|
24.
Андрей несколько раз набирал номер Анны, она не отвечала. К вечеру Андрей стал нервничать – Аня так ни разу не ответила. Плюнув на срочные дела, он поехал домой, открыл дверь своими ключами, оглядел пустую квартиру, пытаясь понять – приезжала ли сегодня Анна. Так и не смог разгадать ребус: вроде что-то изменилось, а может, кажется? Он слонялся по квартире, не переодеваясь - только скинул пиджак, звонил и звонил Анне, а когда на часах пробило восемь, уже подумывал о том, чтобы бежать в милицию, обзванивать друзей и знакомых. Никогда он не был в такой ситуации, и она представлялась ему какой-то постыдной: звонить Ремизовым, узнавать, когда уехала Аня, переполошить всех. А вдруг… вдруг она что-то узнала о них с Катей? Нет, невозможно! Считай, ничего и не было, никто не знает и Аня не может узнать. Еще через полчаса он метался по квартире, как разъяренный тигр, так и не решив, что предпринять, но, дав себе слово, что если она не появиться до девяти, то плюнет на свою гордость и чужое волнение и начнет искать жену.
Квартира без Ани, без ее согревающего тепла, казалась пустой. «Выстуженной» - вспомнилось Андрею подходящее слово. Сейчас, перебирая в уме самые жуткие сценарии и возможности, он обреченно понимал, что не может причинить жене боль. Потому что любит. Был бы тут Малиновский, сострил бы насчет гарема или шведской семьи, предложил бы познакомить Катю и Аню, раз уже нерешительный Палыч не может выбрать. Да, он не может выбрать. Он любит обеих. Совершено по-разному, но любит, и необходимость выбора, стоящего перед ним во всей неприглядности, мучительна. Чувства к Кате, как болезнь, как потребность дышать, как безумие, любовь к Ане – спокойная и понятная, теплая и дающая уверенность. Как выбрать? И как причинить боль одной из них?
В тишине пустой квартиры он и хотел бы думать о чем-то другом, да не получалось. Нервничал, заводился все больше, тут же цепенел, вообразив себе немыслимые ужасы, потом брал себя в руки, успокаивался и снова нервничал…
Без пятнадцати девять, когда дождь с новой силой обрушился на город, тихо щелкнул замок входной двери. Андрей, сидевший в гостиной и тупо переключавший каналы телевизора, прислушался, обрадовался, но сделал вид что весьма сердит. Вышел в прихожую, сложив руки на груди и приготовившись отчитать ветреную супругу, да только слова застряли в горле.
Анна была мокрая до нитки, некогда светлое, розовое платье теперь было серым, заляпанным грязью, нос красный, бледное лицо. Волосы она пятерней зачесала назад и они выглядели медным шлемом, блестящим от воды. Драные колготки на ногах и туфли в руках довершали картину.
- Аня, что случилось? – он подлетел к ней и увидел, как дернулись плечи, как она резко отворачивается от него, как вжимается в дверь. – Анют, я с ума тут схожу, звоню тебе, звоню. Ты где была, Анюта?
Она не ответила, посмотрела через плечо, а потом, прикрыв рот ладошкой, бросилась, оттолкнув его, в ванну и тут же заперлась.
Андрей, растерянный, оглушенный стоял и смотрел на оставленные посреди прихожей туфли: на одном был сломан каблуку, на другом – ободран нос. Она шла пешком? А где машина? Может авария? Что, черт возьми, случилось?
Вечер абсурда. Не может такого быть! Его Аня не может так себя вести!
Андрей подошел к ванной, подергал ручку, по ту сторону двери было ужасающе тихо.
- Ань, открой, пожалуйста, - сказал он как можно спокойнее. – Что случилось? Расскажи мне, пожалуйста. Машина? Авария? Ты в порядке? Скажи хоть что-то!- он не выдержал и саданул по двери рукой, - открой!
- Подожди… я сейчас, - голос, как с того света. Не Анин голос.
- Хорошо, я жду тебя тут, - он сел под дверь, и приготовился ждать – столько сколько надо. Он успокаивал себя тем, что она дома, жива, здорова, а значит – не все так страшно.
