышел и огляделся. Далеко не центр, через дорогу парк, а кафе располагалось прямо в жилом доме. Книжный магазин, а соседняя вывеска более яркая с милым названием «Лукошко».
Рома вздохнул, приглядываясь к вывеске с подозрением.
- Не нравится?
Малиновский резко развернулся на каблуках и тут же заулыбался, завидев девушку.
- Привет, чижик.
- Здравствуйте.
Она как всегда проявила вежливость, излишнюю в данной ситуации, по его разумению, и Рома разулыбался сильнее. Разглядывал её с удовольствием и уже без недоумения, по поводу стиля её одежды. Хотя сегодня она выглядела даже скромно – короткая спортивная куртка, из-под которой виднелся воротник глухого свитера, тёмные джинсы и ботинки на тяжёлой подошве. К её облику он уже начал привыкать, недоумение неизменно вызывала лишь одна деталь – её серёжки. Совершенно простенькие и не стильные. Не вписывающиеся в её образ. Роме почему-то хотелось потрогать их. Прикоснуться пальцем, проверить – настоящие ли они.
Малиновский мотнул головой, чтобы опомниться и перестать смущать девушку своим остановившимся взглядом. Кивнул на вход в кафе.
- Ты в это райское местечко меня пригласила?
Лера осторожно кивнула.
- Там хорошо, не бойтесь.
- А я и не боюсь, - смело усмехнулся Малиновский. И приобнял девушку за плечи, но вполне по-дружески. – Пошли. Я сегодня не завтракал.
Они вошли в кафе, и Рома с интересом огляделся. Это не было похоже на студенческое заведение, никакого беспорядка и плакатов с изображением нынешних звёзд эстрады и кино, развешанных на стенах. Зал был оформлен продуманно, даже по-домашнему. Столы застелены расшитыми скатертями, вместо стульев небольшие удобные кресла и диванчики, а на стенах чёрно-белые снимки в деревянных рамках. Проходя мимо, Рома присмотрелся и понял, что это на самом деле фотографии, очень старые, а по одежде, запечатлённых на ней людей, можно было сделать вывод, что снимкам никак не меньше ста лет.
Малиновский задержал взгляд на одном, с интересом разглядывал, а Лера вдруг сказала:
- Это мой прапрадед. Степан Игнатьевич Савёлов.
Рома повернул голову и поглядел на неё с изумлением.
- Да ладно!
А она с важностью кивнула.
- Серьёзно. Видишь вывеску за его спиной? Булочная. Его.
Рома покачал головой. Потом вернулся к фотографии и даже наклонился к ней, пытаясь рассмотреть мелкие цифры в углу.
- Май 1904 года, - прочитал он. – С ума сойти.
Лера осторожно потянула его за рукав.
- Пойдём за стол, Стёпка нас уже видел.
- Какого Стёпку? – не понял Малиновский и снова покосился на снимок. Валерия рассмеялась.
- Не этого. Стёпка мой двоюродный брат. Это его кафе. Его и его жены.
В зале они были одни, Рома крутил головой, оглядываясь, а Лера сказала:
- Они работают с двух. Так что никого кроме нас не будет.
Малиновский хитро глянул на неё.
- Надо же. Девушки ещё никогда ради меня ресторан не бронировали.
Она смутилась.
- Ничего я не бронировала. И это не ресторан вовсе…
Рома кивнул на другие фотографии.
- А это всё твои родственники?
Валерия кивнула.
- Да. У Стёпки хобби такое, он составляет наше генеалогическое древо. А фотографии у родственников ищет. – Показала на снимок, который висел как раз над их столиком. – Вот это например, сестра второй жены моего прадеда.
Рома приоткрыл рот, а потом замахал на неё руками.
- Только не говори мне, как её зовут! Ты ведь и это помнишь?
Она кивнула.
- Конечно. А ты разве не знаешь о своих предках?
- Почему? – удивился он. – Очень даже знаю. Мой дед приехал в Саратов из-под Твери. Кажется.
Лера понимающе улыбнулась. Кивнула, а затем спросила:
- Так ты из Саратова?
Малиновский подозрительно прищурился.
- И что?
От его тона она на секунду растерялась, после пожала плечами.
- Ничего, просто спросила.
