12- ая серия, продолжение
22:50 — Ну а где подружка-то? — Ленчик подмигивает и делает недвусмысленные движения бедрами. Рафик молча сияет и терпеливо, светло ждет праздничка.
Этот чертов Рафик слишком хорош!
Так нечестно!
Слишком хорош, чтоб над ним измываться! Белая рубаха испанского гранда и подтяжки денди-якобинца, юморной большо-оо-ой галстук, в общем, живой пост-авангард грузинского розлива: испанская шпага в тесных ножнах, спрятанная до поры – а там, ооо...
Там, в темноте его глаз, сверкает толедская сталь.
23:04 Недоверчивое «ха-ха-ха», — это реакция парней на информацию, что «подружка для Рафика» – вот это, именно это существо: немаркий бабушкин сатин на пяток размеров шире куколки, зато весь в рюшечках, горошинках и пуговках, над сатином — проволочки в розовой помаде... но самое душераздирающее — это растерянная улыбка понятливой дурнушки. Да и чистенький, светлый лоб над блинчиками очков может напугать (открытый детский лоб – сияющее зеркальце, в котором полезший на школьницу мужчина увидит свое свиное рыло).
Лобик в розовых заколочках, лобик трехлетней племяшки Рафика, которые он привозит малышке из каждой командировки...
23:09 Рафик осознает, что он попал. Катя осознает, что попала тоже.
Катя осознает, и.... сгорбившись в три погибели, марширует на выход!!! Она крепкий орешек и плевала на рефлексии! Она поплачет, но потом!
Рафик... его лицо удивительно. А понимание происходящего вызывает такую живую игру, такую говорящую смену выражений на этом красивом лице, что любой художник встал бы перед сложным выбором: что ему изображать на полотне — теплое участие, затаенную печаль, страстную надежду или же вообще не заморачиваться деталями, а нарисовать все как есть: Рафик офонарел.
23:15 Почесав в затылке, художник все же делает этот сложный выбор и выбирает стиль раннего постмодернизма: согнутый в дугу белый лимузин; вокруг разбросаны гигантские сверкающие зубной эмалью осколки – надо же оборжать классику; жирный золотой питон в чешуе из долларов эротично обвивает пьедестал статуи Рафика; на пьедестале — гипертрофированные черные ботинки и мужской кулак, с истовой силой ломающий некий стержень — а, это же был тот, тот самый уперто не желающий вянуть стебель красного цветка! А?
Как?
По-моему, простенько и со вкусом.
23:19 — Маня!!! – привычно шугается Леня: Маня с диким воплем атакует мерс; Леня пытается удержаться на ногах после удара сумочкой. Гоу берсерк? Нет, о нет — это Маня-камикадзе! Неподдельный страх на деревенской морде Ленчика говорит зрителю о том, что такую Маню он уже видел и с тех пор периодически – хотя бы раз в три месяца — звонит ей на ресепшн. Есть такие эмоции-наркотики, без которых человек долго не выдерживает.
Маня бросает свое буйное горячее тело в мерс, Леня переводит дыхание, а зрителю переводят глаза на вход в ЗЛ.
Там, у входа — Катя. Она на данный момент времени существует точно в эпицентре шикарной, сексуальной обнаженной женщины. Женщина увеличена в десять раз, она блондинка. Это никакой не символ, нет! Просто Катька от большого ума выстроилась по стойке «смирно» точнехонько между двух огромных рекламных фоток Лариной. Кстати, у Лариной на этих фото потрясающе глубокий и страстный взгляд – чем, интересно, это лицо коллекции поил фотограф?
23:30 Оказывается, из авто можно вытащить любого камикадзе, если умело схватить его за лодыжки. После этого следует слегка отступить, чтобы не попасть под мельницу. Рафик благоразумно держится за широкой Лениной спиной, а дикая поставленная на каблуки Маня уже втолковывает Лене: — В таком автомобиле следует ехать только в самое пафосное место!
Маня рыдает от восторга. Она перевозбуждена и практически невменяема, но пафосное место все же вспоминает — Эль Мариачи! И издает жуткий, децибельно-пороговый визг. Я, кажется, еще яснее начинаю понимать, что именно мужики вроде Ленчика ценят в таких женщинах! Опасность! Опасность – первобытным донышком фантазии они чуют ее: сильную, свирепую самку! Пантеру в люрексе... В общем, Лене в кайф Манина общая дикость и способность визжать при виде мерса, а дикая Маня тем временем надыбала во внутренностях лимузина фужер и с бешеными глазами выясняет, хрустальный он или нет — это важно. А вообще там, внутри, «все есть»! мне уже тоже интересно, что же там такое «все»?
