Серия начинается с нудного шантажа – Сашенька загнулся над Андрюшенькой в позе райского бородавчатого змия и стращает: или свадьба с его сестрицей, или раздел капитала. Неважно, что «вы с Кирой не подходите друг другу», главное – деловые договоренности семей и общий бизнес.

Кристина едва дожидается окончания мини-дефиле, чтобы наконец показать всем свою тяжеловесную походку. Загнувшись буквой Г и отклячив зад, дева ступает своими шпильками так, что зрителю все становится ясно: под ней не подиум, а полоса препятствий с моделируемой перфорацией, примерно как в метро, только дырки крупнее. Кристина справляется. Грузная и целеустремленная как наевшаяся летучая мышь, она хватает красномордого гения и тащит на поклоны. Гений доволен. На нем штанишки из бабушкиной праздничной шали, возможно – памперс. Чудная пара синхронно показывает зады, затем «прыгает в бассейн» и там делает вид, что целуется.

Юлиане не помешал бы антистатик для ее нежной шелковой юбочки. Или так задумано? Мимолетная картинка напоминает старинные танцы продажных женщин, в финале которых дама, задрав юбку, садилась на гору отрубей (кажется, это из воспоминаний Гуинплена). Да ладно, у всех ягодицы, чего я придираюсь.
А на заднем фоне – грустная Кира в форме старшего фельдфебеля и отдельно сидящий Андрей, вынужденный поддерживать свою горькую головушку обеими руками. На запястье видны часы – тик, так. Дрыгаются в этом эпизоде все, кроме Андрюши. Он малоподвижен и вызывает тихую жалость.

Вот подскакивает Вика, не выносящая, когда внимание мужчин рассеивается мимо нее. Но Саша слишком зол – он не убедил ни в чем Андрюшу и даже не напугал; Андрюша забил на Сашу, и тому не остается ничего другого как сделать реванш на Вике: «ты хорошо одеваешься, но раздеваешься гораздо лучше». Кира довольна и прячет улыбку. Милко, в отличие от Киры, недоволен – он только что был звездой, и вот сладкий миг уже в прошлом, теперь все будут обсуждать Вику и Сашу, а не его. Кристина нежно журит брата, Юлиана склоняет головку с модными нечесаными мокрыми перьями и морщит лоб. Особенно удивляет выдержка Малиновского. Этот герой дамских грез скрывает свои чувства и не торопится вставать на защиту своей дамы явно и только по причине того, что не считает себя вправе вредить ее репутации. Он гордо молчит за спиной Воропаева.
А тот все еще зол. И спрашивает – «какой смысл обсуждать коллекцию почти несуществующей компании?» Странно, с чего это у него такие паникерские мысли? Кира вступается — за свою компанию; за себя; за своего жениха и свою свадьбу. У нее прелестная легкая прическа, зато – видимо, в порядке компенсации — ее серая шинель унизана стальными крючками, пружинами и другими запчастями трансформаторных подстанций. Общество блещет остротами, общается и позирует, а Милко тем временем выдает очередной нострадамовский перл – «я хочу шить платье... не для крысы в чулане».

Кристина и Кира у лифта: одна гавкает, иллюстрируя год Собаки, вторая обещает, что «все будет хорошо». Просто у них с Андреем сейчас не самый лучший момент. Налетает Вика и делает ошибку: Кире абсолютно плевать на ее оскорбленные чувства. У Киры и в мыслях нету защищать свою единственную подругу от своего хамовитого братика. «Дурдом какой-то», - сообщает холлу Вика, и я с ней согласна. Полный дурдом – секретаршу президента демонстративно оскорбили и унизили в присутствии начальства и сотрудников, и все в порядке вещей. А Катька бы на месте Вики — я жажду это видеть — дала бы Сашеньке по мордасам! Бывают ситуации, когда оклад и место уже не имеют значения.

