Девочки! Всех еще раз с Новым Годом! И спасибо.
Вот небольшая продка - в экономике ну просто никакущая, так что простите, ежели чего. Да и похмелье, опять-таки. Но я исправлюсь!
Катя позвонила Воропаеву в воскресенье после шести вечера. Все выходные она провела, изучая его бизнесплан и все, связанное с ним: специфику дела, которое Воропаев намеревался открывать, его предполагаемый успех на рынке, существующих и потенциальных конкурентов и степень возможного риска, сопряженного с его открытием. Картина вырисовывалась не особенно радужной – тех средств, которые были у Александра в наличии на нынешний момент не хватало однозначно. Он мог бы взять кредит под залог своего зималеттовского имущества, но дело было рискованным, хотя, откровенно говоря и довольно перспективным, и Катя опасалась провала, ведущего к изъятию средств из компании, которое отрицательно сказалось бы на их, зималеттовском, процветании – средства были нешуточными и в настоящий момент находились в обороте. Их изъятие к краху бы не привело, но заметно пошатнуло бы тот темп развития, взятый компанией в последние несколько месяцев. Сойди они с пути сейчас, и их сместят с занятых позиций – конкуренты не дремлют. Но, с другой стороны, дело, задуманное Воропаевым, было по-настоящему интересным и могло принести серьезную прибыль. И, судя по нынешнему состоянию рынка, у него были все шансы на успех. Попроси она Воропаева подождать, скажем, годик и пересчитав немного бюджет Зималетто, он бы смог забрать свои акции, не навредив компании, но тогда уже он упустит возможность попасть в струю и быстро раскрутиться. С этим Пушкарева не могла согласиться, памятуя, что он пришел к ней сам и попросил о помощи в такой, прямо скажем, не свойственной ему манере. Еще ее смущал сам бизнес план – он был составлен хоть и верно, но как-то неравномерно, подвергая риску одну сторону развития и несколько тормозя другую. Это ставило под сомнение степень профессионализма экономиста, составившего его, а в таком деле любая оплошность могла привести к неминуемому краху. Она, конечно, подправила все, что считала нужным, но было видно, что человек, которого Воропаев нанял для решения этого вопроса, был недостаточно силен в анализе, хотя и в абсолютной некомпетентности его тоже нельзя было обвинить. С другой стороны, его брокер был достоин всяческих похвал – Катя просмотрела полугодовую отчетность о всех инвестициях, сделанных Александром по совету брокера – они все принесли прибыль, причем зачастую гораздо превышающую среднестатистически возможную по каждому вкладу.
Проанализировав существующее положение дел и просчитав все возможные варианты решения данного вопроса, Катя связалась с Воропаевым. Тот предложил встретиться сегодня же вечером и обсудить ее точку зрения.
Воропаев подъехал к ее дому через час. Поблагодарив ее еще раз за потраченное на него время, он поинтересовался, голодна ли она, и, получив предвиденный им отрицательный ответ, предложил поехать к нему домой. В ответ на ее удивленный взгляд, он поспешил сказать, что не хотел бы, чтобы их увидели вместе, поскольку это грозило вызвать неприятные домыслы, могло создаться впечатление, будто они что-то замышляют (всем его знакомым было известно об их давнишней конфронтации с Андреем), а поскольку данная их встреча происходила не за спиной у Жданова, а с его ведома, то подобного рода подозрения были бы и вовсе неуместными. Катя, поразмыслив, согласилась с его мотивацией.
В квартире Воропаев не стал изображать радушного хозяина – сразу провел Катерину в кабинет и велел располагаться за письменным столом. Сам, правда, тут же отлучился и через несколько минут вкатил сервировочный столик, на котором стоял кувшинчик с апельсиновым соком, стаканы и тарелка с выложенными на ней маленькими бутербродами.
Плеснув соку ей и себе, он приготовился слушать.
Катя отхлебнула глоточек, откашлялась и выложила ему свои соображения. Из ее речи можно было понять, что идея очень перспективная, жаль будет ее не реализовывать, но без денег Зималетто ему не обойтись, а дела последней пошатнутся, забери он их.
- И что же вы мне посоветуете?
- Оптимальным вариантом для обеих сторон будет взятие Вами кредита под залог акций Зималетто. Кроме того, некоторую сумму вы можете изъять из компании и на нее продолжать делать дальнейшие инвестиции, играя на бирже, мгновенно вкладывая прибыль в развитие Вашего дела. Как я и сказала, по моим подсчетам предприятие начнет приносить доход где-то через полгода. К тому времени и Зималетто сможет освободить еще некоторую сумму (тут все указано), и у Вас получится расплатиться с кредитом. Но, Александр Юрьевич, ведение подобного дела чрезвычайно рисковано, любая ошибка может быть фатальной. Вам надо найти другого специалиста.
Александр нахмурился:
- Это был один из лучших знакомых мне экономистов, не считая Вас, Катерина Валерьевна. У меня нет больше никого на примете. Вы не смогли бы кого-нибудь порекомендовать?
- Нет, к сожалению, я не знакома ни с кем, за кого могла бы поручиться.