И она действительно просто спросила, Рома понял это по её глазам. Ей было всё равно – из Саратова он или из Москвы. Или из Донецка. Или из деревни Чемодановка. Рома уже хотел извиниться за то, что свой резкий тон, но Лера вдруг заулыбалась и совсем не ему. Малиновский обернулся.
Из-за двери, завешанной занавеской, вышел мужчина с подносом в руках и с приветливой улыбкой направился к ним. Рома смотрел на него с небольшим удивлением и никак не мог понять, что его смущает во внешности мужчины. При небольшом росте, тот имел хорошую, накаченную фигуру и из-за этого выглядел немного квадратным. Сплющенный, явно не раз сломанный нос, выдавал в нём человека, занимающегося борьбой, но лучистые глаза и залихватская улыбка совершенно обезоруживали. Он улыбался и поэтому Рома не сразу заметил шрам на его лице, который шёл от угла левого глаза к виску. Именно это в первую секунду и зацепило. Казалось, что он хитро прищуривается или подмигивает. Но он просто улыбался.
Подошёл к их столику и поставил поднос. С любопытством посмотрел на Рому.
- Добрый день. Проголодались?
Малиновский кивнул ему в ответ, а Лера начала снимать с подноса и переставлять на стол тарелки и тоже закивала.
- Что ты спрашиваешь?
Степан неожиданно протянул руку и взъерошил её волосы.
- Снова всю ночь в монтажной просидела? – и в момент переменил тему, снова посмотрел на гостя. – Валерка, знакомь меня со своим кавалером.
Её руки замерли, и она в смущении поглядела сначала на Рому, потом на брата. И зашипела на него:
- Ты что говоришь-то?
Тот сделал круглые глаза и рассмеялся.
- Я ошибся? Ну извиняйте! – И первым протянул Роману руку для рукопожатия. – Степан Савёлов.
Малиновский в удивлении приподнял брови, хмыкнул и пожал протянутую руку.
- Роман Малиновский. Хорошее у вас кафе. Я и не знал, что такие бывают.
- Стараемся, - довольно улыбаясь, проговорил Савёлов. – Вы к нам заходите, у нас по пятницам живая музыка.
- Да вы что? – «умилился» Роман и повёл носом, принюхиваясь к большому пирогу на плоской тарелке. – Это… как её?..
- Кулебяка, - подсказала Лера. – С капустой.
- Нет, с картошкой и грибами. Тамара только из духовки вынула. Ешьте, сейчас самовар принесу.
Рома от неожиданности кашлянул.
- Что?
- Что? – спокойно переспросил хозяин. – Чай из самовара. С баранками. Это у нас коронный номер. Причём бесплатный.
Лера с умным видом кивнула.
- Людям нравится.
Она аккуратно разрезала пирог, и кусок положила на тарелку Ромы. И придвинула к нему тарелочку с нарезанной тонкими ломтиками ветчиной и сыром.
- Ешьте. У Тамары выпечка просто изумительная. Вы такой ещё не пробовали.
Рома самодовольно улыбнулся.
- Пробовал. Потому что так, как готовит тёща моего друга, не готовит никто.
Лера пожала плечиком.
- Сейчас сравните.
Им действительно принесли самовар, правда, сделал это не Степан, а молодой парнишка-официант. Валерия его поблагодарила и подставила чашку Романа под носик самовара. Рома пальцем прикоснулся к горячему, пузатому боку и снова покачал головой в удивлении. Встретил улыбку Валерии и тоже засмеялся.
- Да-а… Вот уж пригласила ты меня, так пригласила.
- Вам не нравится?
- Почему? Очень даже. И пирог вкусный.
- Но?
- Никаких «но». Очень вкусно.
- Видимо, тёща вашего друга на самом деле хорошо готовит, раз вы так спокойно отзываетесь.
Рома принял у неё чашку, сделал глоток, а потом сказал:
- Пора тебе определиться.
- В чём? – не поняла она.
- Обращаться ко мне на «вы» или на «ты». Я что, такой старый? Состарился и не заметил.
- Это совсем не так! Я же не по этому!
- А почему?
- Потому что… из уважения.
Рома поперхнулся чаем.
- Этого только не хватало. Чижик, хочешь меня добить окончательно? – Она покачала головой. – Тогда давай на «ты». И выкать больше не смей, слышишь?