Марьяна в кофточке из пушистого трикотажа цвета барвинка! Это же из той самой провальной коллекции! У Маши такая розовая кофточка, у Тани тоже что-то такое было, кажется. Точно, девушки подсуетились и скупили дизайнерские модели по уценке. Замужняя, честная и дальновидная Марьяшечка сообщает Феде, что оставляет его в дружках – так, на всякий случай. «А как же я, Малыш?» - пытается намекнуть на тайные полеты Федя, но Марьяна делает вид, что никогда не читала Астрид Линдгрен. Федя один. Он крутит в пальцах желтую ромашку, как Дружок объеденную соседским бульдогом косточку.

Кира и Катя, как будто сговорились, по очереди рычат на Андрюшу, и тот наконец-то догадывается, что сегодня он призер номинации «козел отпущения». Поскольку он догадался об этом вслух и при Кате, та тут же приносит извинения за свою «недопустимую интонацию», а затем согласно ранга почтительно выслушивает его рабочие инструкции. На столе у президента гора папок высотой с Эверест; Катя холодно обещает ему «все сделать» и хлопает дверью. Андрей чешет себе блохастый загривок и спрашивает у М., что происходит, на что тот резонно отвечает: «Палыч, мне тебя искренне жаль. Тебя разорвут на части». Попал так попал! – понимает герой-любовник. За его спиной - прекрасные девы на цветных фото (вся стенка оклеена изысканными красотками) как намек на то, что дев становится слишком много.
Андрей Палыч шепотом строит внимательному Малиновскому диспозицию, красными маркерами обозначая в ней Киру, сестру своего брата Сашеньки, и Катю, опасную без всяких братьев: «Катерина проглотит компанию заживо!», на что М. напоминает другу, что Пушкарева всего лишь женщина. Ля фам, дескать, то есть – не сс.. не трусь, прорвемся. Интересно, что М. преспокойно ставит себя в уровень главного игрока и прорываться намеревается бок о бок с Андрюшей. Напрашивается картинка черного карнавала, где они будут играть роли друг друга попеременно, один устал – второй заменит, красавица не устоит... ужас, что лезет в голову при виде этой парочки казаново-дизраэлевских стажеров.

Вечер плодотворного рабочего дня. М. по-детски солнечно наслаждается тем, что добивает Викусю. Ревность и страсть явно не его молочко, гораздо с большим удовольствием этот младенец кушает пенки женского унижения и вполне доволен миром и собой. Вика очаровательна в темном гламурном костюмчике с декольте, с чуть растрепанными локонами и в прозрачных колготках, есть что-то очень домашнее в ее милом офисном дезабилье. Вика красиво, невинно и порочно страдает перед М., но тому явно начхать на невинность, порок и красоту кого угодно; он с любовью предается самому любимому занятию – любованию собою.
А тем временем в кабинете гордый ястреб А. летит в каморку, где сидит в пальто и позе сфинкса страшная Катя.
А. готов – сейчас он разгадает все ее загадки.
«Вы домой, Катя?!»
«Я домой.»
«Я подвезу.»
«Это лишнее.»
И если бы она не добавила «с этим пора покончить», он бы мог и отстать, кмк. Но ПОКОНЧИТЬ – страшное слово. И она все-таки женщина.
«Вы женитесь!»
«Женюсь, Кать», - страдает А., и поет арию о сложностях мужской бизнесменской доли, о запутанности и страданиях, а дальше глупая Катька соглашается с ним идти, ехать, говорить... глупая, глупая, счастливая влюбленная Катька. И не проходит и пяти сек, как запутавшийся бизнесмен уже лихо самоутверждается в приемной, выдавая тонкие хохмы одну за другой: Вика, позвоните Кире что я сегодня намерен перепахать семь штук любовниц, а потом приеду к ней и сделаю то же самое, пусть поставит чайник и ждет.
«Катя, ВПЕРЕД!»
Катька бледнеет и трясется, и покорно идет за своим... кто он ей вообще, кто? Точно, она ля фам и больше ничего. И Вика тоже это слово – оставшись одна, размазанная по грязному полу и отхлестанная ссаной тряпкой, она не придумывает ничего лучшего, как позвонить своей подруге Кире... а та валяется на лиловой постели посреди глянцевых фото-рож Андрея Жданова, мелких и покрупнее, очкастых и голомордых в широчайшем ассортименте, и изысканно наслаждается своим горем. Она отменила свадьбу и ничего больше не хочет. Ей тепло, светло и мягко, а играть с собой в привычную игру «я страдаю и знаю, что он придет» так приятно. Конечно, он придет, куда он от вас денется, Кирочка Юрьна! У него фирма под ударом!