- Я так понимаю, что предлагать вам эту должность бессмысленно. Но не могли бы вы выступать консультантом? В любое удобное для вас время.
- Простите, я не могу – у меня физически нет времени. Здесь надо будет постоянно держать руку на пульсе – а иначе провал неизбежен.
- Я понимаю. Но могу я хотя бы рассчитывать на то, что вы не откажете мне в помощи, когда никто, кроме вас, уже не в состоянии будет что-нибудь исправить?
- Александр Юрьевич, ну почему такие пессимистические настроения? Вы что, заранее настраиваетесь на неудачу?
- Нет, но мне будет отрадно думать, что у меня есть тыл.
Александр отвел глаза. Проследив за направлением его взгляда, она увидела большую фотографию Воропаевых-старших, такую же, которая стояла на столе у Киры в кабинете. Ее кольнуло чувство жалости и раскаяния – вот, она считала его законченным мерзавцем и циником, а ему, оказывается, так не хватало родителей. И она вдруг прониклась некоторой симпатией к Воропаеву, который, как выяснилось, действительно ценил дело своего отца, раз, несмотря ни на что, на свои амбиции и желание самоутвердиться, все-таки решил последовать ее совету-просьбе и не трогать всего капитала.
- Я помогу, чем смогу. Надеюсь, однако, что до катастрофы не дойдет, идея и впрямь замечательная.
- Огромное вам спасибо, - он едва коснулся ее руки, - вы не представляете, что значит для меня ваше одобрение. Андрею несказанно повезло с вами – жаль, что он этого не ценит.
- Вы ошибаетесь, Александр Юрьевич. Он ценит. И мне нигде так хорошо не работалось, как с ним.
- Ну, хорошо. Я не буду вас разуверять. Но знайте, если вам вдруг захочется сменить место работы – я приму вас с распростертыми объятиями. И вот, это вам – моя скромная благодарность за труды, - он протянул ей запечатанный конверт.
- Не стоит. Это ведь касалось Зималетто.
- Не говорите глупостей. Вы оказали мне неоценимую услугу. А любой труд должен быть вознагражден, тем более труд такого высококлассного специалиста, как вы. Я знаю, что вы работаете в Зималетто и по выходным, причем без премий и бонусов, и хотя вы утверждаете, что вполне довольны таким положением вещей, я категорически не согласен, чтобы вы и на меня горбатились забесплатно. Повторяю вам, я умею быть благодарным. Не обижайте меня, не отказывайтесь от денег. А то в следующий раз, все-таки попав в критическую ситуацию, я воздержусь обращаться к вам – и вас будет мучать совесть.
- А вы все же продолжаете себя вести согласно вашему имиджу – взятками и угрозами. Нехорошо, Александр Юрьевич.
- А что поделаешь? Я и продолжу угрожать – не возьмете сейчас деньги, я открою на ваше имя счет и положу на него в три раза большую сумму. Учитывая тот режим строжайшей экономии, в который я должен буду себя вогнать, это сделает огромную дыру в моем бюджете. И тогда мне точно несдобровать. И вы вынуждены будете бросить Зималетто и идти работать ко мне, понимая, что являетесь первопричиной моих невзгод, - продолжил он в том же шутливом тоне.
- Все-все, сдаюсь. Не могу брать на себя такую большую ответственность и разорять будущего олигарха. Может быть, на Вас еще вся российская экономика будет держаться в свое время.
Поупражнявшись еще немного в подобного рода остроумии, Александр убедил ее отведать бутербродов, а потом, когда Катя засобиралась домой, пошел одеваться, чтобы ее отвезти. Он и слушать не хотел о такси – говорил, что будет бояться, что конкуренты ее похитят, и тогда ему точно не стать олигархом, тем самым обрекая отечественную экономику на прозябание в будущем.
Попрощавшись с Пушкаревой, Александр растянул губы в довольной улыбке. Все идет просто прекрасно! Какой же он молодец, что вытащил эту фотографию. Жалость – вот оно, то самое чувство, на которое падки все глупенькие женщины. А здорово она ему помогла! Хорошо, что у него есть в загашнике деньги, о которых она не знает – ими он пока и воспользуется, приводя в жизнь основательно переделанный ею план.
Итак, вторая часть идеи, вдохновившей его несколько дней назад, успешно реализовывается – он очень скоро с помощью этой очкастой крысы заработает деньжищ (а Ветрова надо гнать, он и впрямь посредственность, раз столько ошибок понаделал в бизнесплане). Остается выполнить главную часть этой идеи – отвратить ее от Андрюшеньки. И влюбить в себя. Ну и тут он явно на верном пути. Итак, жалость и общее дело. И неприкрытое восхищение, периодически ей выказываемое. Именно восхищение, а не лесть – она довольно тонко на все реагирует. Хотя, тут ему напрягаться не придется – она и впрямь хороша. Как экономист. Просто гениальна. А жалость к себе он тоже будет время от времени в ней пробуждать. На всех встречах. А они, эти встречи, будут. Тут уж можно не сомневаться.
|
)
