По мосту идет девчонка. Встречный ветер вежливо раздувает ее светлые волосы. Вежливо – это значит не спутывая их, не залепляя прядями глаза, не запихивая их в рот, а отбрасывая назад, открывая светлый лоб и милые ушки. С сарафаном ветер тоже играет, и тоже очень сдержанно: никаких тебе бесстыжих нырков под юбку – только допустимое этикетом несильное волнение ткани вокруг ног.

За девушкой тащится брюнет в светлом летнем костюме. Его лицо озабочено:

- Я не понимаю, что происходит?

- Я вам уже в который раз объясняю, - терпеливо говорит она, - Цвет настроения – синий!

В ее руке огромное пластиковое ведро с крышкой, за спиной рюкзачок. Ведро на любом его уровне значительно шире девушки в любом ее месте.

- Помог бы даме! – обращается встречная старушка к брюнету, - мужчина ведь!
Девушка нервно разворачивается, видимо не жалует она этих вездесущих голосов совести:
- Это не мужчина, это Андрей Палыч. Ему нельзя с таким ведром, не по канону.

«Лучше б кино какое хорошее посмотрела, чем к людям приставать! - говорит взгляд девушки, брошенный на старушку. – Какой-нибудь жизнеутверждающий фильм про беспросветное существование женщины, лучше - изнасилованной».

Девушка перелезает через невысокое ограждение сразу после моста, начинает спускаться по заросшему травой откосу. Поскальзывается на сочной, практически салатной кондиции сныти, ноги растягиваются в шпагат, но ведро из рук она не выпускает.
Брюнет кидается к ней, помогает встать.

- Больно?

- Колготки с дырой - шикарная находка! – живо подпрыгивает с травы она, опираясь на его руку. – Ой, вам лучше этих тонкостей не знать. Вы, если исходить из вашего бэкграунда, все равно поймете меня неправильно. Я сейчас говорю исключительно о практичности одежды в экстремальных ситуациях, а не о том, о чем вы могли подумать!

- Ничего не понимаю! Одежда – это моя специальность, колготки – смежная область, почему вы считаете, что я не пойму? Я все знаю про экстремальные ситуации, в которые можно попасть... В которые может попасть одежда!

- Хорошо, тогда проведем эксперимент.

Девушка села на ведро и сняла рюкзачок со спины. Достала оттуда что-то, упакованное в фольгу. Стала медленно разворачивать. Постепенно из алюминиевой обертки показалась загорелая верхушка говяжьей сардельки.

- Какие ассоциации возникают у вас, Андрей Палыч? – спросила исследовательница, пристально наблюдая за лицом собеседника. – Только честно!

Он удивленно пожал плечами. Тогда она стала дальше ласково освобождать от фольги своими тонкими пальчиками мясное изделие фабрики им. Микояна .

- Ну, о чем вы думаете, когда видите это?

- О бедных коровах, забитых электротоком?

- Честно!

- О том, что алюминиевое производство гидро- и энергоемко, поэтому оно всегда находится рядом с источником воды и энергии?

- Честно-честно?

- Хорошо бы ее смазать для начала к...

- Вот! Я так и знала! – с ликованием пряча сардельку обратно в рюкзак и не замечая голодного взгляда брюнета, сказала девушка. – Все-таки, девочки были правы.

- В чем?

- В том, что у нас с вами разный подход к дыркам на одежде. Хотя к сарделькам, кажется, одинаковый... Ладно, некогда мне тут с вами.

Она сняла крышку с ведра, в нем оказалась синяя краска. Достала широкую кисть из рюкзака.

- Ничего не понимаю! – очень выразительно сказал брюнет.

- Цвет настроения – синий!!! Что я сейчас непонятного сказала?

Спустя несколько часов и километр бетонного забора вдоль железной дороги, маляр-энтузиаст обратила внимание, что брюнет теперь все больше повернут к ней спиной и чем-то там все время занимается, слегка ссутулившись... Она бросила кисть в почти пустое ведро и, цыкнув зубом, обошла спутника слева.

- Ах, вот оно в чем дело! – разочарованно сказала девушка, увидев в руках у брюнета свою тетрадку.

- Что это? – он тыкал длинными своими пальцами в страницы ее дневника.

- Заметки нерадивого студента. А вы зачем это взяли, Андрей Палыч?

- Редкая форма клептомании – дневниковая. Не могу удержаться.

- Правы были девочки.

- Опять? Ничего не понимаю! В чем?

- По международной классификации болезней клептомания - это сексуальная девиация, сексуальное отклонение.

- Да какая вообще связь между дневниками и сексом?! Хотя, подождите-ка... а что вы имели ввиду, когда написали вот это: «В общем да, 30 - еще молод, но уже не 15 и длительный стресс может довести до цугендера в не самом ортодоксальном понимании этого слова. (А прямо сказать я постеснялась)». На что это вы тут намекаете?

- Вас действительно интересует только эта тема? Ну и ну! А я ведь не верила... Думала, что вы Моцарта любите.

- А, вот вы где! – раздался рядом приятный мужской голос. – Андрей, я тебя везде ищу. Пойдем, время не ждет.

- Не могу, Ром, пока она здесь, я тоже должен быть здесь.

- А что это вы тут делаете, а?

- Швет настроения – синий! – уже без надежды объяснила девушка, дожевывая сардельку, спешно засунутую в рот.

- Здорово! - и, перейдя на шепот, спросил, - а какой это синий?

- Небешный, конечно... Шиний Шелентано! - наконец попался кто-то понимающий!

- Уф, какое счастье, что не Дворжака и не Шнитке! – облегченно вздохнул Роман.

- Шнитке не трожь! Он гений! – рассердилась девушка, быстро проглотив недожеванное.

- Гений, кто спорит? Гений... среди удобрений. Так мне все ясно. У меня тоже цвет настроения! – он схватил девицу, с легкостью закинул себе ее на плечо и быстро полез с ней по склону, не обращая внимания на легкие подергивания и кряхтение. – Андрей, догоняй!

- Положь Птичку! – кинулся вслед за похитителем брюнет, но Роман был резв и весел.

- Синий, говорите? Синий? А малиновый не хотите? Лето же! Лето! Танцуют все!