23:40 Рафик впервые за период общения с новыми «подругами» проявляет жесткость и сильную волю: «в Эль Мариачи ЭТО никогда не пустят». Дикую голую Маню в люрексе пустят, а ЭТО — никогда. ЭТО — замершая по стойке смирно Катя и ее белые носочки на трогательных ножках. Что-то мне подсказывает, что Рафик прав и вообще полностью в теме.
— Маня, мы не едем в Эль Мариачи! — внятно произносит Ленчик. Смелый парень...
23: 59 — Ка-аа-аак?
...Ай-яй- яй – яй-йааа... ай-ай ми амор... — грохот гитар...
— Мы Не Едем в Эль Мариачи!
...Ай ми морена, де ми корасон!
Не плачь, детка!
— А куда?!!
Рафик, похоже, знает, куда, и полностью в курсе столичных мест, куда пускают всех подряд. Да, Рафик в теме, наверно с бармена начинал.
И не будет тебе, Маня, мексиканских ранчеро, не будет ритма и будоражащих кровь аккордов! Хотя может оно и к лучшему. Эх, обломила тебя твоя подружка, Маня! так что вперед, шевели батонами: на мерсе — в Вермишель!
24:03 Рафику неудобно. Он кидает взгляды то на искреннюю, голенькую одичавшую Маню, то на такую же искреннюю, но торчащую у входа в виде наглухо одетого столба Катьку-школьницу.
Водителя не видать. Рафик обреченно занимает отдельное место впереди, его лицо и вся его поза говорят о полной неготовности к грядущему счастью.
24:32 Катю все-таки позвали с собой! И, сделав несколько рычажно-шарнирных движений для разгона, Катя сходит с места!
24:41 Рафик удручен. Его косой взгляд на «подружку» полон огня. Возможно, он представляет, как вытаскивает ее из мерса и укладывает под колеса.
Белый лимузин плавно трогается с места.
... О смуглянка моего сердца! О моя любовь... — тают вдалеке аккорды мексиканских гитар —прощайте, мариачи...
Кухня Пушкаревых
24:48 Дочь сбежала в самоволку — так называется эпическое полотно с батальными штрихами, выполненное в оригинальной манере слияния классики и дадаизма.
ВС долбит чайной ложечкой чашку с чаем так, что из чашки плещет и на блюдце, и на скатерть — конечно, не сам же стирает! Да еще и бубнит. Хоть и не Испания, но страсти – поварешкой не вычерпать.
— Господа офицеры... по натянутым нерррвам...
Вопросы, задаваемые им жене, возможно, излишне эмоциональны, но при этом кратки, семантически корректны и ваще по существу:
25:21 — Как ты могла разрешить ей без моего разрешения? Как ты могла отпустить ее без моего отпущения?
ЕА выгораживает дочь и себя: там были друзья Кати и они спешили.
— А почему я их не знаю?
У ВС бешеная интуиция. Катастрофа – дочь увезли неизвестные люди в неизвестном направлении, связи нет. ВС хватает крепкой ладонью беленький заварник. Нет... Сахарницу! Тоже нет. Перебраны эмалированная кастрюля, чайник с кипятком...
В итоге об пол летит десертная тарелочка – ее подмести проще... жалеет он жену.
ДЗЫЫНЬ!!! БАБАХ...
ЕА даже не вздрагивает, видать привыкла. ВС продолжает допрос:
— Каким местом ты думала, отправляя родную дочь на ночь глядя неизвестно с кем, неизвестно за чем и неизвестно куда?
Нуууу, Валерий Сергеич... уж «каким местом» и «за чем», могли бы и сами догадаться. Да и не врите, вы все отлично знаете – и за чем, и почему, и про места тоже, вот и беситесь. Дочурке-то уж 24 годочка, к этому возрасту могло бы у вас тут пятеро внуков находиться на законных основаниях, по кухне б щас носились и помогали дедушке посуду бить.
ВС пыткой добивается у жены телефона Николая. Друзей дочкиных – не знает, телефон Коли – не знает?.. А и правда, зачем голову забивать? Все это он сейчас запросто выяснит, применив уникальную методику дознания. ВС – уникум, понятно в кого Катюшка такая креативная.
