|
- А, Кать, вы уже здесь. Доброе утро.
- Здравствуйте, Андрей Палыч.
- Как отдохнули?
- Все хорошо, спасибо.
Андрей хотел еще спросить, где она провела день, но сдержался – в конце концов, одна ночь откровений еще не дает повода для вторжения в ее личное пространство – иди знай, а вдруг опять расплачется.
Он заметил на ее столе вчерашний подписанный им контракт. «Наверное, в недоумении, думает, как это я умудрился такое простое дело запороть. Интересно, скажет что-нибудь? А впрочем о чем ты, Жданов? Когда это она сама что-то говорила?».
- Кать, по поводу вчерашнего контракта с ***. Я тут немного ошибся.
- Ничего страшного, Андрей Палыч. Вполне возможно, что вы поступили правильно. Нет, я даже уверена, что правильно – нам эти аксессуары нужны срочно, а тут... ну, вдруг бы они передумали?
Ее голос звучал преувеличенно бодро, и Андрей почувствовал фальшь. «Да, Катенька, не умеете вы врать. Решили пожалеть чувства своего непутевого начальника?»
А Катя, между тем, продолжала заливаться соловьем. Придя на работу, как обычно, часа на полтора раньше шефа, она наткнулась на этот злополучный контракт и, памятуя вчерашний разговор с Малиновским, запаниковала – вот как ей теперь себя повести? Сделать вид, что ничего не случилось? Или утешить? Может, позвонить Роману, проконсультироваться – но рано еще, он, наверное, спит. Эх, будем надеяться, что сам он не осознал собственной ошибки.
Так ничего и не придумав, занялась другими делами. И тут пришел Жданов. И почему она хотя бы не убрала этот договор подальше, с глаз долой? Да что же это, Пушкарева, ты стала совершать ошибку за ошибкой. Хотя, он бы все равно его увидел.
- Катя, прекратите. Я прекрасно осознаю, что совершил промах, не разобравшись, что к чему. Я вам больше скажу – и вторую встречу я провалил. И в связи с этим у меня к вам предложение, вернее, просьба: Катюш, вы очень много делаете для Зималетто. Я вам за это бесконечно благодарен (кстати, я уже подписал приказ о прибавлении вам зарплаты в три раза), но я – президент. Я должен сам, понимаете? Сам вести дела. Проводить переговоры. Решать вопросы.
- Да-да, конечно, Андрей Палыч, - пролепетала перепуганная Катерина, покраснев от неловкости.
- Да нет, вы не поняли. Вы должны мне советовать – но не всегда, а только если я вас САМ попрошу. И, кроме того, я бы хотел... Я думаю, вы мне не откажете. Я бы хотел позаниматься с вами экономикой, вернее, чтобы вы со мной позанимались. Есть тут у меня ряд вопросов, и, учитывая вашу осведомленность...
- Да я с радостью, Андрей Палыч. Когда бы вам хотелось начать?
- Сегодня вечером, Катюш. После шести. Ведь у вас нет никаких других планов?
Сказал и устыдился: ну чего ты лишний раз напоминаешь о ее одиночестве? Но Катя не обратила на эту нетактичную фразу ни малейшего внимания – наоборот, она явно обрадовалась, искренне улыбнулась.
- Нет, я ничем не занята. Мы можем начать, как вы будете готовы.
- Отлично! А теперь – я пойду просмотрю список встреч на сегодня. И подумаю, как бы сам смог их провести.
