Что де вы вторите, дамы, так ведь и правда недолго зашипперить Нелли с Красиловым)))
25.
Жданов так и не придумал, как представлять Зорькина людям, поэтому ограничился уже проверенным «финансовым консультантом».
Финансовые консультанты мало кого интересовали, и про Зорькина тут же все забывали.
Катя, меж тем, расчирикалась с Доминик на бойком французском, и Жданов прям заслушался.
– Катя, – сказал он, когда Зорькин увязался за Волочковой в гримерку, а Доминик их оставила, – а скажите мне что-нибудь на немецком.
Его распирало от того, какая у него крутая помощница.
– На немецком? – задумалась она, усмехнулась и скороговоркой затараторила: – Aufrichtig, möchte schon wieder fort: in diesen Mauern, diesen Hallen will es mir keineswegs gefallen. Es ist ein gar beschränkter Raum, man sieht nichts Grünes, keinen Baum, und in den Sälen, auf den Bänken, vergeht mir Hören, Sehn und Denken.
– Кать, – с улыбкой произнес Жданов, – у меня такое ощущение, что вы сейчас меня как следует обругали.
– Скажу со всею прямотой: мне хочется уже домой. От здешних тесных помещений на мысль находит помраченье. Кругом ни травки, ни куста, лишь сумрак, шум и духота. От грохота аудиторий я глохну и с собой в раздоре, – перевела она с усмешкой. – «Фауст», Гете.
Жданов расхохотался.
– Упрек заслуженный, признаю, – склонил он голову, – но вам придется еще немного потерпеть. Раз уж я так удачно забыл мобильник в машине, и сегодня свободный мужчина. Давайте попробуем… – он перехватил одну из ассистенток Волочковой и попросил у неё: – Девушка, милая, а можно нам горячего сладкого чая? У моей помощницы пониженное давление. Кать, смотрите, – обернулся он снова к Пушкаревой, – разведка прибыла.
И кивнул на Клочкову, входящую в зал.
Катя, несколько заторможенно посмотрела в указанном направлении.
– Андрей Павлович, – проговорила она медленно, – следить за моим здоровьем теперь забота Зорькина. Вы уже можете расслабиться.
– И где ваш Зорькин? – хмыкнул он, и тот как назло появился в этот момент. Выпрыгнул из-за кулис пунцовый и смущенный, с видом человека, изгнанного из женской бани. Неловко поправил ворот рубашки, пытаясь придать себе солидный вид, и увидел Клочкову. Глаза его вспыхнули, а лицо стало еще более взволнованным.
Ууу, как все запущенно.
– Коля, – дернула его за рукав Катя. Зорькин с трудом сфокусировался на ней, но его глаза так и косили в сторону Клочковой.
Жданову захотелось дать ему щелбан по лбу.
Увидев, что Клочкова направляется прямиком к ним, Катя, быстро извинившись, утащила Зорькина в какой-то угол. Спасать своего жениха от его пылкой влюбленности.
Пока он разбирался с Клочковой, пока его то и дело отвлекали, Пушкарева уже как ни в чем не бывало завела знакомство с Танечкой Лазаревой и теперь разгуливала с ней по залу, опять потеряв где-то своего нерадивого жениха.
Жданов, ловко лавируя в толпе, пробрался к ним, вручив Кате едва теплый чай.
– Добрый вечер, – лучезарно улыбнулся он Лазаревой, – а мы с вами уже знакомы.
– Вы Андрей Жданов, – кивнула Лазарева, – Катюшин шеф. У вас изумительно деликатная помощница.
– Сам выбирал, – похвастался Жданов и спросил у Кати: – Устали? Осталось недолго, а потом я отвезу вас домой. Вместе с вашим женихом, – предупреждающе добавил он. Что ему делать, если эта парочка идет в комплекте? – У Кати очаровательный жених, – сообщил он Лазаревой, – правда, немножко неуловимый.
Лазарева ничего не ответила, задумчиво глядя на чай в Катиных руках.