Не прошло и двадцати минут, которые тянулись бесконечно долго, Андрей наконец-то услышал, как перестала шуметь вода. Вскочил и замер, исподлобья гипнотизируя дверь. Щелчок защелки, и он сам рванул дверь на себя. Аня, закутанная в его халат, отошла назад и села на бортик джакузи. Такая маленькая, рукава закрывают ладошки, подол по полу. Просто воробей нахохлившейся… И жалко ее до невозможности.
- Ань, - он встал перед ней на колени, обнял за ноги, - ты мне расскажешь? – попытался заглянуть в лицо.
Она сидела, понуро опустив голову, глядя на его плечо.
Андрей тихонько, за подбородок повернул ее личико так, чтобы увидеть глаза.
- Не надо, Андрей, не сейчас…
- Что. Случилось? – Он взял ее за плечи, тихонько встряхнул.
Ее губы задрожали, она кусала их, в тщетных попытках не разрыдаться, а потом, вырвалась из его рук, закрыла ладонями лицо и заплакала.
Андрей, ошарашенный, осел на пол. Так они и сидели – она чуть выше, сгорбившись, он у ее ног, не понимающий, что происходит и что он должен делать.
***
Почему-то не было той радости, которая приходила всегда после успешно реализованной комбинации – будь то интриги против Жданова или удачно проведенная сделка на работе. Алекс прислушался к себе и с неудовольствием отметил, что разговор с Аней и ее поход к Виноградовой взбодрил его не более чем на пять минут. Что-то мешало удовлетворенно потирать руки, какое-то ноющее чувство в области сердца. Тревога? Печаль? Откуда и почему? Впервые за несколько лет у него есть все основания быть довольным этой жизнью, а он чувствует усталость – огромную, давящую усталость и больше ничего. Вспомнилось, как приелась ему сытая Америка. Поначалу, попав в капиталистический рай, он радовался изобилию, как ребенок в лавке мороженщика, а потом – потом двадцать пятая рубашка и сто двадцать первые джинсы перестали вызывать восторг. Да что восторг, все стало его раздражать. То же самое было и с машинами. Радость от первой, самолично купленной, разваливающейся на ходу девятки было в сто раз сильнее, чем от свежего, навороченного БМВ эксклюзивной сборки. Что это? Закон все возрастающих потребностей? Вряд ли. Старость, которая подкрадывается незаметно и совершенно не зависит от календарного возраста? Или что-то другое? Какая-то червоточина (еще одна, усмехнулся он) в нем самом? Сейчас он имеет все, что хотел, ну или почти. При желании, он может раздавить Жданова и сделать это, как ни странно, ему проще, чем два года назад. Министерские связи, знаете ли. А в России – связи решают все. И Кира… Кира, как венец желаний. Сейчас она сидит и ждет его дома. Такая ласковая, нежная, ЕГО Кира. Скажи ему кто-то о возможности этого, он бы не поверил, а теперь… Где же все поглощающее счастье? Почему нет его? Что не так?
Решительно оставив рефлексию в машине, Алекс, нацепив улыбку, поднялся домой.
Кира сидела в его кабинете и лазила по Интернету.
- Что делаешь? – Он подошел сзади, обнял за плечи и поцеловал в щеку.
- Смотрю сайты по трудоустройству.
- Кииииир? В Интернете? Ты собралась на работу? Давай тебя устроим куда-нибудь… мммм…
- Пока я только изучаю рынок труда, - Кира весело улыбнулась, кликнула мышкой на очередную ссылку и, пока страница загружалась, повернулась к брату. – Привет, как день прошел? - пальцами скользнула по его щеке, задержалась у губ.
Для других, случайных свидетелей, которые вдруг увидели бы вместе Сашу и Киру, ничего не изменилось. Брат с сестрой, любящие, или дружные – как любят говорить в кино, обнимаются, целуются – все как у всех. Но для Киры и для Алекса все изменилось. Старые жесты и прикосновения наполнились новым, скрытым смыслом. Теперь каждый из них знал, что поцелуй в щеку может превратиться в страстный «французский» поцелуй, что рука, пожимающая ладонь, может бесстыдно забраться под юбку, лаская и дразня. Любое их действие или фраза имели продолжение в их тайных фантазиях…
- День прошел шикарно, – Алекс лег на небольшой диванчик, закинул ноги на подлокотник, - я встретился с Аней… и не делай такое лицо, лучше послушай, - и он рассказал Кире в подробностях обо всем: и о вопросах, на которые Аня теперь будет искать ответы. И про то, как в поисках этих самых ответов Жданова забрела в гости к Пушкаревой.
