- Простите пожалуйста, Андрей Павлович, а вы Катю не видели? – Денис подошел к Жданову, стоящему у бара и только что попрощавшемуся с последним посетителем.
- Катя скоро будет – я послал ее в офис привезти один документ. Он мне завтра с утра понадобится. Как вам показ?
- Феерическое зрелище. Просто праздник, который всегда с тобой.
- Да уж. Двойной Johnny Walker, пожалуйста, Blue Label, - обратился Андрей к бармену, - а вы присаживайтесь, Катя подъедет минут через сорок. Хотите выпить чего-нибудь?
- Можно. Коньяк, пожалуйста. Мартель XO.
- Неплохой выбор.
- Да и вы, как я погляжу, не Red Label глотаете.
- Ну, что да – то да. Здоровье, оно ведь не казенное. Как вам в Зималетто? Нравится?
- Интересно очень. Новая специфика. Много заниматься приходится.
- Повторите, пожалуйста, - Андрей снова обратился к бармену. Перехватив удивленный взгляд Карташова, произнес:
- Нервная это штука – показ. Но теперь можно расслабиться. Вы тоже угощайтесь, не стесняйтесь. Или не уважаете национальный вид спорта?
- Да нет, отчего же. Очень даже люблю. В институте, помнится, кто-то рассказывал, что у английских студентов есть такая традиция – go for shelves называется – «идти по полкам». Якобы они там в пабы приходят и пьют по рюмке из каждой бутылки, стоящей на полках. Кто дольше выдержит – тот и победитель. Мы тоже разок попробовали – я победил. Ну, да грехи молодости.
- Ага, и у меня были случаи, когда на спор ящик пива за два часа выпивали. Правда, потом с алкогольным отравлением лежали в больнице.
- Не хило. Ящик – это сколько? Двадцать бутылок по пол-литра?
- Ну да. Тяжеловато, конечно, но понты дороже денег. И здоровья.
Оба рассмеялись. Денис заказал себе еще бокал коньяка.
«Черт, похоже, любит и умеет выпить, если не врет. Сколько же тут его раскручивать придется? Катька-то приедет через полчасика. Закатиться потом в кабак? А Катю куда? Да и с какой радости я так фамильярничать буду? Еще насторожу его. Сам факт его приглашения на показ, хоть и неофициального, через Катю, довольно странно выглядел», - Андрей украдкой поглядывал на собеседника, который цедил коньяк с явным удовольствием, смакуя.
«Да и вообще – бредовая была затея. Вот прям щас он тут упьется и начнет мне душевный стриптиз демонстрировать. Малиновский, блин, стратег хренов. Ему бы сценарии для голливудских фильмов писать – там, как известно, если вам вдруг понадобилась бензопила, она всегда под рукой».
Тут Андрея позвали решать кое-какие административные вопросы, и когда он со всем разобрался, Дениса уже за стойкой не было.
«А ну его к лешему! Передергиваешь ты, Жданов. Признания, спаивания, ты ему еще косяк предложи. Несерьезно, честное слово. И повод, и причины. Тоже мне, псевдоревность какая-то! В крайнем случае привыкнешь. Ко всему привыкают, а уж к этому, я думаю – раз плюнуть. Эх, зря Катьку гонял в Зималетто. Ну, ничего, сейчас она вернется – и по домам. Скажу, что документы дома просмотрю».
Приняв решение, он расслабился – все-таки такая ситуация, почти водевильная, его слегка напрягала и заставляла чувствовать себя амбивалентно – с одной стороны, хотелось бы узнать Дениса и утвердиться в мнении о его сволочной натуре, а с другой он понимал, что все это ну никак не должно его касаться. Плюс сама идея разведки боем выглядела смешно, а Жданов не привык чувствовать себя смешным.
Раздав еще пару указаний, посадив Киру в такси (она очень устала и просто валилась с ног), Андрей взял кофе, прикидывая, скоро ли вернется Пушкарева и можно будет ехать домой.
