Репертуар КРИСТАЛЛ ПАЛАСА в ПИТЕРЕ на сегодня

вот такая была рецензия

но смысл в том,что Никитин, посмотрев это, оттолкнул очередную пассию..

И ещё. Белинский так описывал своё отношение к жрице любви - гризетке. Вот такой мужской взгяд.

Возможно и об этом хотел подумать герой. Испортил ли он чувство к Наде сиюминутным наслаждением?

мне тогда показалось, что он зеркалит.

я вт ищу эпизод их встречи второй..у нее на квартире..в фильме он заявился пьяный и ударил ее..сказав перед этим- я тебя люблю..

III

Я опять забылась и опять проснулась. Три недели ежедневного шатанья!
Как я только выношу это! Сегодня у меня болит голова, кости, все тело.
Тоска, скука, бесцельные и мучительные рассуждения. Хоть бы пришел
кто-нибудь!
Как будто в ответ на ее мысль, в передней зазвенел звонок. "Дома
Евгения?" - "Дома, пожалуйте", - ответил голос кухарки. Неровные, торопливые
шаги простучали по коридору, дверь распахнулась, и в ней появился Иван
Иваныч.
Он вовсе не был похож на того робкого и застенчивого человека, который
приходил сюда же два месяца назад. Шляпа набекрень, цветной галстук,
уверенный, дерзкий взгляд. И при этом шатающаяся походка и сильный винный
запах.
Надежда Николаевна вскочила с места.
- Здравствуй! - начал он: - як тебе пришел.
И он сел на стул у двери, не сняв шляпы и развалясь. Она молчала,
молчал и он. Если бы он не был пьян, она бы нашла, что сказать, но теперь
она потерялась. Пока она думала, что ей делать, он опять заговорил.
- Ннда! Вот я и пришел... Имею прраво! - вдруг бешено закричал он и
вытянулся во весь рост.
Шляпа упала с его головы, черные волосы в беспорядке падали на лицо,
глаза сверкали. Вся его фигура выражала такое бешенство, что Надежда
Николаевна испугалась на минуту.
Она попробовала говорить с ним ласково:
- Слушайте, Иван Иваныч, я очень буду рада вашему приходу, только
идите теперь домой. Вы выпили лишнее. Будьте так добры, голубчик, идите
домой. Приходите, когда будете здоровы.
- Струсила! - пробормотал будто про себя Иван Иваныч, опять усаживаясь
на стул. - Укротилась! Да за что ты меня гонишь? - опять отчаянно завопил
он. - За что? Пить-то ведь я из-за тебя начал, ведь трезвый был! Чем ты
тянешь меня к себе, скажи ты мне?
Он плакал. Пьяные слезы душили его, текли по лицу и попадали в рот,
искривленный рыданиями. Он едва мог говорить.
- Ведь другая за счастье бы сочла избавиться от этого ада. Работал бы
я, как вол. Жила бы ты беззаботно, спокойная, честная. Говори, чем я
заслужил от тебя ненависть?
Надежда Николаевна молчала.
- Что ты молчишь? - закричал он. - Говори! Говори, что хочешь, только
скажи что-нибудь. Пьян я - это верно... Не пьяный не пришел бы сюда. Знаешь
ты, как я боюсь тебя, когда я в здравом уме? Ведь ты меня в узелок связать
можешь. Скажешь: украдь - украду. Скажешь: убей - убью. Знаешь ли ты это?
Наверно, знаешь. Ты умная, ты все видишь. Если не знаешь... Надя, родная
моя, пожалей меня!
И он на коленях ползал перед нею по полу. А она неподвижно стояла у
стены, облокотись на нее закинутою головою и заложив руки за спину. Ее взор
был устремлен на какую-то одну точку пространства. Видела ли она что-нибудь,
слышала ли что? Что она чувствовала при виде этого человека, валявшегося у
нее в ногах и просившего у нее любви? Жалость, презрение? Ей хотелось жалеть
его, но она чувствовала, что не может жалеть. Он возбуждал в ней т олько
отвращение. И мог ли возбуждать он иное чувство в этом жалком виде: пьяный,
грязный, униженно молящий?
Он уже несколько дней как бросил ходить на службу. Пил каждый день.
Найдя утешение в вине, он стал меньше следить за своею страстью и все сидел
дома и пил, собираясь с силами, чтобы пойти к ней и сказать все. Что он
должен был сказать ей, он и сам не знал. "Скажу все, открою душу", - вот что
мелькало в его пьяной голове. Наконец он решился, пришел, начал говорить.
Даже сквозь туман похмелья он сознавал, что говорит и делает вещи, вовсе не
возбуждающие к нему любви, и все-таки говорил, чувствуя, что с каждым словом
все ниже и ниже куда-то падает, все туже и туже затягивая петлю на своей
шее.
Он говорил еще долго и бессвязно. Речь становилась все медленнее и
медленнее, и наконец его опьяневшие, опухшие веки сомкнулись, и, откинув
голову назад на спинку стула, он заснул.
Надежда Николаевна стояла в прежней позе, бесцельно глядя куда-то в
потолок и барабаня пальцами по обоям стены.
"Жалко мне его? Нет, не жалко. Что я могу сделать для него? Выйти за
него замуж? Да разве я смею? И разве же это не будет такою же продажею?
Господи, да нет, это еще хуже!"
Она не знала, почему хуже, но чувствовала это.
"Теперь я по крайней мере откровенна. Меня всякий может ударить. Разве
я мало терплю оскорблений? А тогда! Чем я буду лучше? Разве не будет тот же
разврат, только не откровенный? Вон он сидит сонный, и. голова отвалилась
назад. Рот раскрыт, лицо бледное, как у мертвого. Платье на нем выпачканное:
должно быть, валялся где-нибудь... Как он тяжело дышит... Иногда даже
хрипит... Да, но ведь это пройдет, и он опять будет приличным, скромным.
Нет, тут не то! А мне кажется, что этот человек, если я дам ему над собою
верх, замучает меня одним воспоминанием... И я не вынесу. Нет, пусть я
останусь тем, что есть... Да ведь и недолго уж оставаться"
Она н абросила себе на плечи накидку и вышла из комнаты, хлопнув дверью.
Иван Иваныч проснулся от стука, посмотрел вокруг себя бессмысленными глазами
и, найдя, что на стуле спать неудобно, с трудом добрался до постели,
повалился на нее и заснул мертвым сном. Он проснулся с головной болью, но
трезвый, уже поздно вечером и, увидя, где он находится, тотчас же убежал.