27:00 Клуб. Рафик за руку здоровается с барменом. Похоже, это его профессиональная среда; впоследствии Катя смогла бы рассказывать папе, что ее новый друг трудится в сфере общественного питания.
Катя очарована незнакомой обстановкой. Как Наташа Ростова на первом балу.
Зато Маня чуть не плачет: клуб – ну ваще не пафосный! Макароны по-флотски! Вместо спагетти под соусом болоньезе! Но долго страдать она не умеет: — Ничего! Главное, что с тобой!
Леня сияет. А как не засиять, когда в тебя в упор стреляют мокрыми от слез, горячими глазами, да еще люрекс, да еще четвертый размер и стоны с придыханием?! Я не мужчина, но Леню немножко понимаю.
27:40 Парочка сливается в страстном поцелуе, Рафик и Катя синхронно отворачиваются: смущение и ярость. Так и стоят, ссутулившись в сторонке: симметрично от целующихся и с одинаково загнанными выражениями лиц.
28:04 ... Ой, ой, ой, ой, это между нами любовь, – именно в этом ритме и дергается Рафик, выдвигая моральные и материальные претензии другу. Похоже, Ленчик в их дуэте – духовный организатор торжеств, тогда как Рафик отвечает именно за материальное обеспечение. Ленчик – честный парень, не испытывающий недостатка в деньгах и телках, и ему, как в песне другого горячего отчаянного парня (да, зрительница никак не может забыть мексиканских мариачи и десперадос Бандераса с гитарой), ему, Ленчику, тоже нравится все самое лучшее — и лошади, и бабы; но это могучее дитя маркет-менеджмента, этот современный десперадос вовсе не отчаянный – он ушлый! Но не злой...
28:07 — Кто обещал мне шикарную женщину? — Рафик, изгибаясь, показывает воздетыми ручищами, какого роста должна была быть шикарная женщина – выше Ленечки примерно на полметра.
— Я думал, что будет весело, но не настолько!
Эх, Шура, а ты прогадала!
Кто тут десперадас, дык это Катька, рванувшая вслед за Машкой искать столик. Амура и Шура, вы трусливые телки, вы упустили тореро, а вот Катя – смелая и умеет, когда нужно, наступать на горло комплексам!
— Ты от злости аж подрос! — утешает коротышку Рафика чуткий амбал Леня.
28:36 Катя и Маша уселись. У Катьки вид счастливой невесты. Это громкая музыка так действует, правда-правда, после целого дня в офисе очень даже можно испытать эйфорию от смены обстановки – грохота, сигаретного дыма и ритмично скачущих на танцевальном пятачке сограждан. Интересно, у Рафика-то невеста есть? Мне кажется, он женат, причем на прекрасной, смешливой, юной женщине. Таким горячим парням как этот Рафаэль требуется постоянный, горячий домашний уют, а периодические корриды – так, развлечение, пар спустить. Да, мне все больше видится, что Рафик женат, любит свою молодую жену и частенько дарит ей цветы и ювелирные безделушки.
... Я буду вместо, вместо, вместо нее! — утверждает Глюкоза.
Нормальные у тебя друзья, Маша. Не, ну серьезно – нормальные ж люди! В Эль Мариачи не поехали, а поехали к Глюкозе из-за серенькой подружки. Скажи, кто твои друзья... не, ну современные, нормальные люди! Мораль оставим, мораль на арене смешна — у корриды свои, старые как мир законы.
29:00 Дамам – коньяку, мужчинам тормозухи. Рафик здесь уж больно хорош.
Заполошенная Катька рванула звонить. Троица нормальных людей провожает ее долгими, непонятно серьезными взглядами. Особенно Рафик вывернулся.
29:17 И вперил горящий взор в невинную Машку.
— Ну и свинью ты нам подложила, солнце мое, — морально поддерживает друга Ленчик. — Глаза, фигура – все при ней. Особенно вот эти вот розовенькие штучки...
Сказанные мужчиной слова очень часто означают именно то, что означают. Отчего я уверена, что Ленечка не так уж и шутит? И глаза. И фигура. И звенящий страстными переливами голосок, и эта зажатость школьницы, трогательные лопатки и гибкость, и порывистость, и светлая мордашка без пошлого клубного грима – все слишком очевидно. Да еще эти розовенькие штучки...
