|
Исполнение 1. 5/...
(Прошу прощения за качество, не разобралась, как мой андроид проверяет орфографию, сама уже ничего не вижу)
- 5 -
Следующие две недели мало чем отличались от предыдущих. Цейтнот, который Катя сама себе устроила, все больше набирал обороты, однако от мыслей об Александре и своем незавидном положении не спасал. Второй платеж, как и первый, поступил в понедельник. Воропаев по-прежнему лично не появлялся, присылая документы с курьером и точно так же получая их обратно.
Ей не хотелось думать о том, кем или, вернее, чем она для него является. Ответы на эти вопросы напрашивались совсем не радостные, и вслух она предпочитала их не произносить. Зато теперь она знала, чего действительно хочет: выпустить весеннюю коллекцию раньше всех мыслимых и немыслимых сроков, сдать дела и забыть этот период своей жизни раз и навсегда. Уедет куда-нибудь далеко-далеко, на самый край света. И пусть он тренируется в женоненавистничестве на ком-нибудь другом.
Пятница неумолимо приближалась. Мысли о предстоящих выходных становились навязчивыми и отделаться от них становилось все сложнее. В конце концов, в последний день недели Катя поняла, что ни на чем не может сосредоточиться и просто ждет звонка Воропаева. Она снова злилась на него, на себя и мучилась неопределенностью.
Ровно в 18-00 позвонил водитель Александра и сообщил, что ждет ее у Зималетто. Продолжая тихо злиться, она спустилась вниз, вежливо поздоровалась с шофером и села в автомобиль.
Заглушив двигатель возле Катиного дома, Виктор повернулся к ней, протягивая пакет.
- Это вам.
Катя слегка нахмурилась.
- Что это?
- Александр Юрьевич сказал, что вы должны это надеть - бесстрастно ответил он. - Вам хватит часа чтобы собраться?
В одно мгновение загорелись щеки. К горлу подкатил ком возмущения, стыда и обиды. Захотелось оттолкнуть протянутую руку и швырнуть злосчастный пакет водителю в лицо. Но что это даст? Разве что унизит ее еще больше.
Не проронив ни слова, Катя вышла из машины, унося с собой "подарок".
Принимая душ, одеваясь, она не спешила, намеренно тянула время, упрямо повторяя себе: "Подождет". На постели из разорванных упаковок торчали переданные Александром ажурные чулки и совершенно неприличные прозрачные стринги.
Воропаев встретил ее у входа в незнакомое здание на огороженной территории. Строение было огромным, но в темноте не представлялось возможным определить его назначение.
Охранник, оказавшийся внутри, помог Кате снять пальто, затем забрал черный лакированный клатч и, бегло осмотрев его содержимое, молча вернул.
Александр оглядел Катерину с головы до ног и мысленно усмехнулся. Глухое черное платье, длинный рукав, высокое горло и узкая юбка, доходившая строго до колена. Лицо без грамма косметики, на затылке тугой комель. Прямо черная вдова. Зато чулки были на своем месте, а значит и остальное тоже.
Ее лицо демонстрировало безразличие, но по мере того как они удалялись от выхода, петляя длинными коридорами, ей все труднее удавалось скрывать беспокойство. Он чувствовал это по нарастающему напряжению в спине, которую по-хозяйски небрежно обнимал одной рукой.
Наконец, открылась очередная дверь, впустив их в большое, неравномерно освещенное помещение. Пространство заполняли несколько столов с темно-зеленым покрытием, за которыми располагались мужчины - где двое, где четверо, а где-то больше. По периметру комнаты разместились диваны и кресла, также частично занятые, но не только мужчинами, в зале были и женщины. Впрочем, их наблюдалось гораздо меньше. Яркие, длинноногие, в откровенных нарядах.
Катя замерла на пороге, и Александру пришлось слегка подтолкнуть ее в спину, увлекая вглубь зала. Он шел уверенно, неторопливо оглядывая присутствующих, с кем-то обменивался рукопожатием, кому-то просто кивал. Ему улыбались, нисколько не стесняясь при этом оценивающе рассматривать и его спутницу.
У одного из столов столпились люди. Воропаев двинулся туда. Под низким абажуром с бахромой играли трое. Двое лет тридцати-сорока и еще один явно за пятьдесят. Последний – плотный, с густой шевелюрой темных волос и огромными руками - хлебнул из стакана прозрачной жидкости и открыл свои карты:
- Я пас, - увидел Александра и, поднявшись, подошел к нему.
Воропаев без особого интереса мотнул головой в сторону оставшихся игроков:
- Кто ведет?
Здоровый отмахнулся:
- А, Праксин комбинат сливает. Ты мне лучше скажи, как наши с тобой дела?
- Движутся. Все по плану.
Собеседник довольно хлопнул Александра по плечу.
- Вот за что люблю тебя, Воропаев, так это за швейцарскую точность и немецкое качество, - сказал и сам себе рассмеялся.
- На том стоИм.
- Пойдем, выпьем, - и, обратив внимание на Катерину, которую Алекс по-прежнему придерживал за бок, бросил: - И мартышку свою бери.
Они устроились в отдаленном углу на мягком диване. Однако Кате было не до удобства. Незнакомец, беззастенчиво пялясь на нее, не известно у кого спросил:
- Образованная?
Александр только усмехнулся, а его приятель, цокнув языком, хмыкнул в сторону Воропаева: "Оригинал".
- Эй, - мужчина подозвал официанта и распорядился: - Принеси ей фирменный. Нам как обычно.
