- Андрей Палыч, я назначила встречу с поставщиками оборудования на четыре часа пополудни сегодня – у Вас как раз свободно. Я тут подготовила сжатый отчет о результатах своих исследований по их фирме – послала Вам по электронной почте. Там же и ссылки на нужные сайты, если Вы захотите просмотреть…
- Спасибо, Катюш. А что у вас с голосом? Простыли?
Катя откашлялась и, поспешив уверить начальника в том, что все в порядке, положила трубку.
Все было настолько НЕ в порядке, что Катя не знала, как с этим самым НЕпорядком справиться. Она пыталась, честно пыталась взять себя в руки – но ничего не получалось. Такого с ней никогда не было – всегда, несмотря ни на какие треволнения, ей удавалось сконцентрироваться на деле, которым она в тот момент занималась. Но, видимо, накопившаяся усталость, вызванная как огромным количеством забот, так и чувством эйфории, в котором она находилась вот уже несколько месяц, притупила ее способность мгновенно мобилизовать работу мозга.
Чувство эйфории. Да, так счастлива она не была уже давно. Да что давно? Никогда. Ни в универе, когда начинались их с Денисом отношения, ни во все те разы в банке, когда он возвращался. Потому что ни разу до конца не верила своему счастью, тому, что все это происходит с ней, что не закончится в один момент. Нет, она не была угрюмой пессимисткой, никогда не жаловалась на жизнь – ни окружающим, ни себе, но ей все равно казалось, что такое волшебное чувство могло быть даровано лишь избранным – а себя она к этим избранным никогда не причисляла. И может быть поэтому, даже теряя Дениса всякий раз, она не рассыпалась на молекулы – ведь в подсознании она была к этому готова, чувствовала, что берет взаймы у судьбы эту невозможную радость разделенной любви, в принципе, ей не предназначенную.
Но в этот раз… в этот раз все было по-другому. ПО-НАСТОЯЩЕМУ. Она не могла определить в деталях, в чем была разница – хотя событийно и фактически эта их история и все предыдущие и отличались, но дело было не в событийности. А в том, что она, наконец, поверила – да, счастье пришло и обосновалось в ее, Катиной, жизни. И она приняла его, как данность. Несмотря на все те угрозы его разрушить, вновь и вновь подбрасываемые дразнящей судьбой – предполагаемый отъезд Дениса в Киев, опасность его увольнения. Теперь уже эти вещи она воспринимала, как нереальные, поверив в то, что ее счастье, напротив, стало абсолютно осязаемым и незыблемым, как нечто, действительно и по праву ей принадлежащее. И теперь эта непонятная холодность и отчужденность Дениса казалась ей грубой, невозможной ошибкой, непонятно как закравшейся в стройную логическую систему обретенного ею мироздания, ставшего, наконец, абсолютно доброжелательным к ней.
Она не понимала, в чем была причина его странного поведения. И, что гораздо страшнее, не знала, как с этим разобраться. Их предыдущие размолвки всегда вели к расставанию – она так и не научилась распознавать знаки надвигающейся катастрофы, равно как и не знала, как с ней, этой катастрофой расставания, бороться. Раньше ведь он никогда толком не объяснял, почему принимал решение оттолкнуть ее. Неужели? Неужели она ошиблась, и сейчас произойдет то же самое? После всего, что у них было… После всех его признаний, всех восхитительно прекрасных слов, которые он ей говорил? И поступков, и намерений, в которых он выглядел настоящим рыцарем, чутким, любящим, желающим доказать искренность своих чувств? Нет, немыслимо! Не может быть, чтобы судьба так над ней насмеялась. Не в этот раз.
Надо работать… Работу ведь никто не отменил… Как хорошо, что Андрей Палыч тоже пойдет на встречу – Катя чувствовала, что сама не справится. Впервые в жизни. Андрей Палыч очень вырос в профессиональном плане за последнее время и сможет просечь многие нюансы в предстоящих переговорах – даже если она их упустит. А она ведь может упустить. Несколько раз за время сбора информации об этих поставщиках на периферии сознания возникала мысль о некоторой странности происходящего – мало кто слышал о них, и это при таких нереально низких ценах, которые они предлагали. Она пыталась зацепиться за эту мысль, но не могла спокойно ее проанализировать – она вообще не могла ни о чем спокойно думать!
