Исполнение 1. 3/?
Жданов сунул диванную подушку с рыжими кисточками под спину и вытянул ноги. Он хотел расслабиться и отдохнуть, однако сначала надо было донести до этого малахольного мысль, что авантюра, в которую он ввязался, может быть опасна для его эмоционального и физического здоровья. Но мысль упорно не доносилась. Рома только посмеивался и отмахивался, полностью увлеченный идеей выстрогать из полена Буратину.
- Малина, скажи мне, ну вот чего ты такой беспокойный? Нормальные люди консалтингом и имиджмейкерством занимаются за деньги.
Приютившийся на подлокотнике хозяин дома беспечно помотал головой.
- Если я вдруг стану нормальным, Андрюш, пристрели меня из жалости.
- Я-то из жалости, а вот что с тобой Катерина сделает, когда Зорькин, благодаря твоему чуткому руководству...
Роме тема уже порядком надоела, так что он прервал его посреди фразы.
- Да брось, ничего с ним страшного не случится! А вообще, откуда ты знаешь?
- Коля сказал.
- Уже закорешились? - с легкой ревностью произнес Малиновский. - Ну да, он же у тебя и шафе...
Неловкая пауза повисла на миг, но ее тут же вежливо попросили вон.
- Старик, ты что, забыл? У них с Катей друг от друга секретов нет.
Рома поперхнулся.
- Даже теперь?!!
- Они друзья! - Жданов почему-то решил, что аргумент будет убедительней, если покрутить пальцем у виска.
- А ты мне что-то ничего не рассказал. Ну вот ни словечка о том, как прошла брачная ночь...
Андрей сжал кулаки.
Роман, глядя на побелевшие костяшки, сдержал улыбку и с тем же серьезным видом продолжил:
- Врожденное чувство такта не позволяет мне требовать подробностей, но хотя бы в общих чертах?
Подушка и рыжие кисточки с ней полетели в голову Малиновского. Он пригнулся, избежав столкновения двух ценных предметов, схватил другую подушку и запустил ею в гостя.
Минут через десять, запыхавшиеся и утомленные, два великовозрастных балбеса заключили перемирие. Андрей упал на тахту, Рома рухнул рядом и уставился в потолок.
- Кстати, я вчера так и не уяснил, куда вы летите - в Париж или Кению?
- Сам не знаю, - вяло откликнулся Жданов и надел очки. - Уверен только в том, что летим.
Малина удивленно приподнялся на локте.
- Что, сюрприз? Или военная тайна?
- Нет, я просто не могу понять ни слова, когда одновременно говорят три женщины!
Знаток прекраснополых только усмехнулся.
- Самое странное, что мама, Елена Санна и Катенька явно в курсе, о чем говорят, а я... я разбираю только перекрывающего их гомон Валерия Сергеевича.
- Ну и? - подбодрил Малина, чуя, что источник иссякает.
- Он считает, что в Париже русские уже били Наполеона и этого достаточно, а в Кении сидят голодающие эфиопские негры, так что туда лучше не соваться.
Рома сочувственно вздохнул и потянулся за какой-то мелкой штучкой с полки. Зажав в кулаке, он предложил ее Жданову.
- Для своего кролика берег, но отдаю тебе!
Андрей нервно огляделся.
- Какого еще кролика?
- Подопытного. Зовут Миколой.
В подставленную ладонь Андрея упал свисток.
- Дунь как следует, они враз примолкнут, - пояснил Рома на вопросительный взгляд. Подумал, почесал плечо и забрал блестящую металлическую вещицу обратно. - А и то верно, куда лучше без лишней информации. Откроешь глаза, сойдешь по трапу: ба, Мадагаскар!
Жданов напрягся.
- Ром, мы же поняли друг друга? Ты опять... лемуры...
Малиновский отскочил и под немыслимые фигуры танца заверещал: "Улыбаемся и машем! Улыбаемся и машем!" На что Андрею только и оставалось, что рассмеяться, потому что сердиться на клоунов мало кому под силу.
- Имей в виду, - с безопасного расстояния бросил Рома, - завтра я в аэропорту лично скажу нашей Катюшке, чтоб за дружка не беспокоилась. С ним все будет в полном порядке.
"Надеюсь," - добавил он мысленно.
Если в шесть ноль-ноль Роман Дмитриевич еще питал какие-то иллюзии насчет спортподготовки Коляши, то в шесть десять, после проведенной разминки, они покинули его навеки. Двигался Зорькин так, будто принципиально пропускал в школе все уроки физкультуры до единого. Руки не там, ноги не так, дыхание сбито еще на старте.
- Локти прижми! Не сжимай кисть!