Кате принесли коктейль. Так и не представленный ей человек переключил свое внимание на Воропаева, с которым завел неспешный разговор. Она не прислушивалась. Цедила напиток, пытаясь спрятаться за бокалом, и рассеянно осматривала зал. Где они? И зачем Воропаев привел сюда ее? Она была здесь явно не к месту, слишком выделялась, не соответствуя интерьеру, и оттого привлекала чрезмерное внимание к своей скромной персоне. Было зябко и неуютно. Хотелось сорваться с места и бежать.
Вынырнув из тумана своих размышлений, повернулась к Александру, но наткнулась на заинтересованный прищур его собеседника.
- … раскинем? Я тебе против нее... – незнакомец задумался, прикидывая, - конюшню в Садовом?
Он говорил с Воропаевым, но при этом неотрывно смотрел на Катерину.
- Что, мало?
Когда до Кати дошел смысл сказанного, она перевела дрогнувший взгляд на Александра, но тот с ответом не спешил: курил, разбалтывал коньяк в бокале, раздумывал. Потом все же покачал головой, улыбнувшись приятелю:
- Не сегодня.
Знакомый Алекса не расстроился.
- Ну, смотри, наиграешься – дай знать, обговорим, - и опустил тяжелую ладонь Кате на колено.
От неожиданности она подскочила, расплескав остатки своего коктейля, чем несказанно развеселила здоровяка.
Он снова вел ее коридорами. Катерину трясло. То ли от страха, то ли от злости. Она не спрашивала, что это за место, все одно – притон, а Воропаев – свинья, о чем она не преминула сообщить ему удивительно ровным голосом. Радовало только одно - они уходили. Там, в конце коридора, заветная дверь и свежий воздух.
Они пришли, но вовсе не к выходу. Александр распахнул одну из многочисленных дверей и легонько втолкнул Катерину внутрь. По центру красовалась огромная кровать, а у плотно зашторенного окна - изящный передвижной столик со снедью.
Катя застыла на пороге, пропустив Александра вперед, а потом вдруг содрогнулась, хрипло хохотнув, и закатилась в рваном, всхлипывающем смехе.
- Ка... ка-би-нет... Кажется, это... так называется...
Воропаев стоял напротив. Ждал.
Скоро она успокоилась, распрямилась и, покачнувшись, бессильно привалилась спиной к двери. А когда взгляд ее стал осмысленным, ослабил узел галстука, расстегнул две верхние пуговицы рубашки, взялся за ремень. Она тихо спросила:
- Зачем ты так?
Вместо ответа Александр приблизился к ней вплотную, приподнял лицо за подбородок и насмешливо поинтересовался:
- Скучала?
Она моргнула и, взбрыкнув, попыталась его оттолкнуть.
- Пусти!
Он легко отстранился:
- Иди. Я тебя не держу. Дорогу помнишь? По коридору направо через игровой зал, - и отступил еще немного.
После долгой тяжелой паузы прошептала:
- Ты псих.
- Только я? - усмехнулся и снова шагнул к ней.
Завел свои руки ей за спину и потянул за язычок молнии на платье от шеи к пояснице, спустился ладонями по голой спине, скользнув под тонкую резинку трусов, затем не спеша вернулся обратно к плечам, попутно расстегнув застежку бюстгальтера, взялся за горловину и резко дернул платье вниз, стянув рукава с плеч и обнажив грудь. Следом задрал узкую юбку к талии.
- Вот так.
Она устало воззрилась на него.
- Зачем? Зачем ты это делаешь?
Не отрывая от нее взгляда, он привычно вскинул левую бровь, небрежно касаясь тыльной стороной ладоней затвердевших сосков.
- Ноги раздвинь.
Катя коротко вздохнула, но глаз не отвела. Опустила плечи, откинула голову назад и переступила с ноги на ногу, на что Александр растянулся в улыбке:
- Умница.
Воропаев не стал снимать с нее свой "подарок". Огладил бедро, скользнул выше, сдвинул в сторону легкомысленный кусочек прозрачного кружева, толкнулся в напряженную глубину. Перехватил затянутое в чулок колено и подсадил Катерину чуть выше. Раз, другой, третий - и он вошел в нее до конца, удовлетворенно выдохнув:
- Ждала.
Она зажмурилась и чтобы не упасть обняла его за шею.
Уезжали глубокой ночью, перед тем основательно протестировав кровать и даже располовинив ужин.
В салоне было тихо, молчало даже радио. Лишь равномерно поскрипывали дворники, растаскивая по лобовому стеклу мокрые хлопья снега. Воропаев вел машину, всем своим видом излучая сытую расслабленность, а Катя, сомкнув ресницы, из последних сил старалась не уснуть.
Очнулась от едва уловимого изменения в воздухе. Двигатель стих. Вероятно, приехали. Нехотя разлепила веки. Александр сидел в пол-оборта и смотрел на нее, она - прямо перед собой. Старый дворовый фонарь тускло светил в лицо. Повернула голову влево и уставилась в распахнутый ворот белоснежной сорочки. Меньше всего сейчас хотелось быть вежливой. Хотелось только одного - оказаться в тихом безопасном месте и безнаказанно проспать оставшиеся полночи и весь завтрашний день.
Так и не взглянув на Воропаева, Катя вышла из машины, не оглядываясь, прошла мимо своего подъезда и скрылась за углом дома.
(Продолжение следует)
|
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
(это об исполнении 1)
Гад - СашеНЬка... 
Через самые простые вещи о самом сложном. У Кати, может, только и остался старый фанарный столб от ее прежней жизни
Что вообще в её жизни произошло, что она так себя убивает? 