Они едут по блестящему асфальту, светятся огни ночного города. А. уверенно рулит и завирает, что первый человек в его жизни, которому он смог поверить – это сидящая с ним рядом К. Та резонно возражает, что и до нее были люди, которым А. мог и должен был верить, и в первом ряду этих людей – невеста А. Катька мучается стыдом и казнит себя за подлость по отношению к Кире Юрьне, а заодно и отказывается от всех претензий к А, но на словах «вы не можете отменить свадьбу» А. тормозит машину и бросается в атаку на К. Он и не собирается отменять свадьбу, он бы отменил, но - кредиторы, долги, разорение и так далее. Катя должна его понять, ведь она... эээ... «ответственный теплый милый человечек»? Нет, шкурная интуиция помогает А. сообразить, что вот сейчас про «человечков» – не надо, но старый подтекст все еще очень ощутим. А. хватает Катьку под уздцы и ведет свою линию прямо и в наглую, как положено с нравной кобылкой: слушайте сюда, Катя, его невеста Кира – не теплая и не милая, но вполне умная и все поймет после того, как он наиграется с К. в шпионов-бизнесменов и все ей расскажет, вот, а пока он предлагает всем троим, ах нет – двоим, ему и К., дружно делать вид, что идет свадебная подготовка и все мирно и абсолютно нормально. «Это жестоко!» - орет Катька. «Я вынужден быть жестоким!» - уверяет А. Ему даже говорить об этом невыносимо, оказывается! Он просто герой. Героический герой! Так наступать себе на горло – продолжать дурить невесту, делать из нее больную психичку, с тем чтобы потом, когда денежный кризис будет решен, пояснить этой невесте как все было на самом деле! А. буквально истерзан данной ситуацией! Он мученик, а не подлец! И он такой красавчик – вы видите? Даже с экрана. А Катька видит внутри экрана, и каково ей, спрашивается, бороться со змием-искусителем?!))
Катьку можно понять. В женской природе сдаваться красивому, сильному, атакующему. А подлец он или не подлец – для продолжения рода неважно. Эволюция сказала ДА!
Красавец-герой ломает Катьку в дорогом авто — и доламывает, а как же иначе? Далее следует стррастный задыхающийся поцелуй, а потом и согласие ждать и врать вместе, терпеть и унижаться – но сознает ли она, на что сейчас себя обрекает? Ненадолго же ее хватило. Пара поцелуйчиков и лапки кверху! эх, Катя, Катя, покатила ты на следующий круг, как покорная эволюции самка. Или обычная женщина, одна из миллионов женщин. Единственное, что она поняла – «это - какое-то сумасшествие», да, Катя, да! Это сумасшествие. Кто испытал, тот тебя поймет. Подобным человеческим сумасшествием не только литература, а порой и вся жизнь пропитана до краешка. Ничего, ничегошеньки нового!

«Если два человека любят друг друга», - пафосно изрекает герой, - «им не нужно скрывать свои чувства», на что покорная дурочка отвечает, что готова ждать этого светлого часа, а пока пусть он не стесняется и продолжает вытирать об нее ботинки и все остальное. «Она смирилась со всем», - отчитывается гигант расслабляющемуся где-то в баре соратнику, но добавляет, что вот незадача – пришлось все ж таки пообещать ей отмену свадьбы после, после. То есть не только глупая К., но и гигантелло Ж. пошли на второй круг вранья, вместе, дружно, как два идиота под топор.