Показ удался. Завтра они заключат кучу новых контрактов и выйдут на новый виток развития. Эх, хорошо-то как! Все хорошо – и дома, и в бизнесе. Отец им гордится. Воропаев… Хм, Воропаев сегодня как-то странно себя вел. И уехал быстро, не дождавшись даже окончания дефиле. Ну, и черт с ним.
Тут он увидел Катю, вошедшую в зал. Она остановилась на пороге, поискала глазами своего шефа и, увидев, махнула ему рукой. Он встал и направился к ней, и тут к Кате подошел Денис. Обнял ее и что-то зашептал на ушко. Катя покраснела и быстро чмокнула его в шею.
Первое, что сказал Андрей, подойдя к парочке, было:
- А давайте закатимся сейчас в какой-нибудь ресторан, отметим удачный показ.
Жданов даже не сообразил, что именно он это произнес. Слова просто сами по себе вылетели изо рта, и все его намерения будто смело прибрежной волной.
Катя удивленно воззрилась на него. Андрей понял, что, скажи она что-нибудь сейчас, он будет чувствовать себя полным идиотом – ехать праздновать успех показа со своей помощницей и ее сомнительным бой-френдом, который по совместительству является самым рядовым из его подчиненных – верх кретинизма. Но Катя не скажет – она ведь никогда и никому не перечит. Да и Карташов не скажет – это же в высшей степени не политкорректно отказывать начальству. Да еще и новому. И, в конце-концов, где Малиновский?
- Катюнь, ты не устала? Хочешь поехать? – ну, надо же, какой заботливый! Приглашение начальства для него – пустой звук! Андрей чуть не скрипнул зубами от негодования. Но внешне ничем себя не выдал.
- Устали, Катенька? Или у вас другие планы? – да что я несу сегодня! Вот же придурок!
- Нет-нет, что Вы, мы с удовольствием поедем.
- Ну, вот и славно. Этот показ – ваша непосредственная заслуга, Катюша. С кем же праздновать, как не с вами? Да и народ весь разбежался – Кира устала, родители сегодня ночью улетают, - Андрей чувствовал, что оправдывается. Но что-то же надо было говорить! Или не надо? Эх, да что уж там! – Сейчас найду Малиновского, и поедем.
- А как же документы, Андрей Палыч?
- А? Что? Документы? Я их потом просмотрю, перед сном. Завтра встреча в девять – в крайнем случае, утром проштудирую. Ну, надо же и отдыхать иногда! О, вот и Роман Дмитрич. Рома, поехали ужинать С РЕБЯТАМИ, - Андрей сделал страшные глаза и подчеркнул последнее слово. Малиновский сразу смекнул что к чему и внутренне улыбнулся. Воплощение ЕГО плана началось. Интересно, а куда Жданчик Пушкареву сплавит? Не при ней же начнет допытываться о намерениях сердеШного дружка. Малиновский понимал, что напоить на показе Дениса не удастся. Но, зная Андрея, зная, насколько он может быть нетактичным и как его иногда заносит на поворотах, из-за своего желания получить все и сразу, Роман рассчитывал на то, что Жданов наделает глупостей – например, сболтнет что-нибудь сгоряча. Была, правда, и возможность того, что Андрей плюнет на все и решит отказаться от плана. Но тогда он, Ромка, начал бы ему подспудно вливать в уши яд сомнения, медленно и ненавязчиво, каплю за каплей, и Жданов в конце-концов решился бы Карташова напоить. А там – как знать? – может и до драки бы дело дошло. Андрей-то сам любитель помахать кулаками, и алкоголь очень этому способствует. Уж чем-чем, а сдержанностью его друг не отличался. А теперь вот Андрюша РЕБЯТ в ресторан позвал. Смекнул, видимо, что разговора тут не получится. А на попятный идти уже не смог. Здорово же его зацепило! А что? Вполне вероятно, сегодня может настать решающий момент – спровоцировать Жданчика на ссору с Денисом в присутствии Пушкаревой – самый действенный способ рассорить ее со своим начальником. Тут уж никакая преданность не спасет – Денис потом встанет в позу, сам уволится и Катеньку вынудит. А он, Роман Дмитрич, будет выступать миротворцем. В смысле, покажет, что он на стороне безвинно обиженных сирых и убогих в лице Дениски. И Катя этого не забудет. Да и Карташову некуда деваться – он ведь опять станет безработным. Вот тут-то Малиновский и предложит свои услуги. Ну, а дальше он и от Дениса избавится. Или нет. Пока это не суть важно. Главное – рассорить Катю со Ждановым. Насмерть. А как это сделать? Андрей реагирует очень болезненно на проявление близости между двумя голубками. Глядя на них, он станет пить. А он, Ромка, будет подзуживать этих самых голубков – полуневинные истории и не совсем пошлые анекдоты. Для влюбленных, находящихся при этом в легком подпитии, самое то, чтобы за ручки подержаться. Надо поехать в ресторан с круглыми столиками. Там разного рода жесты и движения сотрапезников заметнее. А потом он Андрея как-нибудь спровоцирует – на месте разберемся, как.