- Хорошо.
- Вот и отлично.
Лера вздохнула, отвела глаза и странно заморгала. А потом не удержалась и зевнула.
- Ты во сколько встала? – с улыбкой поинтересовался Малиновский. Она покачала головой. Он недоумённо нахмурился. – В смысле?
- Я ещё не ложилась. Ночная съёмка, а потом монтаж.
Малиновский задумался.
- А как же личная жизнь?
- На работе, - засмеялась она.
- Ужас. Так нельзя. Так никуда не годится.
- А тебе… твоя работа нравится?
Он кивнул, продолжая жевать.
- Я там работать начал, когда ещё в институте учился. «Зималетто» принадлежит семьям моих друзей.
- Они тоже там работают?
- Один. Им нужно президентское кресло, они несколько лет за него дрались, а я… не настолько амбициозен. Должность вице-президента меня вполне устраивает.
Лера рассмеялась.
- Скромно.
- А что такое? – удивился Малиновский. – Скромность – это вообще вещь такая, которую напоказ выставлять ни к чему. Или хочешь сказать, что ты скромная? Я не заметил.
Она приоткрыла рот и возмущённо посмотрела на него, но сразу же рассмеялась.
- В моей профессии скромность ни к чему.
Рома странно посмотрел, а сам слегка плотоядно ухмыльнулся.
- А в моей тем более. У нас знаешь ли, такой контингент…
Валерия понимающе улыбнулась.
- Представляю.
Рома расхохотался.
- Да что ты представляешь, чижик?
- Я бываю на разных мероприятиях. И видела не раз, что происходит после… официальных банкетов и приёмов. Куча моделей, актрис молоденьких, которые пытаются не упустить свой шанс.
Малиновский резко перестал смеяться. Даже улыбаться перестал и от её слегка пренебрежительного тона, смутился. Отвёл глаза и стал смотреть в свою чашку, вглядывался в янтарную жидкость и смотрел на своё отражение, в свои глаза.
Лера почувствовала перемену в его настроении и даже испугалась, что это из-за её слов, правда не совсем поняла, что именно ему так не понравилось. Малиновский продолжал молчать, а она не решалась вновь заговорить.
Рома же не на шутку задумался. Что-то его сильно кольнуло в её словах, не обида, но он вдруг посмотрел на эту ситуацию её глазами – глазами молоденькой, домашней девочки, которая явно считает всё это грязью. А вот он так уже давно не считает…
Он вздохнул.
- Рома… - всё-таки решилась она подать голос. – Я что-то не так сказала?
Малиновский поднял глаза от чашки и только в этот момент сообразил, что молчит уже довольно давно, а она смотрит на него испуганно и непонимающе. Улыбнулся.
- Да нет, скорее то.
Валерия вздохнула, отчаявшись его понять. Подумала и положила ему на тарелку ещё один кусок пирога. В знак примирения. На этот раз Ромина улыбка была шире и благодушнее. А Лера вдруг снова зевнула. Малиновский хохотнул.
- Давай домой тебя отвезу, тебе в кровать надо.
Она согласно кивнула и чуть виновато улыбнулась.
- Очень спать хочется.
Малиновский посмотрел на пирог в своей тарелке, быстро глянул на девушку и чуть заискивающе улыбнулся.
- Я доем? Очень вкусно. И сразу поедем.
А она радостно разулыбалась и кивнула. Обрадовалась так, словно он её саму похвалил, а не пирог. Малиновский даже опешил от такой открытой улыбки и неожиданно для себя самого спросил:
- А завтра куда пойдём? Я приглашаю?
Лера зачарованно смотрела на него, потом коротко кивнула.
|
Все правы. А новую главу я же придумала, только писать пока некогда, наверное завтра сяду.
. Мне на мыло письмо какой-то парень прислал. Искал по поисковику видео про какого-то футболиста Пашку и его вынесло на форум, где я раньше печаталась, на "Я сошла с ума...". На Пашку 
. Сказал, что прочитал 13 главу (почему именно 13?). Но сказал, что понравилось, но читать не стал, така как он парень и ему женские романы нельзя читать. Но всё равно приятно!)
А что, видишь, твои фики уже вышли за рамки форума! 
Точно глюк)