И тут проясняются потрясающие факты! Оказывается, глупая слабая влюбленная К. сделала гиганта А. по всем пунктам! Он не только пообещал ей расстаться с невестой, но еще и дал клятву в скором будущем обнародовать всю подноготную их связи: что невесту Киру парень-рубаха А. бросает не потому что бросает, а потому, что таперича он гуляет с Катей! М. в шоке. Он поясняет А., что тот дурак и нашел на свою голову затрещин похлеще, чем мог бы иметь, если бы просто отменил эту пресловутую свадьбу (и как им всем не обрыдло все время твердить про эту недо-отмененную, почти мифическую свадьбу, свадьбу, свадьбу?) «Завтра поговорим», - рубит гигант, подымая взор орла-стервятника на сияющий балкон дворцового покоя невесты. Поскольку он уже под этот балкон подъехал и собирает силы для нового мужского подвига. Аромат веток персика; ночной воздух предместья, за лобовым стеклом - блестящие глаза красавца-героя, едва слышно звенят китайские колокольчики...

Невеста ждет. Сияет свет. Пастель, постель и совершенно нечем дышать. В персиковый дверной проем лезут, сияя как голова дракона, красные розы — хищный букет на фоне пластиковой пальмы, живущей в маленькой прихожей-тамбуре без солнечного света и довольствующейся тем, что с нее регулярно стирают пыль тряпкой с моющим средством. На стене скелет цветка лилии в серой раме: темный фон, как мольба о воздаянии. Тихо и абрикосово. Сладко как в варенье.
Но А. уже здесь и портит всю картину своим черным одеянием инквизитора.

Он похож на киллера. В цветах – микрофон и контактный яд. А. оглядывается с надеждой – может, надоевшей жертвы тут нету, может, хоть раз повезло?! На следующей абрикосовой стене еще один скелет цветка. А. идет.
Он ищет. Где она? Абрикосовый минимализм комнаты гламурен, но в нем нет ни раскрытой книжки, ни охапки цветных журналов, ни ноута с работой-хобби, или забавой-игрушкой, или фильмом из детства, ни брошенного на постель вязанья, ни коробки конфет, ни подносика с чаем и надкушенным яблоком – ни-че-го...
Чем занимает себя женщина, которая живет здесь?
Ах, нет, ей неведомы простые радости. Она не знает ничего более увлекательного, чем мастурбировать с фотками своего героя. Виртуально либо физически – не мое дело; вопросы о том, как может молодая женщина обходится без секса месяцами, я не задаю с 18 лет. Единственное, что я знаю о ней точно и готова поклясться чем угодно - в полимерно-пудровой сладости этой просторной и почти пустой комнаты она занимается любовью сама с собой, и главный здесь и единственно нужный ей предмет быта – это ее подиумное лежбище, в данный момент на нем сверкает звездная россыпь фотографий.

А. замирает в позе убийцы, лицемерно кающегося у надгробья своей жертвы, а затем картинно перебрасывает веник из одной руки в другую, и мрачно тянется к звездам – заценить поближе фотку себя-красивого? Но не успевает – идет она.

Она является из персикового зева квартиры, сияя сладостью посыпанного рашелью персика. Сливаясь с фоном стен и драпировок, она приближается – о, молчи, умоляю! Ну помолчи же ты! Что тебе стоит – с твоей-то грацией персиковой ветки, с твой цветущей красотой что тебе стоит застыть на пороге и молча, легко и садистски улыбаться - в рожу дракона? Засмеяться - при виде фальшивого букета?!
Нет, гордость и молчанье – не для Киры. Она сует руки себе в мягонькие кармашки и пыхтит свое обычное «Андрей, зачем ты пришел?»
И сказка рассыпается пудрой.
Дракон вновь на коне. Бывают в сказках такие тупые лошади, специально обученные таскать на себе змеев.