- Ужинать – это просто замечательно. Поехали. А то показ этот кучу калорий у меня сжег – столько треволнений. Организм, так сказать, требует немедленно эту потерю восполнить.
- Ну, уморили! Прямо так и сказал? Бедная училка! Пришлось же ей покраснеть.
- Да она и не поняла ничего, как мне кажется – скажи, Кать? Она такая была, не от мира сего.
- А вот у нас еще случай был…
Малиновский принялся рассказывать очередную байку.
Они сидели в ресторане уже полтора часа и травили разные забавные истории из школьной и студенческой жизни. Андрей благодарил Бога за то, что у него такой болтливый друг. Сам он поначалу не знал, о чем бы таком вести разговор. И это его удивляло – обычно он был достаточно красноречив. Но эти двое действовали на него как-то отупляюще. Эти двое. Сидящие напротив. Держащиеся за руки. Пробующие еду с тарелок друг друга. Вот же как, Катенька! А я-то всегда думал, что вы такая скромница. А вы сидите тут и всему миру демонстрируете ваши отношения. Не очень-то это этично, вы не находите?
И Андрей пил, хотя намеревался споить противника. Хм, ну и словечко – противник. Ты еще скажи – конкурент. Или соперник. А хотя, какая теперь разница? Он по дури позвал их в ресторан. Обоих. Ведь козе же понятно, что поговорить не удастся. Козе, может, и понятно, а ему, Андрею, тогда ничего понятно не было. Все, что он хотел в ту секунду – это действовать. Сделать хоть что-то, что помогло бы ему больше не видеть их вместе. Держащимися за руки. Шепчущими друг другу всякую ерунду. «Боже мой, я становлюсь одержимым!»
Но и этот самый противник-соперник-конкурент тоже налегал на выпивку. И вроде взгляд у него такой осоловевший. Или это от тактильного контакта? А может… ну, пойти с ним в туалет. Как бабы ходят – вместе. И там, в интимной, так сказать, обстановке, поинтересоваться, за что тот любит Катю. И сколько раз в день он ее любит. Черт-черт-черт! Андрей оттолкнул тарелку.
- Палыч, что-то стряслось? У тебя несварение? Или таракана увидел?
- Нет, просто чувствую, что больше не могу. Есть. Сколько ж можно?
- А. Ну да, бывает. А пить? Кстати, вон официант идет. Любезный, вы не могли бы освежить наши бокалы?
Тут у Кати зазвонил мобильный, и она, извинившись, вышла из-за стола. Малиновский же отправился в туалет. Они остались за столом вдвоем. Надо бы что-то сказать…
- Андрюююша! Ты ли это? Глазам не верю. Как дела, милый? – перед ним возникла Ларина собственной персоной. Жданов поморщился. Да что за вечер такой идиотский?
- Все хорошо, спасибо, родная.
- Ты здесь один?
- А ты не видишь? Познакомьтесь – Наташа, Денис, Денис, Наташа.
- Очень приятно. Куда ты пропал? Я так соскучилась, - Ларина опустилась на место Ромы и попыталась обнять бывшего любовника.
- Послушай, я, как ты видишь, занят. Не могу сейчас с тобой пообщаться. Ты уж прости, - Жданов попытался отодрать ее от себя.