29:27 На «розовеньких штучках» Рафик не выдерживает и вскидывается, будто ему вилкой в ой... в задницу ткнули. — А чо, формально-то придраться не к чему! И глаза, и ноги! Она же ходит!
Да я и не сомневалась - ноги Рафик рассмотрел, как и все остальное.
29:49 — Маша! Лучше бы ты пришла одна! — легко перекрикивает грохот Рафик. Улыбка – это что-то...
Что это? он доволен? Да! здесь все не так, как кажется. Здесь все – палиндром, в каждой фразе перевертыш, их губы говорят одно, а глаза – другое! Рафик дико, феерически доволен и едва сдерживает смех – роскошный мужской смех, искренний и горячий. Или это угорает над Машкиными ужимками другой Рафаэль? А может быть, это не может сдержать искренний смех тот, кто одолжил своему экранному детищу себя на эти химерические полчаса?
— Она хорошая! Ну куда вы смотрите всегда! — подливает коньяку в огонь Машка, и опять звучит в ответ простая правда.
30:08 — Я — столько не выпью!
Сколько Рафику нужно выпить, чтобы заняться этой хорошей «подружкой» вплотную?
Да не ври, Рафаэль. Тебе вообще не нужно пить для этого. Нужно только стать свиньей. Козлом. Почему ты не спешишь им стать? На часок – другой... телка сама на арену выскочила – так вперед, матадор, что за рефлексии?
— Йааа-аа-аааа!!!
30:09 Ух, кадык. Красотень... шикарный мужчина. Как в песне - о боже, какой мужчина!
30:15 Здесь есть обалденная Машкина усмешка – всего долю секунды, наверное, трудно поймать в скрин... примерно 30:15 Секунда – это очень много... Маша смотрит на Рафикову позу и кадык, Леня смотрит на Машу.
Нашу Машу не обманешь, все она видит... ишь как усмехнулась на Рафиковы дерганья.
Впрочем, он вовсе и не врет. Чтобы завалить такую телочку, достаточно четверти часа, умеючи-то. Только вот что-то не пускает... пей не пей. Говорят, что мужчина при идентификации сексуального объекта реагирует даже тоньше, чем женщина. В каких-то аспектах. Сказать себе: «вперед, тореро!» — дело доли секунды, однако же Рафик явно тормозит, похоже, ему и хочется, и колется...
Кухня Пушкаревых
30:30 Коля зевает. Все приедается, и котлеты, и пытки.
31:00 Как ласково ВС похлопывает по голове согнутую Елену Александровну — ну как корову дойную между рог.
Пытка возобновляется. Идеологическая, моральная и физическая тоже.
Котлету у Коли отняли и машут перед его носом острой вилкой...
Это серия блестящих вилок. Ими усердно машут, угрожают и защищаются. Вилки в Эскудо, вилки в кухне Пушкаревых – это одни и те же вилки! Столовые вилки! вот она, блестящая сердцевина всех аллюзий; как выяснилось в ходе просмотра серии — именно в вилках, а не в чем-то другом скрыт первообразный символизм, а еще вероятнее то, что в них, вилках, спрятаны еще и глубочайшие сакральные смыслы. Иначе зачем бы эти вилки нам упорно показывали в таком количестве сцен и кадров? Вилка – острый рог и орудие пытки, вилка – древнейший символ, вилка — прообраз буквы А, перевернутая голова быка! Что? Зрителю не стоит жрать столько кофе?..
32:35 Звонок! Катюшка!.. ВС счастлив. У Кати все хорошо!
О, этот взгляд Елены Александровны! Свет надежды. Она очень хочет поскорее стать бабушкой?
Коля и котлета воссоединились.
32:59 — Она трубку бросила?..
У Валерия Сергеевича новый шок.
— Ты подумай...
ВС переводит взгляд с Катькиной матери на ее же другана. ЕА привычно защищается веником, Николай — той же самой, многострадальной котлетой на вилке.
Клуб Вермишель
— За любовь? — предлагает тост Машенька.
33:17 Рафик угрюмо мечет стопку за стопкой. Похоже, он все-таки решил выпить «столько», сколько надо. Видимо, Катька неосторожно глянула блядскими глазами. У нее глазищи убойные, в каждом – по огонечку.
33: 20 Катька красотка. Любому козлу видно – красотка, обалденная девка.
Коньяк мерзкий, да, Кать? Помню, как первый раз попробовала! Меня еще тогда уверяли, что «это очень хороший»!