Вот это да! А Малиновский-то оказался прав – Андрей Палыч действительно переживает. Но какой же он молодец! Вот так взять и признаться своей подчиненной в том, что он чего-то не знает, и попросить помощи. Да она расстарается, она ему все расскажет, всему научит, всему, что сама знает! Надо подготовить план урока, наверное – хотя, он же сам будет вопросы задавать. Ох, да он же ей еще зарплату прибавил – аж в три раза! Это же целая куча деньжищ – папа обрадуется. Может быть, они захотят мебель новую купить? Хотя нет, вряд ли. Ну, как сами решат. Эх, вот бы поехали заграницу отдохнуть – ведь никогда нигде не бывали! Она, правда, тоже нигде не бывала, но ведь молодая еще, может, в командировки пошлют. Или в санаторий какой-нибудь хороший – папа в последнее время все чаще на сердце жалуется. Надо в интернете проверить – но не сейчас. Потом, после работы. Ой, они же с Роман Дмитричем договаривались после работы встретиться, обговорить ее линию поведения... А теперь это еще важнее – надо узнать, каким образом Андрей Палыч воспринимает материал, Малиновский должен знать, они же учились вместе. Как надо себя с ним вести? Хвалить почаще или просто объяснять? Ой, неужели она будет ему уроки задавать, а потом оценки ставить? Катерина улыбнулась. И вообще, заниматься вместе, так напоминает институт. А вот этого не надо, Пушкарева, слышишь? Ты здесь должна ЗАБЫВАТЬ, а не искать напоминание. Хотя, он так просто попросил ее о помощи, совсем без зазнайства и не свысока. А так, как если бы они учились вместе. Как... Так, немедленно прекращай. И вообще, надо позвонить Роман Дмитричу и все обсудить.
Катя набрала номер приемной Малиновского:
- Алло, Шура, привет. Это Катя Пушкарева. А Роман Дмитрич на месте? Ты не могла бы спросить у него, можно ли мне сейчас зайти? Можно? Спасибо.
Катя отключилась, взяла какую-то, первую попавшуюся, папку и оправилась в кабинет Малиновсого.
- Я к Роман Дмитричу, нам надо обсудить кое-что по расчету бюджета его отдела на следующий квартал, - сказала она, проходя мимо Жданова. Тот рассеянно кивнул, не поднимая глаз от бумаг. И Катю вдруг кольнула неприятная мысль – а ведь она врет. Хоть и на благо, и «не корысти ради», но все равно врет. И это омерзительно. Но ведь если Андрей Палыч узнает, он очень расстроится! Вряд ли ему будет приятно узнать, что его лучший друг вместе с его помощницей создали пакт, целью которого было опекать президента компании, стараясь ни в коем случае не задеть его чувств. Надо было просто выйти, не сказав ни слова. Ну, так уж она привыкла - всегда перед ним отчитываться, чтобы знал, где она, если вдруг понадобится.
- А, Катюша. Очень рад, что зашли. Есть новости?
- Здравствуйте, Роман Дмитрич. Да, тут такое дело... Андрей Палыч попросил меня заняться с ним экономикой. После работы.
Рома с изумлением взглянул на нее – это что еще за блажь пришла нашла на Жданова? Заниматься экономикой? С Пушкаревой? Ну-ну. Интересно, так он что – действительно переживает из-за своей никчемности? Что ж, задача упрощается. Хотя, что там она сказала? После работы? Он ведь сам собирался сегодня после работы с ней встретиться, чтобы обсудить, как ей себя вести с Андреем. Он уже узнал о срыве вчерашней сделки, и придумал, как надо Кате наступить Андрею на мозоль, разбередив чувство задетого самолюбия – сначала ткнуть носом в прокол, а потом пожалеть – ничего, мол, Андрей Палыч, вы еще неопытны, мало чего умеете, научитесь, а я тут, с вами, буду вас наставлять на правах непогрешимой всезнайки. Он уже представил, как меняется при этом лицо его друга, и как он отрывисто бросает: «ладно, Катя, идите, занимайтесь своими делами», и как при этом раздражается, чувствуя потребность как можно дольше не видеть ее. А тут... Да, Жданов удивил. Ну да ничего – может, это и к лучшему – теперь