Обед… Надо бы сходить пообедать – именно сегодня мама не настояла на том, чтобы впихнуть ей сухой паек в виде пирожков, да и голодной Катя не была, но понимала, что день сегодня обещает быть очень насыщенным и невозможно длинным, а она уже чувствовала, что силы на исходе, и в глазах появлялись черные точки, особенно от резких движений – она чуть не упала в обморок, когда встала со стула для того, чтобы поднять свалившуюся на пол папку.
Было уже полвторого – все с обеда вернулись, но ничего, она сама сходит перекусить – заодно и проветрится немного. Может, морозный воздух приведет ее в чувство.
Нацепив пальто и кое-как обмотав вокруг шеи шарф, Катя вышла из кабинета. Подойдя к лифту, она увидела девочек с Женсовета, сгрудившихся, по обыкновению, в приемной. Они что-то ожесточенно обсуждали, но замолчали при ее появлении. Глядели на нее с явным сожалением. Подругами они так и не стали – Катина зажатость вкупе с постоянной занятостью не способствовали настоящему сближению, но Катя иногда обедала с ними – очень редко, впрочем, а в последнее время и этого почти не было. Но она к ним относилась с теплотой, в глубине души жалея, что не влилась в их дружную компашку – они особо не настаивали, а Катя боялась навязываться.
Улыбнувшись им, хотела уехать, но ее остановил голос Тропинкиной.
- Кать, ты как? Все нормально?
За этим последовала фраза Локтевой:
- Не переживай, Катюш. Все мужики – сволочи. И дальше собственного носа не видят.
- А, может, это он назло, а? Злится, что ты ему мало времени уделяешь.
- Конечно, назло – он же понимает, что, рассорься с тобой – и турнут его с Зималетто, не задумываясь ни на секунду.
Катя с недоумением смотрела на девушек – о чем это они? Откуда знают об их размолвке с Денисом – ведь, по всей видимости, именно о нем шла речь?
- А, главное, выбрал самую стервозную из них. Интересно, что наплел ей? О своих радужных перспективах? И вот ведь что удивительно – у всех на виду, среди бела дня! А вот узнает Андрей Палыч – он ему шею свернет, Андрей Палыч очень к тебе хорошо относится, Кать. И кикимору эту тоже выгонит, вот увидишь!
- Вы о чем, девочки? Какая кикимора?
- Ну, подружка нашей Буренки, одна из моделей Милко – как ее? Зина? Зоя?
- Ага, Зоя – Змея Особо Ядовитая. С которой твой целовался.
Что? Как это? Денис? Когда? Они что-то путают. Они ведь всегда все путают, раздувая из мухи слона. Катя пошатнулась.
- Ой, Катюх, а ты не знала? Мы думали, вы поссорились, вот поэтому он на виду у всех эту швабру тискал. Кать, ты так побледнела, садись быстро! – девочки поспешили усадить Катю на диванчик.
- Воды! Кать, на, выпей!
- И плюнь! Он ведь никто! А если назло делает, так просто идиот в придачу к мерзавцу!
- Вы… вы когда их видели?
- Да когда на обед шли. Они в лифте были. Потом, когда с обеда возвращались – они внизу, около вертушки, обжимались – все никак проститься не могли. А потом он с нами в лифте ехал. Ну, Таня не сдержалась, спросила, чего это он так оборзел – а он зыркнул глазами на нас и сказал, что не наше дело. И что мы можем прямо сейчас пойти и рассказать тебе все – ты, мол, и так все уже понять должна была. И вышел на своем этаже.
- Кать, он точно, на публику играл. Пойди и устрой ему скандал. Гад какой!