33:21 Да, определенно – глянула. Метнула взгляд, не соображая, возможно, замечтавшись о чем-то или о ком-то. Много ли надо, чтобы попасть в того, кто отлично видит? Стрельнула, а теперь сидит и мечтает, согнувшись над коньячным тюльпаном: очочки, заколочка, пуговки блузки — тьфу ты, это ж святой не выдержит. Неспроста Ленчик с Машкой переглянулись...
... Что делаем, Мань? — взгляды без слов и озвученный вывод: — Танцевать. Угу.
И быстренько сваливают танцевать...
Оставив телочку матадору. Вот же свинья ты, Машка.
Да? а что такого?! Да в конце-то концов, из конца в конец, да сколько ж можно непокрытой ходить? Глотай уже, Катя, коньячок, расслабься! Скоро в головушке бабочки закружатся, тепло в животике станет и легко, воздушно так — и в номера, Рафик все устроит, поддержит и отведет, ты только ножки переставляй – левой, правой. Нет, Кать, такие как этот Рафик, с вот такими кулачищами, веселыми глазами и смехом — знают, как школьницу растормозить, вот посмотришь! И все будет у вас путем: раньше Маня рыдала в туалете одна, теперь будете рыдать на пару — Маня из-за Лени, Катя из-за Рафика.
Телочка подскочила – сейчас и ее позовут танцевать, Рафик позовет танцевать!
Долгий, прицельный взгляд матадора… ииии!..
— Аааа... я не могу. Я очень сильно колено растянул. Я не… — извиняется он. — Такая неприятность...
33:55 Это взгляд влюбленного.
В Москве он на три дня... да. И сесть подальше от молочной телочки, и очень много этого взгляда – на нее, в упор. Много, слишком много ясных глаз, ясного выражения – не козла, а человека... ах, Рафаэль...
34:08 Катька – прелесть что такое. Левая заколочка съехала и волосы чуть растрепались, как будто ее уже целовали в уголочке танцзала. И сияет всей рожицей.
Корчи Рафика напоминают мне гимнастику дяди Витта, мы так шутили в свое время, разминаясь после растяжек и мелких травм. Гимнастика, резкие движения которой, помимо прочего, стимулируют умственные процессы. Точно! Он же забыл! Забыл – невесте же надо позвонить, невеста волноваться будет!
34:36 А здесь он вернулся от «невесты» – быстро что-то, быстро... и опять смотрит на Катьку – обалдеть!..
Как он смотрит на нее...
Он смотрит как строгий брат или отец! Ревниво и с полным пониманием: таких телочек, как эта «подружка», нужно держать дома. И глаз — не спускать.
34:40 А девочка скромно напивается. Ее рожицы – это фейерверк!!! Пожалуй, Рафику можно посочувствовать...
Поэма о Рафаэле
О нем нужно писать стихи. Стихи, картины и музыку – о Рафаэле в подтяжках, об этом современном тореро, способном завалить бычка, не теряя ухмылки на лице; и способном этого бычка насмешливо шлепнуть по холке и отпустить. И если победа над быком достойна фанфар и аплодисментов, то твое поражение, Рафаэль, твое бегство с арены – достойно преклонения и поэм, музыки и картин. Но я не умею ни то, ни другое и вообще недалекая зрительница! Что мне делать?
Я недалекая, ленивая и жаждущая от КИНО исключительно сиюминутного удовольствия. Поэтому поэмы не будет.
Ну что ж. В таком случае — это будет глюк о Рафике. Что в имени, в конце-то концов!
36:22 Ого, какие кулаки... я в восхищении, а там, за экраном – картина, достойная честного названия, гордого звания «похоть»: чистая, первозданная похоть без слов, без лицемерия морали, без вранья: гибкость сильного мужского тела и — юмор, нет — брызжущий, бешеный, ревущий издевкой, гортанный нутряной – смех!
Смех над собой. Смех, увидев который один раз - можно влюбиться навсегда.
............................
35:00 – 38:00
Он смотрел. Смотреть было любопытно, и даже злость слегка отступила.
Она, похоже, всерьез собралась нажраться!
До «невесты» коньячок только нюхала, но не глотала, а сейчас решилась-таки...
Глотнула как газировку – кто ж так коньяк пьет.
Задергалась.