повод будет встретиться с Пушкаревой позже – не до ночи же они будут экономикой заниматься. Да и зная, какой Палыч нерадивый ученик, Малиновский подозревал, что тот быстро поутихнет в своем рвении – ведь привык все с наскока брать. А, увидев, что учиться – при чем для себя, а не ради оценки в зачетке – это сложно, не то, что баб в кабаках снимать, он разозлится, и злость свою на Катерину и выплеснет. Да и больше здесь будет простора для «правильного» поведения Пушкаревой – все-таки, один на один. Надо будет ей сказать, чтобы объясняла все нарочито медленно, как для идиота. А потом, на другой встрече – наоборот, намеренно завысив планку. От такой учебы любой сдуреет. А Жданов тем более. И как же здорово, что она пришла к нему за советом! Значит, клюнула, видит в нем авторитет в данном вопросе. А теперь мы попытаемся сделать все возможное, чтобы она в этом мнении утвердилась, увязнув как следует. И тогда НАШИ с ней встречи будут для нее совершенно необходимы – ведь должна же она, во-первых, отчитываться о проведенной работе, а потом получать новые ЦУ. Поэтому «свидания» со мной превратятся в потребность. А на фоне постоянно раздраженного Жданова моё участие будет выглядеть очень привлекательно. А там, глядишь, доведет ее наш тИран до слёз, а тут я, ее верный рыцарь. Начну утешать, обниму и... Дальше «и» Малиновский решил пока в своих размышлениях не идти.
- Чудесно, Катенька. Я просто счастлив за него – теперь уж дела пойдут. Но с Андреем... Палычем надо быть очень терпеливой. Объяснять все медленно, с кучей примеров. А давайте потом с вами встретимся? После ваших занятий? Мне очень интересно узнать, как они пройдут. Или вы домой будете торопиться?
- Нет-нет, я с удовольствием встречусь с Вами, - поспешно ответила Катерина, услышав про дом, да и вообще, ей надо будет получше узнать, как вести себя со Ждановым, чтобы их уроки приносили максимальную пользу. А Роман Дмитрич тонкий психолог! Повезло же Андрей Палычу! И она обязательно воспользуется его помощью.
- Здорово. Тогда я позвоню вам где-то в районе восьми? Мы поедем куда-нибудь пообедать и там наметим наши дальнейшие действия.
«Не думаю, что Жданов будет настаивать на том, чтобы отвезти ее домой. В конце-концов, она может сослаться на работу, которую ей надо будет доделать. Все тип-топ, Ромуля!»
В приемной по дороге в свой кабинет Катерина застала следующую картину:
Воропаев прижимал Вику к столу, шепча ей что-то на ушко. Клочкова хрипло и довольно громко смеялась, делая вид, что отбивается от него. Не желая их отвлекать от возни, а заодно торопясь предупредить Андрея Палыча о приходе его злейшего недруга, Катерина поспешила к двери, но, как всегда, подвернула ногу, не успев сдержать болезненное «ой!». Парочка отвлеклась друг от друга и уставилась на непрошенную гостью:
-Чё, Пушкарева, совсем нюх потеряла? Людей из-за угла пугаешь? При чем не только своим видом, но и криками.
- Да оставь, Виктория. Не у всех же такой ангельский голосок, как у тебя, - Воропаев тянул слова, глядя то на Клочкову, то на Катю, решавшую, стоит ли дождаться конца его монолога или прохромать в кабинет, проигнорировав. Следующая фраза Воропаева заставила ее склониться к первому варианту:
- Ангельский такой голосочек, способный выкрикнуть «Рота, подъём!» даже без особого напряга. И при этом напугать всех несведующих в радиусе пяти километров. Правда, Катерина Валерьевна? Вы ведь, наверное, наслышаны обо всех армейских командах? Как вы думаете, хороший бы получился из Виктории прапорщик? По степени идиотизма, наделяемого эту колоритную фигуру во всех анекдотах, они могут сравняться – это давно уже ни для кого не секрет. А тут еще и командный голос, хорошо приспособленный для ора. Правильно ее способности Андрюша использует – нежелательных посетителей отпугивать.