Они все стали наперебой советовать, как поступить с распоясавшимся Денисом, но Катя не слышала. Почему-то удивила одна мысль – а она до сих пор не упала в обморок, не говоря уже о падении замертво. Да, совсем она свой организм не знает, оказывается – ведь именно так он, ее организм, должен был отреагировать на те чудовищные, нереально страшные вещи, которые ей поведали ее сотрудницы.
Но сидеть тут, однако, было больше нельзя. Надо было подумать. И взять себя в руки. И встряхнуться. Что-нибудь сделать, чтобы вернуть сознанию хотя бы малую толику функционирования. Как хорошо, что у нее есть свой кабинет.
Катя встала, отмахнувшись от нескольких пар рук, пытающихся ее поддержать.
- Все в порядке, девочки. Я вспомнила, что мне надо кое-что доделать, - вяло произнесла она и направилась к себе.
- Кать, тебе что-нибудь принести? Ты ела вообще сегодня?
Катя не ответила и вскоре скрылась за спасительной дверью бывшего кабинета Ветрова.
Сколько она так просидела – она не знала. Мыслей не было – вообще никаких. Ни спасительных, ни отрезвляющих, ни горьких, ни сдобренных сумасшедшей надеждой и попытками найти логическое объяснение происходящему. Пусто. И темно. Несколько раз звонил телефон – она не реагировала. Она вообще ни на что не реагировала – даже на тошноту, разлившуюся, как клейкая тягучая желеобразная масса по всему ее существу.
Из состояния небытия ее вывел яростный стук в дверь – было ощущение, что ее сейчас просто с петель сорвут.
- Кать, Катя! Открой же! Девочки, надо звать подмогу – Маш, позвони Потапкину!
Катя сделала над собой усилие, встала и открыла дверь, до этого запертую на замок. Женсоветчицы ввалились в кабинет гурьбой.
- Ух, Катюх, слава Богу, ты в порядке!
- Который час? Ого, уже половина четвертого! – Катя попыталась сфокусировать взгляд на экране компьютера. Полчетвертого. Боже, у них же встреча!
- Девочки, меня, наверное, Андрей Палыч ищет. Мне идти надо.
- Кать, а может – езжай домой, а? Ну, какой из тебя сейчас работник.
- Да, а мы все Андрей Палычу сами объясним.
- В лицах – он, безусловно, впечатлится.
Катя покачала головой. Нет. Андрей Палыч и так был слишком добр к ней. Добр и заботлив. Но он ведь не нянька, утешать ее – у него и другие заботы имеются. Ничего – одна встреча.
Набрала номер Жданова.
- Катюша, а я как раз вам звонить собирался. Вы готовы?
- Да. Уже выхожу.
Всю дорогу Жданов оживленно говорил. О том, какие горы они смогут свернуть, если сделка выгорит. Катя лишь вяло поддакивала, думая о своем. Может, надо было бы сказать ему, что она не совсем хорошо себя чувствует? Но перенести встречу уже поздно. Ладно, справится как-нибудь.
В большом офисе компании Р* их встретила миловидная секретарша. Попросила подождать пару минут. И тут Жданову позвонили.
- Да, - слушая невидимого собеседника, он вдруг побелел до желтизны, судорожно хватая ртом воздух, - Что? Когда? Боже, как она? Сейчас буду!
- Кать, Кира упала в обморок. Они вызвали скорую. Вы тут без меня справитесь, надеюсь? Я побежал.
|
Какая-то тревожная глава, над Катькой тучи сгущаются? 
Спасибо, Деллочка! 
Делла, ты уж сильно нас с продолжением не томи, а то измучаемся все от неизвестности - почему же Денис так с Катей говорил 
Сможет ли она сейчас не смешать личное с абчественным и распознать в этих поставщиках то, чем они являются на самом деле, кем бы они ни являлись, отодвинув на задний план внезапное изменение настроения любимого человека? 
Вообще-то, конечно, я в неё верю. но... Всё равно тревожно. 
: ПРОДА КОГДА??? КОГДА ПРОДА-А-А-А-А???!!!