Да еще и задрала бокал, и уставилась — сколько там этого мерзкого пойла в бокале осталось? Ой, много! много еще тебе мучиться!..
Какая у нее хорошая мимика...
Природная.
Импульсы.
У таких гибких телочек все мелкие мышцы играют.
Мышцы, мышицы, колечки... стоп.
— Красивая песня!.. Правда?.. — умоляюще смотрит телочка. Его б воля, запер бы тебя дома, на привязь, и чтоб ни один баран не добрался!!! не посмел!.. в номера... вот такую... а...
Да даже и не баран...
А что, бараны тоже... люди...
Да потому что если нельзя, но дико хочется, то — можно! да, а почему нет? Она знает только его имя.
Ленчик не сдаст, а Москва – город большой.
Он повесил пиджак, потушил сигарету и уже подался вперед, чтобы пересесть к ней.
Она прикрыла глаза и приоткрыла губы.
А потом открыла.
Глаза. Омуты... хорошо хоть стеклышки сверху, а то б утонуть...
Опоздал.
В ее омутах бродили тени и стонали гитары, ее горло затрепетало и губы выдохнули «даааа...» Она вытянула и без того длиннющую шею и — глядела.
Не на него.
Она уставилась мимо ненужного ей Рафика.
Куда-то в зал.
Куда-то в сторону входа, и все открывала и подымала вверх свои пылающие счастьем глазищи...
Все, упилась подружка. Поплыла!.. от двух глоточков!
Он щелкнул ногтем по кромке бокала. Хлопнул в ладоши.
Не слышит... он засмеялся, привстал и склонился над блаженной мордашкой телочки, и широко, резко помахал ладонью.
Она почувствовала.
Видать, сквозь туманный хмель все же ощутила движенье воздуха горячей кожей. И стала просыпаться, и уже чуть повернула голову, и он уже приобнял ее за плечи, чтобы мягко поставить на ноги, но...
Замер. А дальше и сам, по ходу, выпучил свои глаза не слабее телочки!.. да потому что она — она прищурила свои и метнула в него, именно в него, Рафика, искоса и в упор — горяченную, сочную, презрительную плюху!..
Глянула трезво и осмысленно, и так зло! Ух!.. обиделась, значит.
Отлично. Будет еще проще. Пришла со мной и уйдешь со мной!
Он, понимая что улыбается как дурак, мягко выпустил пьянчужку из рук и аккуратно уложил еще поспать. Здесь, в Вермишели, много персонала, обслуги, знающей его в лицо, поэтому надо действовать незаметно. Да какое незаметно - ему было дико и кайфово, как давно не было, рот ржал, глаза не хотели принимать нормальный не выпученный вид!..
Ну, Рафик, такого веселья ты с пятнадцати лет не видал и вряд ли...
А эта — нет, ну ничего себе, наглая!
Он же лимузин на вечер... он номер снял, черт возьми!!!
Это — его Вермишель! Наполовину его, но неважно...
Он вспомнил, что так и стоит над вырубившейся пьяной девчонкой, согнувшись над телом в позе тупого сатира; стоит и жадно ловит отражения на ее уморительной детско-женской физиономии. Фата-Моргана... точеные скулы, губы как надкушенный плод... пьяная, лучистая страсть...
Не ему.
Бежать.
Сбежать и посмеяться издали...
И — ясумэ, можно расслабиться...
Вот же чудеса-то еще бывают в жизни!..
Телки лучистые.
И он так и сделал – сбежал, как только вернулись с невинными обсосанными рожами эти, друзья-предатели натанцевавшиеся. «Подружка» так и дрыхла в креслице, улыбаясь. Сдал ее Мане, можно сказать, по весу, с рук на руки... Ладно, а с дружком Леней он еще посчитается, и вечерок этот он Ленчику не забудет, нет, не забудет...
Да и не надо забывать. Нет нужды давить в себе то, от чего легко и смешно. Розовые заколки малышке Мими идут больше. И теперь всякий раз, как племяшка будет залазить к дяде Рафу на колени и кокетничать, играя глазищами – кто придумал вас, женщины? Всякий раз ему будет смешно. И хохотать Рафаэль будет еще живее и горячее, чем смеялся до этой корриды. До этой самой, водевильной, с которой он сейчас удирал, нервно оглядываясь и злясь... и подсчитывая, сколько взять с Ленчика за подставу.
И опять смеялся. Смеялся над собой.
И злился от желания вернуться и еще разок, напоследок — всего лишь заглянуть.