Малиновский, который для новичка выбрал ровную, без спусков и подъемов трассу, сократив свою обычную короткую дистанцию вчетверо, начал сомневаться в том, что к финишу Коля дойдет не тюком на его плече.
- Бедро выше! Наклон держи! Локти!
Рома трижды обежал вокруг подопечного и отчалил влево, к сонной толстухе с оранжевом жилете, грустно опиравшейся на метлу. Жизнерадостно поприветствовал ее, вызвал ответную улыбку, послал воздушный поцелуй и заложил несколько петель по детской площадке, виляя между качелями, горкой и песочницей. Когда он захотел отыскать взглядом Зорькина, в расчетной точке того не было.
Тем временем Коля с наслаждением стоял на месте и мрачно думал, что не жаждет становиться таким, как его наставник. Заигрывания с пожилой консьержкой, теперь вот с дворничихой... Разве можно так опускаться? Буквально ж на любую юбку бросается! А в Зималетто никто и не догадывается, все считают его разборчивым охотником на 90-60-90, помноженные на 180.
Внезапно проникшийся всеми трудностями тренерской доли Малиновский погнал его дальше, несмотря на стоны.
- Так или иначе, к началу рабочего дня ты должен быть на месте, а сперва тебе придется добраться до дому. Так что перебирай нижними отростками. Да не бей ты пяткой в асфальт, ноги погубишь! Мягче, легче, представь себя гепардом!
Коля честно попытался, но вместо этого в памяти настойчиво всплывала картинка с Винни-Пухом, вокруг которого жужжат пчелы. И у всех пчел было лицо Малиновского.
- Не сутулься! Не опускай подбородок!
Зорькину казалось, что он уже целую вечность бежит по этой анизотропной дорожке. Роман, правду сказать, тоже несколько сомневался в показаниях безупречных часов Piaget, приобретенных специально для пробежек.
- Локти под прямым углом! Рот закрой!
Коля был уже чуть жив, но фрондер внутри него еще не собирался сдаваться.
- Но вы же не закрываете!
Малиновский сбился с шага и засмеялся.
- Я команды подаю, а ты должен дышать носом, это важно.
- Я не могу. - Зорькин остановился, прижимая руки к животу. - Я не могу... дышать и бежать одновременно.
- Ну да, конечно, это ж не вести отчетность двух фирм сразу, это куда сложнее.
Рома сгреб ученика за шкирку, распрямил и заставил продолжить движение. Только теперь уже не бегом, а медленным шагом. Попытка Коли упасть на газон была пресечена с нудным шипением про холодную осеннюю землю, во что Зорькин, разумеется, не поверил, потому что так жарко ему не было и посреди лета.
Когда они дотащились до подъезда и вошли в лифт, жертва пикаперских технологий немного ожила.
- А вот объясните мне, Роман, зачем всё это? Здоровое тело, здоровый дух, оно понятно, но ведь женщин можно брать обаянием. Можно завоевывать интеллектом, ну, поговорить о чем-то умном, а бицепсы - это удел тех, кому нечего больше предложить.
Малиновский хмыкнул.
- Завоевать? А ты про войну умные книжки читал?
- Читал, конечно!
- Тогда вспоминай. Пехота, танки, самолеты, артиллерия. Верно?
Коля почувствовал подвох, но с устатку не мог различить, где он.
- Ну... да.
- А ты хочешь только одним видом войск что-то там покорить. Не выйдет. Чтобы бегать за девицами в частности, надо уметь бегать вообще.
Зорькин нелогично приуныл, нахохлился и поник.
- Ну ты чего, Николка? Прорвемся!
- Я всегда считал, что девчонки от меня воротятся, потому что у меня нет денег.
- А теперь деньги есть, а девочек все равно нет?
- Угу.
Лифт прибыл и раскрыл двери. Малиновский тронул спутника за плечо, подбадривая и в то же время направляя на выход.
- Мир жесток. Кто не рискует, тот пьет. А женщины... женщины не любят травоядных.
- Я не...
- Пойдем-пойдем, во-первых, тебе надо глотнуть воды после тренировки, а во-вторых, я объясню тебе, в чем разница между зайкой и зайцем.
Зорькин потоптался рядом, пока Роман открывал квартиру, зашел в прихожую и, опустив глаза, робко сказал:
- Я есть хочу, а не пить.
- Пить надо. А завтрак... - Ключ на полочку, кроссовки с ног, куртку в угол. - Меня Катя предупредила, что ты вечноголодный.
Коля вскинулся.
- Когда?
- Я провожал их сегодня.
(будет-будет прода
)
Это наш Ромочка! Да, девочки? 
А юмора точно нет... У Кольки четырехглавые мышцы бедра болят, невыспанный и кто его знает, как РДМ готовит... но точно хуже (и меньше 