«Я пришел поговорить о нашей свадьбе», - смирно начинает А., честный как шлюха на жалованье. Кира предсказуема как чистокровная кобыла и так же прекрасна. Букет фальшивых роз на отлете, черный жених на взлете – он заранее знает каждое слово, каждый звук, который сейчас вылетит из Кириного персикового рта. И уже смотрит в сторону – как же скучно...
Он несколько раз подымает очи горе, выслушивая обрыдший Кирин бред про то, как она видит его насквозь, про строгих родителей-Ждановых и стррашного братца Сашеньку, про фирму и женитьбу, про...
Он знает. Он все стерпит и уйдет отсюда победителем!

А в венике-то, я только сейчас заметила – там же еще и ости какие-то скрученные, чем-то напоминающие орудия средневековых пыток, наверное, это пластиковые спирали-украшения. Как усы водяного змея из китайской сказки, только высушенные. И полимерный букет и усы отлично гармонируют с интерьером этой комнаты; стиль «вяленый персик с ретушью» - как любовь, усохшая в пудровой пыли, припорошенная рашелью покойница в гробу...
Он стоит к Кире спиной, чтобы она не видела торжества на его физиономии? Все так быстро и так просто с ней. Так предсказуемо и пыльно, так надоело, и нужно терпеть, потерпеть еще... он садится на что-то персиковое, небрежно тряханув меж коленей букетом-веником, и продолжает врать. У него это виртуозно выходит. Сначала нужно укусить кобылку за холку: «я сделал тебе предложение чтобы получить твой голос. А теперь я боюсь отказаться от свадьбы, чтобы не потерять Зималетто». Самая лучшая ложь – это полуправда!
На самом деле он не боится потерять. Ничего он не боится, потому что он уже все предусмотрел, подставив под бой еще одну кобылу, не такую чистокровную, ломовую скорее – да какая разница, какой они породы и с одной из них сдерут шкуру, или с обеих? Главное то, что его собственная драгоценная шкура будет цела и невредима! Молодец. Крутой мужик и бизнесмен.

Укушенная Кира раскрывается ожидаемо. Лепет, слабые подколки, жалость к себе любимой и уверенное погружение в истерику. Скука с такой, наверное, адская. В чем-то я даже могу понять Андрея. Поза Киры весьма говорящая (попробуйте, посидите вот так хотя бы десять минут, это не просто отличная растяжка, а еще и польза для гибкости сосудов); Кира в своей розовой рашели играет в собственное надгробие и получает, что заработала: гробовой веник из мужественных рук Андрюши летит ей под пьедестал - презирающий, ярко-красный и фальшиво-страстный. Когда женщина наслаждается собственной истерикой, любить ее адски скучно.
Шмяк.
«Я ухожу».
Следующий шмяк – им отброшена лиловая тряпка с фотками из-под ног. Он что, в ботинках у нее дома ходит? Или в пальто и в носках? Нет, не может быть, чтобы в пальто и носках, да уж лучше пусть ходит в пальто и босиком! Пафос не способен выдержать такого! Впрочем, носки в комплекте с пальто ни разу не показали.
А, нет, судя по звуку шагов – точно, он у ней дома в ботинках галопирует! Ну никакого понятия о санитарии и гигиене. Ничего, Пушкарев научит.

Андрюша уходит.
Он уже на полпути к свободе! О чем он думает? Уф, пронесло, домой, пива и спать; завтра прибежит сама? шаг, еще шаг...
И вот, когда от предвкушенья уже кружилась голова!..
«Подожди...»
Это бедняжка Кира не выдержала прессинга.