Близко-близко заглянуть под смешные круглые стекла, как напиться воды в жаркий день — заглянуть в ждущие, смятенные и влажные глазищи...
Иногда потерпеть поражение – означает победить.
Прощай, подружка Катя. Счастья тебе.
..............................
Конец глюка
Продолжение фильма
38:20 Пьянчужка Катя умывается в туалете. У нее горит лицо и вода кажется ледяной. Зато мозги поворачиваются куда правильно.
И если Рафик, на свою беду, наконец-то созрел до свалившегося на него счастья, то сейчас уж точно на него опоздал. Окончательно! Катя преодолевает алкогольную эйфорию и вспоминает о том, что она ни на что не годится, в смысле — что сексуальный объект из нее, как из Рафика Доу-Джонс.
— Обольстим мы твоего Рафика! — уверенно говорит Машка, решив привести Катю в нормальный вид клубной девицы посредством обнажения бюста, но...
— НЕТ!!!
— Ну что с тобой делать, Катя!..
Я тоже не знаю, что делать с этой Катей. Сколько она еще будет вот так сохнуть, от такой жизни не только высохнуть, а заболеть можно. Годочки-то уже не девичьи! И что с ней, нет, что ей самой-то делать? Сейчас, вообще? Тупик...
Реальный тупик. Никому, ни одному нормальному мужчине не нужна вот такая Катя, не нужна – ни на часок, ни на недельку, себе дороже...
Машке жалко Катю; но Машка здесь и сейчас, в этом туалете — лишь ничтожной частью себя. Настоящая Машка ждет. Скоро ночь, постель, наслаждение и насыщение — то, для чего стоит жить, и нет ей дела до ханжей и лицемеров, объявивших человеческую похоть грязным словом, для Машки оно самое что ни на есть чистое и честное...
Я раздваиваюсь, я теряюсь в отраженьях...
Катя, Катенька, Катюша — нет, ты не хуже ее. Ты ничем не хуже, просто дорожка твоя иная. Чистую похоть пускай кушает вволю Машенька, раз уж у ней так хорошо пошло: ее это выбор и ее судьба, недаром же все события ее жизни – чистое зеркало ее половой силы и ее первообраза «чистой шлюхи», и флаг ей в руки и другие места: она будет свежа как роза в росе... знаете ведь, как после хорошего секса кожа становится мягкой, свет ярким и счастье, клеточное счастье звенит, прет из тебя наружу! Да, да, Машенька сто раз умница, что не сохнет в паутине, а живет на всю катушку пока молода и свежа...
39:10 Рафик продолжает опрокидывать водочку и не хмелеет. — Все! надо делать ноги! Пока она не вернулась, хе-хе...
Леня понимает.
—Ты бы и пяти минут не выдержал с этой шикарной женщиной! — Рафик показывает пальцами зубки. И опять Ленчик все прекрасно понимает: — Я оплачу такси, раз уж ты уезжаешь, но тебе придется забрать ее с собой!
39:56 Маленький Рафик взвивается и что-то молниеносное делает рукой, от чего амбал Леня падает на креслице, согнувшись... — Лень, ты очумел?
Я слишком долго это смотрю. Я не могу оторваться от этого театра теней, от живописного палиндрома, где говорят правильные вещи так, что они кажутся стебом. Где так смотрят... так подшучивают, и так видят... и похоже, эти два любителя телочек друзья. Раз так понимают друг друга с полуслова.
— У нее такие зубки клевые... — стебется Ленчик, а в глазах патока... ага, зубки уж больно клевые. Не попадалось еще таких зубок.
Катя вернулась — умытая, отвергнутая и гордая. Рафаэль все еще здесь, и только теперь вежливо и с достоинством покидает компанию. Катя – окончательно лишняя.
40:08 — А Рафик решил нас покинуть, — тоном приходского священника говорит Ленечка.
Рафик смиренно сложил ручки – лапищи кулачного бойца, и тут же метнулся и «на дорожку» засосал Машку в уголочек рта, молниеносно и технично – дружеская месть Ленечке? Приятно обалдевшая Мария вытаращила глаза... Леня набычился и взревел: — Телефонами обменяетесь?
Катя, Катя... Катя смотрела на поцелуй, и гримаска ее...
С такой мордочкой она потом будет смотреть на Андрюшу, потом — после инструкции.