- Ты думаешь, этого достаточно? - спросила Кира, недолго помолчав и обдумав ситуацию.
Алекс с удовлетворением отметил, что Кира стал окончательно походить на себя прежнюю, словно и не было этих двух лет в обнимку с виски.
- Я думаю, любимая моя… сестренка, что если система не стабильна, достаточно просто добавить ей немного ускорения.
- Как умно, - хмыкнула Кира.
- Скажем проще, сейчас Андрею будет не до своих женщин.
- И почему же?
- Скажи, что для него дороже всего?
- «Зималетто», - не задумываясь, выпалила Кира.
- Вот! – Алекс выудил из кармана пиджака телефон.
На том конце ответили и Алекс тут же сел, а потом и вовсе заходил по кабинету, схватил курительную трубку со стола и стал изображать Сталина, Кира качала головой и тихонько посмеивалась.
- Привет, привет, Олег Борисович, как дела? Всех мерзавцев, обкрадывающих родину, переловил?
- …
- Молодца! А я к тебе с хорошей вестью. Да, помнишь наш разговор? Так вот - с тендером все решилось к твоему удовольствию.
- …
- Ну, мое слово!
- …
- Нет, нет, что ты, какая благодарность? Хотя… возможно…
- …
- Да нет, ерунда! Название «Зималетто» тебе о чем-нибудь говорит?
- …
- Да, так сказать, и моя фирма тоже. Руководство что-то потеряло боевой дух, что-то все расслабились, ты тряхнул бы их?
- …
- Нет, второго Ходорковского не надо, зачем? Так, для поднятия тонуса, слегка.
- …
- Ну, естественно, мы же деловые люди, да, да.
- Вот так, - обратился Александр к Кире, завершив разговор по телефону.
- Ты натравил на «Зималетто» налоговую полицию? Там же и наши деньги тоже!
- Кирюш, после истории с «Никамодой» Андрей стал весьма щепетилен, уж поверь. Не думаешь ли ты, что в этом гадюшнике не осталось моих людей? Я все это время внимательно отслеживаю деятельность Жданова, просто на этот раз – не афиширую. Так вот, ничего полиции не найдет. Во-первых, ничего такого криминального и нет, а во-вторых, искать будут по верхам. Максимум - заплатят они штрафы, это как пить дать. Но вот Андрюше предстоит веселая неделька и ему точно будет не до личной жизни. Посмотрим, выплывет ли это баловень судьбы на этот раз.
- А если выплывет?
- Кир, знаешь, чем плохи планы по завоеванию всего миром разом? Они слишком глобальны и громоздки, а потому нет возможности стремительно реагировать на изменения во внешней среде. Мы не будем повторять ошибок, мы будем решать, а точнее создавать вопросы по мере необходимости.
Кира задумчиво смотрела на брата, он поймал ее взгляд, пристально вглядываясь, по-кошачьи мягко ступая, подошел к креслу, поставил руки на подлокотники наклонился к Кире…
Замер…
Тихо.
Нарастает напряжение.
Он умудряется одним взглядом сказать так много.
Она краснеет, тянет к нему руки, обвивает шею, вынуждая его наклониться еще ближе.
Поцелуй, совсем-совсем не братский.
Занавес.
_________________ Все бывает. Абсолютно все. Просто кое-что – редко и не со всеми. Но это не значит – ни с кем и никогда(с)https://litnet.com/ru/lina-palen-u412431
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Зачем вам пессимистичный сценарий? Пусть останется оптимистичный, а то надоумите автора на нехорошие мысли. 
А он потом скажет, мол по заявкам читателей. 
А если с Катей вдруг что то не заладится, зная её характер, то всегда будет проводить паралель с тихой, спокойной Аней, не в пользу Кати. 
И нельзя причинять боль такоому ранимому существу. 
Посмотрим на поведение Анюты.... 
И Катюха не сможет не помочь..... 