А Пушкарева вдруг отколола вот какую штуку – она вернула Жданову чашку со словами:
– Уже все остыло, Андрей Павлович, – и, подхватив Лазареву под руку, почесала с ней куда-то в стороны сцены.
Обалдев от такой неблагодарности, Жданов даже не нашел в себе сил разозлиться.
Зорькин обнаружился только в конце вечера, он методично наворачивал круги вокруг Клочковой, бросая в трубку мобильника отрывочные фразы: нефтяная скважина, купить несколько экземпляров из ювелирной серии «Анастасия». И все в таком духе.
– Катька, – умоляюще сказал он, – давай останемся на фуршет.
– Екатерине Валерьевне, – строго сказал Жданов, – противопоказано ложится спать после полуночи.
И он повез свою детсадовскую команду домой. В голове его зрел коварный план.
Пушкарева неожиданно решила воспользоваться начальственным позволением приходить на работу к десяти утра, хотя еще накануне возражала против таких преференций.
Мрачно хмурясь, Жданов услышал сквозь приоткрытую дверь, как Клочкова налетела на Катю в приемной:
– Ой, кто это изволил явиться на работу! Пушкарева, ты вообще на часы смотрела?
– Мне Андрей Павлович согласовал гибкий рабочий график, – невозмутимо ответила Катя.
– И с чего это такие поблажки?
– С того, что я ценный сотрудник компании, – заявила Пушкарева и добавила, пока Клочкова, кажется, задыхалась от негодования: – Принеси мне чая, Вика.
– Ты, Пушкарева, с дуба рухнула?!
– С одной ложкой сахара, пожалуйста.
Катя, наконец, появилась в кабинете, а вслед за ней влетела и Клочкова.
– Андрей, – завопила она, – ты даже не представляешь, как распоясалась твоя секретарша! Она меня попросила такое… такое!
– Ну принеси Екатерине Валерьевне чая, – мирно посоветовал Жданов.
Клочкова, едва не лопнув от несправедливости судьбы, улетела вон.
– Доброе утро, – как ни в чем не бывало, пропела Катя.
– Доброе, – осторожно ответил Жданов, силясь понять, что именно происходит. Он встал из-за стола и подошел к Кате, а она самым небрежным жестом сбросила ему на руки свое пальто.
– Я тут подумала, – заметила она буднично и нырнула в пакет, который принесла с собой, – что хорошо бы вам купить Зорькину машину.
– Мне? – поразился Жданов. – Зорькину?
– Ну не лично вам, конечно, – Катя достала из пакета колонки и принялась подключать их к своему компьютеру. – Мы просто возьмем кредит на Никамоду, и автомобиль будет числиться как активы компании. А то мне в моем положении трудно пользоваться общественным транспортом, теперь Коля меня будет возить.
– Клочкову он будет возить, – буркнул Жданов сердито.
– Ну и меня тоже, – возразила Катя, включила компьютер и снова закопошилась в своей сумочке, что-то там отыскивая. – Но вы не переживайте, мы сами всем займемся. Ваше участие в покупке машины не понадобится, – она вытащила диск и воткнула его в дисковод. Щелкнула мышка. По кабинету разлилась классическая музыка.
– А это что? – едва сдерживая себя, процедил Жданов.
– Моцарт. Очень полезно для внутриутробного развития малыша.
– Катя, у меня такое ощущение, что вы забеременели только вчера! Что… что с вами случилось?
– Я побывала на курсах молодых родителей, – безмятежно ответила Катя, будто и не замечала, какие тучи сгущаются над её головой, – и там узнала, что сейчас нет ничего важнее моего малыша.
– Да вас там как будто подменили! – заорал Жданов. – Вы ведете себя… как Клочкова!
– Как вам не стыдно кричать на беременную женщину! – ужаснулась Катя.
Жданов попытался взять себя в руки.
Такая беспардонность, граничащая с наглостью, не могла вырасти в Пушкаревой за одну ночь.
Должна была быть какая-то причина.