И все повторяется, уныло как партия фагота – «подожди», «ах», «ты меня любишь?», «как я хочу тебе верить!»; спина в черном пальто; персиковая женщина у стенки, серый скелет лилии на стенке, ложь, ложь, последнее счастье. Он тоскливо поворачивается к ней, смиряясь с тусклым вечером, обязательной программой и лиловым одеялом, и в этот момент тайная надежда когда-нибудь вырваться из облака удушающей пудры делает его лицо одухотворенным и честным – настолько честным, что оно начинает напоминать рожу одного из итальянских рецидивистов. Нет. Нет! Даже герой Челентано в фильме «Блеф» не был настолько честен и светел, как врущий своей невесте Андрей Жданов!

Андрюша победил. Он артистично сползает по стенке на пол и позволяет устыдившейся Кире ползать у своих ног. Он устал, он так устал...
Катькин голос за кадром занимается самоанализом и аутотренингом, а может быть и колдует. «Я не ревную его к ней ни капельки», - сообщает Катька, зачем-то собирая капли конденсата с оконного стекла. Впрочем, плакать впору не стеклу, а герою-любовнику, с позором провалившему обязательную программу. «Той ночью он почувствовал силу моей любви!», - хвалится Катька. Что ж за ночка-то там у них была?!!! Что ж за камасутра такая? Нет, о нет, только не представлять Катьку в роли гейши или индийской девадаси, этак можно и со смеху сдохнуть!
Хотя, возможно, все очень просто. Она действительно его любит. Обе любят, и обеим я сочувствую как могу.

Андрей делает вид что спит, Кира довольна — Андрюша у ней под бочком, и неважно, что он стал импотентом, зато он ее личный, собственный импотент. Ей бы сделать из Андрюшки чучело. Оно будет смирно лежать в постели или стоять посреди комнаты в черном пальто и носках. Чего еще можно желать от жизни! Так нет же, Кира лезет шмонать карманы, и получает чего хотела – фотку Волочковой...
Она, - мудро решает Кира. Отлично, теперь есть кого ненавидеть. Все в порядке!

Утро красит нежным светом...
Кира в прелестной персиковой хламиде и Андрей в стильном черном пальто (в этой серии он снимает пальто только ночью и то ненадолго) пришли на работу и начали с того, что стоят и издеваются над голодной Викой.
Вика старательно, но не очень убедительно симулирует голодные обмороки.
Она «не спала всю ночь от голода», и выглядит, действительно, уставшей и обессиленной. Выскакивает свеженький Малиновский и принимает эстафету - продолжает гнобить Вику, причем начав оттуда же, на чем вчера остановился.
«Виктория! Что вы делаете на работе в такую рань? Неужели ночью некому было оценить, как вы разоблачаетесь?»
Тонко, остроумно, благородно. Золотая малина как она есть.

Ах, нет! Вика провела ночь без сна не оттого, что была голодна, она страдала из-за Киры! Вот, Вика, это правильный ход! Кира счастлива проглотить и это вранье, и подруги устремляются сплетничать.