40: 26 И вслед Рафику глядела, аж потянулась вся за ним. И Машка, но она просто посмотрела вслед симпатичному парню.
— Твоя подруга уезжает? Я такси оплачу! — берет быка за рога Ленчик, за долгую безупречную службу переведенный из пикадоров в матадоры.
— Нет-нет-нет, мы отвезем ее домой, — упирается Маша. Ленчик не спорит, только тянет внимание на себя, чуть ли не ревнуя Маню к этой «подружке», которую она слишком уж пасет. Нет, он все же неплохой парень, этот Леонид. Продукт эпохи, конечно, но не подлый.
Катю под белы рученьки ведут в такси, ведут ласково и бережно, как упившуюся на дискотеке младшую сестренку. — Такси — колбасочка такая... — объясняет девочке Ленчик. Улыбка у него здесь замечательная. И хотя у него, мне кажется, преобладают гастро-эротические ассоциативные ряды, все же он не свин. И вообще простой, хороший парень.
А вот Рафаэль мог бы съязвить: карета подана, сеньорита...
Катю везут домой.
41:10 Чего она так на Ленчиков мужественный профиль уставилась? Ест парня глазами, будто ищет что-то в нем. И похоже, опять мечтает... и пыхтяще-сопящая рядышком страсть ей практически не мешает.
Щас тебя папа встретит, Катя.
А вот красавицу Вику в алом в этой серии больше не показали. О ней нечего больше сказать... и нет сцен, в которых она открывает дверь своей квартиры. Снимает алое платье и смывает косметику с лица, и, голодная, ищет в пустой кухне хоть что-нибудь съедобное. Ужин – и тот накрылся! ну погоди, Сашенька... погоди, ненавистный чванливый бык, погоди, ты еще узнаешь, кто такая Виктория Клочкова!
Настоящий тореро любит своего быка. От отождествляет себя с ним. Он и бык – одно целое, как в любви. Как бы ни был прекрасен тореро, если он не любит быка – он фальшивка. Ему будут аплодировать, смеясь. Хлопать, скрывая издевку, как выражают признательность за развлечение тщеславному клоуну или знающему свое дело мяснику – кому что нравится, кто что видит.
Настоящий тореро любит своего быка. Любит до самого конца. Полный милосердия измученный потный матадор железной волей собирает в кулак струны обученных мышц, сочетает воедино свою плоть и дух для того, чтобы выполнить это последнее сакральное действо — убийство быка, исполнить этот акт чисто и милосердно. Воткнуть острие шпаги так, чтобы огромная туша на песке исходила кровью, но не болью. Убить любя – это и один из темных, мистических оттенков соития мужчины с женщиной: убить, отторгнуть прошлое – чтобы дать возродиться, обновиться и жить. Тайна корриды, чем бы она ни была, она не удовлетворение мясника и не искусство хоррора, она не кайф садиста; нет, так же, как и человечья похоть — эта чистейшая изначальная субстанция, эта вечная коррида, сочетающая материю с духом прямо там, в кровавом песке арены, прямо здесь - в земной грязи и суете. Арена корриды – это жизнь на земле.
А ты, Катька... наверное, ты будешь плакать этим вечером, плакать одна под своим одеялом. Да и пусть. Пустое. Пусть ты будешь лить слезы, нелюбимая и ненужная, и пусть темные глаза Рафаэля будут жечь тебя презрением — о, всего часок-другой, ну в самом крайнем случае ты будешь помнить эти глаза одну недельку, а потом ты забудешь – и глаза, и лицо тореро, и его гибкую фигуру, и умопомрачительные предплечья в подвернутых манжетах белой рубахи... и пусть не тебе достанется страсть корриды и ее тайна в эту ночь, все равно ты счастливица, Катюшка.
Ты счастливее жадной, сытенькой Марии. Пусть ты проснешься утром — вялая, одинокая и подсыхающая фиалка, пусть губы твои сухие-нецелованные, и пускай долго еще, мучительно долго тебе чахнуть в твоем противоестественном, пуританском песке...
Все равно ты счастливее Машки.
Я не знаю, что тебя уберегло. Силен ли твой ангел-хранитель, или родительская любовь хранит тебя... но может быть, просто это судьба твоя начеку? Любовь и судьба – они такие же древние, как коррида, только сильнее.
Счастья тебе, Катенька.
Продолжение - в следующем году... когда-нибудь.
Совсем для интерьера, красивая - логичней