- Ты постоянно занят в последнее время. Такой деловой мальчик. Это меня возбуждает.
Жданов мельком глянул на Дениса. Тот смотрел на них без улыбки, очень сосредоточенно.
- Наташ, ты ведешь себя, как женщина очень легкого поведения. Тебе самой не противно? Люди кругом, а ты вешаешься на шею человеку, который тебя знать не хочет, - интересно, а почему он не уходит? Любопытно стало, сскотина, да? – Да отвяжись же ты от меня! – Андрею наконец удалось отцепить ее руки от своей шеи, - Наташа, послушай меня внимательно. Я люблю Киру. Я женюсь на ней. Все, что было в прошлом – останется в прошлом. Шантажировать меня ты не сможешь – у нас с Кирой больше нет друг от друга секретов. Кстати, этот молодой человек с нами работает. И может передать моей невесте все, чему явился свидетелем. А теперь уходи. Я не хочу тебе угрожать, так что считай это за дружеский совет: если ты перегнешь палку, мне придется принять меры. А ты знаешь, что в мире моды мое имя чего-то стоит.
Ларина, фыркнув, отошла. Андрей схватил стакан с водой и быстро опустошил его.
- Грехи молодости? – тихо спросил его Карташов.
- Да уж. Вернее, расплата за грехи.
- Расплата всегда тяжела.
- У вас есть опыт подобных расплат?
- Да. У кого их нет? Все ошибки совершаем. Я вот сейчас расплачиваюсь.
- Да ну? На вас тоже вешаются со всех сторон красавицы-блондинки?
- Нет. Я, знаете ли, к блондинкам равнодушен. Не мой стиль.
- А какой ваш стиль? Умненькие девочки в очках и с косичками?
И тут Денис улыбнулся. Так мягко и открыто. И просто сказал:
- Да. И я очень счастлив. Спасибо вам, Андрей Павлович. За то, что убедили меня остаться. Не знаю, как бы я там сейчас без нее валандался. Я ведь уже однажды – да что там? – несколько раз расставался с ней. По дурости. Амбициозности. Все мы хотим трофеи, верно? Ну, какой она трофей в глазах мужиков? А ведь еще тогда любил ее. Но убеждал окружающих, а главное – себя, что использую. Ради дела. Ну, это все длинная и не очень интересная история. А потом понял, что просто нагло вру себе. И, действительно, жить без нее не могу. И теперь опять убеждаю себя и окружающих в том, что ни за что не буду использовать. Что просто буду с ней. Никаких дополнительных бонусов. И уже был готов уехать. А она бы тут места себе не находила. Да и я бы… Я ведь ревновал ее сначала, к вам. Ужасно ревновал – ну, начальник, молодой-богатый-красивый. Хотел даже, чтобы она уволилась. Она ни в какую – преданная. Всегда была преданной. Я бы там в Киеве извел себя подозрениями. Глупо, да? Поводов-то нет. Знаю, что она меня любит. А я все-равно ревную. Потому что люблю. Она – самая славная девочка на свете. Эх, чего это я разоткровенничался? Это меня, все-таки, алкоголь рассиропил. Простите еще раз, Андрей Павлович. И еще раз спасибо.
- Не за что, - машинально ответил потрясенный Жданов. Ему стало ужасно стыдно за свою мелочность и глупые интриги. Денис любит Катю – в этом у него не осталось ни тени сомнений.
Две вещи, сказанные Денисом, показались ему особенно важными. Он и сам не понял – почему. Но эти две вещи плотно засели у него в мозгу. «Ну, какой она трофей в глазах мужиков?» и «ревную, потому что люблю». Потом, может быть, он с этим разберется. Но одно он решил для себя твердо – какая бы блажь не сидела в нем, какие бы тайные непонятные желания его ни грызли, он с ними справится. Потому что Катя должна продолжать быть счастливой.
|
и падаю под стол. 
Вель вполне может так сложиться, что мсье Карташов пить, не пьянея, может лучше, чем благородный во всех остальных отношениях идальго Жданов. Или herr Малиновский. 
Все же Ждан - друг, а ЗЛ - источник благоденствия, зачем ради абстрактной идеи всё рушить?