Вика так и застыла с открытым ртом. А Катерина вдруг сказала тихим голосом, но твердо, смотря Воропаеву в глаза:
- Не знаю насчет анекдотов о прапорщиках, Александр Юрьевич, но все, что касается историй о поручике Ржевском явно можно отнести на Ваш счет – по степени плоскости шуток, отпускаемых Вами в адрес женщин.
Тут у Виктории зазвонил мобильный, на который она ответила, все еще ошарашено глядя на Пушкареву. А Воропаев подошел к Кате и сказал, понизив голос:
- Да? Ну так это зависит от женщин, с которыми мне доводится общаться. С такими, как Клочкова, и плоские шутки изысканными казаться будут, а с достойными дамами я и веду себя соответственно.
- Наверное, мне не повезло – так ни разу и не посчастливилось лицезреть дам, которых Вы достойными считаете. И не думаю, что посчастливится. А поэтому и не удастся видеть Вас в образе ином, нежели блистательного поручика.
- Ну что вы, Катерина Валерьевна. Вот вы, например – вполне достойная дама, хоть и работаете в этом гадюшнике. Не хотели бы на практике убедиться в справедливости моих слов? Как насчет того, чтобы поужинать со мной вечером?
- У Вас что-то стряслось, Александр Юрьич? Или Вам нужны предварительные выплаты дивидендов? В любом случае, не вижу никакой необходимости в приватной встрече с Вами.
- Вы меня боитесь? Или опасаетесь гнева Андрюшеньки?
- Нет, я просто не понимаю, почему Вы, постоянно выказывающий мне свое презрение, решили вдруг со мной поужинать.
- Считайте, что я прошу вас об одолжении. Это не касается Андрея, уверяю вас. В конце-концов, я – один из акционеров. Неужели на основании этого вы не можете хотя бы выслушать мою просьбу?
- Говорите здесь.
В этот момент из селектора донесся голос Жданова:
- Виктория! Найдите мне Катерину.
- Мне пора идти.
-Катерина Валерьевна, вы меня разочаровываете. Только что вы вступились за своего врага, что позиционирует вас, как очень умного и порядочного человека. Так неужели же вы не сможете встретиться со мной и помочь мне решить проблемы, которые только вы в состоянии решить, исключительно на основании моей вражды с Андреем? Я не хочу обсуждать это здесь, зная, как он к этому отнесется – сразу почувствует подвох и не даст нам пообщаться. Чего вы опасаетесь? Того, что я предложу вам взятку? Ну так мы с вами оба знаем, что взяток вы не берете. Боитесь, что Андрей плохо о вас подумает, узнав о нашей встрече? Так расскажите ему о ней, до или после ее проведения. Уверяю вас, мне скрывать нечего. И мне ДЕЙСТВИТЕЛЬНО очень нужна ваша помощь. Ну, согласитесь, пригласи я любого человека из Зималетто, включая Андрея, мотивируя просьбу о встрече тем же, что и вам сейчас, никто бы не отказался.
Катерина секунду смотрела на него и потом кивнула, соглашаясь.
- Хорошо. Но только не сегодня – я занята. И я расскажу об этом Андрею Палычу.
- Да, да, я же сказал. Так когда?
- Давайте, я Вам сама позвоню, когда точно буду знать. Но ориентировочно договоримся на завтра.
- Хорошо. Мой телефон у вас есть? Тогда до завтра. И передайте Андрею, что я к нему не зайду.
Воропаев ушел, а Катя поспешила в кабинет. Странные дела творятся в Датском королевстве, подумала она. Вдруг всем понадобилась Катя Пушкарева.
_________________
"А я так счастлив, я так рад, что кто-то счастлив" (с) АукцЫон
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Наконец он встретится с умной женщиной, с которой приятно будет общаться, которая будет соответствовать его уровню(интелектуальному 
).Для него это будет приятным сюрпризом. Я так думаю. 
Ромка пусть планирует..., обучает Катюшку "правильно" вести себя со Ждановым...., а ему всё - НА ПОЛЬЗУ! 
)