- Что ты молчишь? - закричал он. - Говори! Говори, что хочешь, только скажи что-нибудь. Пьян я - это верно... Не пьяный не пришел бы сюда. Знаешь ты, как я боюсь тебя, когда я в здравом уме? Ведь ты меня в узелок связать можешь. Скажешь: украдь - украду. Скажешь: убей - убью. Знаешь ли ты это? Наверно, знаешь. Ты умная, ты все видишь. Если не знаешь... Надя, родная моя, пожалей меня!

А она неподвижно стояла у стены, облокотись на нее закинутою головою и заложив руки за спину.

Он возбуждал в ней только отвращение. И мог ли возбуждать он иное чувство в этом жалком виде: пьяный, грязный, униженно молящий?

- я. люблю. тебя. - и, как проявление слабости (и, видимо, мерзости) - шарах девушку...

пьяный, грязный, униженно молящий - да. Вызывающий отвращение... хм.

мужчина имеет все материальное. видит объект. к его удивлению объект под ноги в штабель не складывается, поэтому становится наиболее желанным (почему не складывается объект, уже писала). со временем накручиваются эмоции, ничего кроме объекта уже не хочется, прежние ценности (деньги) отходят на третий план, мужчина, зацикленный на объекте принимает зацикленность за любовь. как любой человек, хочет себе счастья, связывает счастье с объектом. прилагает разные усилия, добивается объекта. а счастья после не ощущает. не стало ему лучше от ее присутствия в его жизни

да причем тут переспал? это на мой взгляд, вообще, не важно, это только логичное "да" - да, я буду с тобой, я тебе верю, давай попробуем, у нас получится. ну а как иначе-то, они что, должны были договориться о дружбе и чаю попить? просто, пришла она в его жизнь, а фейерверка не случилось - в жизни, а не в кровати.

вот умеешь ты Натали вытащить..умеешь..

в трейлере сцена короче..

чесна? не представляю твою реакцию, когда ты это увидишь..)

а АНГЕЛЫ идут -то в красном зале, самом большом

есть не любовь, а жажда обладания? Процесс, а не результат?

Да, слабость. Ударил за то, что любит, за то, что смог полюбить. Она в этом виновата. Ну, и как бы себя ударил, она ведь для него уже он сам... И потом пошёл уже в буквальном смысле себе побоев искать.

но я никак в факте "переспал" не вижу какого-то там особого момента, в том смысле, что только к этому он стремился или именно в этом разочаровался, не считаю это конечной целью.