Катя поглядывала на него с интересом, словно выжидая, как Жданов поведет себя дальше.
Он длинно выдохнул и навис над её столом.
Ладно, Пушкарева, поиграем.
– Покупайте свою машину, – согласился он, – только при одном условии: вы летите со мной в Милан.
– В какой Милан? – удивилась она.
– Утром звонили из минэкономразвития. Мы попали под программу субсидирования, и в августе Зималетто выступит на международном показе.
Катя просияла так ярко, что он мигом ей все простил.
– А это значит, что на следующей неделе представители Зималетто должны прилететь в Милан, чтобы подписать все бумаги и уточнить условия участия.
– Я не знаю, – пролепетала она, – можно ли мне сейчас летать. Мне надо проконсультироваться с доктором.
– Ну так запишите нас на прием сегодня же, – распорядился Жданов, – я поеду с вами. Хочу убедиться, что вы не попытаетесь избежать поездки в Италию, прикрываясь своим младенцем. Кстати, о младенце. Ему обязательно слушать музыку так громко или можно убавить звук?
Под тяжестью его взгляда Катя протянула руку и выкрутила громкость на самый минимум.
Малиновский и Кира вернулись из Праги, и Жданов немедленно насел на лучшего друга.
– Ты у нас, мой дорогой, великий специалист по моделям!
– Это я, – согласился Ромка вальяжно.
– Найди мне такую, чтобы была красивой и не падкой на деньги.
– Красивой и не падкой на деньги? – озадачился Малиновский. – Да еще и моделью? Да я бы давно женился, если бы встретил такую. Но мне нравится направление твоих мыслей. Решил встряхнуться?
– Мне надо занять кем-то Зорькина.
Малиновский закашлялся.
– Мы теперь сводни? – уточнил он.
– Зорькин влюблен в Клочкову, но эта девушка опустошит наши бюджета до дна. Нужна такая же, только с перламутровыми пуговицами.
– Но зачем?.. Подожди, не смотри на меня как Ленин на буржуазию. Ты хочешь подсунуть Зорькину приличную модель, чтобы он бросил Пушкареву, и она снова осталась одна со своим ребенком? Это бесчеловечно, Жданов. Если твое доброе отношение к этой женщине заключается в том, чтобы и дальше тешить собственный эгоизм, то у меня для тебя новость. Я добрее тебя.
– Да ей от него одно беспокойство!
– Это уж не тебе решать, – заметил Малиновский спокойно.
– Нет от тебя, Ромка, никакой пользы, – разозлился Жданов.
– Зато и вреда тоже нет, – развел он руками.
Завернув в кабинет с Кирой, чтобы с ней поздороваться, Жданов получил подарок за хорошее поведение на вечеринке у Волочковой и ощутил себя песиком, которого дрессируют.
Катя собиралась на обед. С Зорькиным.
Опять!
Гордости у неё никакой не было – так носиться со своим пустоголовым женихом.
– Когда у нас прием у врача? – спросил её Жданов.
– В шесть, – ответила она неуверенно. – Андрей Павлович, вам вовсе не обязательно…
– Обязательно, – возразил он. – Раз уж я терплю вашего Моцарта…
– Он не мой. Он принадлежит всему миру.
– То и вы потерпите меня, – завершил свою мысль Жданов.
Катя, уже стоявшая в пальто у двери, неуверенно замялась.
– Может, вам слетать в Милан с Романом Дмитриевичем или Кирой Юрьевной?
– Вот ведь какое дело, – объяснил Жданов. – Я хочу лететь только с вами.
– Почему? – совсем растерявшись, спросила Катя.
– А у меня от вас зависимость. Пушкаревомания. Обострение.
– Ну ничего, – пробормотала Катя, – от этой зависимости я вас мигом излечу. Глазом не успеете моргнуть, как не захотите меня больше видеть.
И она выскочила за дверь.
Жданов почесал макушку.
И почему ему досталась такая чокнутая помощница?
|
Лучшая защита - нападение 
увы, такое не лечится 