Испанские гитары порвали струны и залаяли... Из каморки прыгает счастливая Катя! Она прижимает дверью спрятавшегося М. и пританцовывает перед шефом как застоявшаяся кобылка: с радостным «добрым утром», красным платьицем под серой кофточкой, круглыми очками и сияющей улыбкой. Обалденно радостная и счастливая оттого, что видит наконец-то своего великолепного начальника, вот он, здесь!
Палыч... он такой палыч сейчас. Он сидит как орел на круче, прячет глазоньки и зовет ее Катюшей (и радуется небось, что уж Кира-то ей не скажет, как он ночью провалил выступление, как приз остался валяться в пыли под кроватью и как самоотверженно Кира простила ему все, все, все). Катька придуривается как ребенок, которому хочется прыгать и играть. Ах, Катька, тебе просто не с чем сравнивать! Влюбленный схватил бы тебя сейчас и уволок в уголок, такую смешную и сияющую! А этот врун будет сидеть с постной рожей, изредка позволяя себе улыбочку печального О. Уайльда на могиле лорда Байрона.
Прижатый дверью Малиновский не выдерживает невнимания и ехидно желает Катеньке доброго утра. Катенька делает гримаску, а затем с ходу забивает на М. большой и толстый на всю глубь и продолжает любовные игры с Андреем Палычем. М. обозлен. На его благородном лице мелькает что-то жестокое и обиженное. Одна обманывает и наставляет рога, другая – страшилка очкастая - не видит в упор? Ну, мы еще посмотрим, кто здесь кукольник! Его взгляд и прикушенная губа вслед гарцующей Катьке – долгий взгляд и закатанная губа, все это напоминает мне лицо мальчика в раздевалке, где в стенке просверлена дырочка в девчачий душ, но те, кто сильнее, постоянно отталкивают паренька...
«Сколько раз в день ты называешь ее Катьнка?», - зачем-то интересуется М.
«Квантум сатис», - блещет А.
Далее - дивертисмент с приготовленными Ромой игрушками и метровой открыткой. Если правда то, что мужчины ассоциируют с габаритами машин и мебели свои эротические габариты в обратной пропорции, то красная открытища М. наводит на определенные догадки.

Вика с Кирой в кабинете. Вика жрет Кирин шоколад из коробки, захлебывая из большой чашки – похоже, это ее завтрак и обед, а возможно и ужин. Кира ничего не замечает, изливая душу. За спиной у Киры интересное панно, как будто сшитое из лоскутков. Вика жрет конфеты так интенсивно, что становится страшно и даже немножко тошнит. Любопытно - все девушки, кроме Катьки, а также Жданов и Малиновский явились с утра в той же одежде, что была на них накануне. Вика в очаровательном костюмчике девочки-принцессы, Кира в брючной шинели с железными фаркопами европейского тяглового типа.
«Я слишком много отдала этому мужчине! Я буду бороться, слышишь?» - страстно декламирует Кира.
Вика набивает рот шоколадом.

Мастерская, Марьяна и Милко. Он комкает шифон на пузике модели для примерок и нахваливает себя гениального. Влетает Катя. Милко, вместо того, чтобы способствовать координации работы отделов, радостно стебется над ученым монстром, но той начхать. У нее есть тайна. Ей нипочем сейчас и белое свадебное платье на манекене, в которое она зачем-то уперлась носом, и «божественные кружева, привезенные Кирой из Праги», и вообще на все начхать. Она бледнеет, и видно, как у нее перехватывает дыхание. Наверное, свадебные платья невест-сильфид источают запах смерти. Не смотри на это платье, Катька!

В кабинете президента мрачный А. сознается другу М. в том, что примирение с Кирой состоялось не в полном объеме... по простому говоря, доигрался с девочками. Что конкретно произошло ночью, крупным планом зрителям не показали, и остается только догадываться, что за беда приключилась с Андрюшенькой-душенькой - или первичная ЭД, или симптомы второго типа, но это не очень-то и интересно. В сказках нередко случается такая вот мгновенная расплата со злодеями: утром обманул – вечером расстроился. «Тебе Пушкарева вкус испортила!» Что случилось?», - недоумевает Малиновский и советует сменить акценты и в качестве секс-допинга теперь применять фото Пушкаревой, но шутка не помогает. А. констатирует факт того, что он обманывает Киру и Катю, в результате ему противно и вообще он сволочь. Звучит искренне, и кубик Рубика моментально собирается одной желтой гранью.

И у Киры, сидящей с Викой в отдельном кабинете, точно такой же кубик и на нем собранная желтая грань. У них у каждого в кабинете логические игрушки плюс гипнопедия? Вика нажралась шоколада и закусывает зеленым яблоком. Гениальная Кира объявляет подруге о своем достижении: она вычислила любовницу Андрея, «укравшую у него сердце».
Это Анастасия Волочкова!


Конец, или капец 83-ей серии, девочки!