Исполнение 1. 4/...
-4-
Через три дня обещанные деньги поступили на счет. Маховик был запущен, и Зималетто загудело, как улей.
Катя с головой окунулась в работу. Вечерами засиживалась допоздна и уходила, когда в опустевших коридорах оживало эхо ее шагов. Едва добравшись до постели, проваливалась в короткий сон, а с утра - все по новой.
К концу второй недели она заметно потеряла в весе, подурнела. Секретари выдвигали одно предположение за другим и даже вынудили Амуру взяться за карты, несмотря на то, что после истории с инструкцией та зареклась гадать подругам. Однако карты дела не прояснили. Амура хмурилась, пожимала плечами и говорила, что все сложно и непонятно, но что неприятности связаны с королем, это точно.
Единственный король, с которым женсовет мог связать Катины невзгоды, по-прежнему приезжал на работу под руку со своей бессменной невестой. Но если раньше, встречаясь ненароком, Катя и Андрей демонстрировали строго дозированную отчужденность, то теперь она откровенно шарахалась от него, а, завидев издали, сворачивала в другую сторону.
В пятницу секретарь Воропаева связалась с Катей по телефону, сообщив, что Александр Юрьевич просил напомнить об их предстоящей встрече и советовал взять с собой теплую одежду. Сказала, что машина будет к восьми, и отключилась.
Ничего конкретного о встрече Катя не знала, хотя мысли о ее неизбежности не давали покоя все последние дни. Указание на необходимость утеплиться сбивало с толку, и остаток дня Катя провела, гадая, что ее ждет. Она злилась. Полученной информации было явно недостаточно, чтобы правдоподобно соврать родителям, а перезванивать и уточнять она, конечно, не стала.
К назначенному времени Катя успела только добраться до дома и наспех покидать в небольшую дорожную сумку кое-какие вещи, на ходу озвучивая отцу версию о срочной субботней командировке.
Ровно в восемь Воропаев сам позвонил Кате на сотовый и сказал только одно слово:
- Спускайся.
Она вышла из подъезда и остановилась в блеклом свете желтой лампы под козырьком подъезда. Во дворе стояло несколько машин, но лишь одна из них коротко мигнула фарами. Катя направилась к ней. С водительского места навстречу ей вышел Александр, взял Катину сумку, бросил ее на заднее сиденье и открыл переднюю пассажирскую дверь. Катя села и отвернулась к окну. Воропаев окинул ее насмешливым взглядом, включил радио и нажал на газ.
Желать друг другу здравствовать они не стали, как, впрочем, и заводить светскую беседу. Молчание не тяготило. Наоборот, создавало иллюзию покоя, так необходимого после изматывающей трудовой недели.
Толкаясь в пробках, ехали долго и добрались до места почти к ночи. Заглушив двигатель, Александр тронул за плечо задремавшую Катерину.
- Приехали.
Катя вышла, разминая затекшие ноги, осмотрелась. Вокруг возвышались высокие сосны, а прямо под ними - небольшой коттедж с кованым фонарем над дверью.
- Что это за место?
- "Усадьба", - по Катиному лицу он понял, что название ей ни о чем не говорит, и пояснил: - Это закрытый клуб.
Они вошли. Александр включил свет, уверенно ориентируясь в пространстве. Миниатюрный снаружи домик внутри оказался гораздо просторнее, чем можно было предположить. Из большого квадратного холла, открывались двери в кухню-столовую и две жилые комнаты, одной из которых, по всей видимости, была спальня. Воздух был теплым. Их ждали.
Воропаев махнул рукой в сторону спальни:
- Душ там. Иди первой. Только недолго, сейчас принесут ужин.
Катя сняла пальто и прошла внутрь.
- Я не буду.
Он поймал ее за руку и развернул к себе.
- Так-так-тааак... - протянул он, придирчиво рассматривая ее осунувшееся лицо. - Она не будет... Решила сгореть на ниве Зималетто?
- Не нравлюсь? - огрызнулась она.
Он хмыкнул.
- Так это чтобы мне ничего не досталось? Зря. Тебе идет.
Попыталась отмахнуться.
- Я устала.
Он склонил голову на бок.
- И что с того?
Она вырвала свою руку, поспешно пересекла спальню и скрылась в ванной. Встала под душ и потеряла счет времени. Но как бы ни было обманчиво уютно за запотевшей дверцей душевой кабины, прятаться было глупо, пришлось закругляться. Завернулась в белый махровый халат, снятый с крючка, и выглянула наружу.
В спальне было тепло, даже жарко, но Катю все равно немного знобило. В камине безмятежно потрескивали дрова, слабо освещая темноту, а за расписанным морозными узорами окном монотонно гудел зимний ветер. Если бы не приведшие ее сюда обстоятельства, можно было бы рассчитывать на сказочные выходные.
Катя прошла в столовую. Пахло лимоном и специями. Александр, колдовавший над чем-то у барной стойки, не оборачиваясь, бросил:
- Надумаешь топиться в следующий раз, зови - помогу. Ужинать не надумала?
- Нет.
Он повернулся к ней и протянул высокий бокал, наполненный темно-красной жидкостью.
Что это?
- Глинтвейн.
Катя коснулась пальцами стекла и тут же одернула их.
- Горячий, - подтвердил он.
Она аккуратно взяла бокал. Не хотелось признавать, но пахло божественно.
Он налил и себе.
- Пей сразу - согреешься. Ночь с лягушкой не входила в мои планы.
- Отлично, - сказала она, сделав глоток. - Тогда мне два. От спиртного я крепко сплю.
Он усмехнулся.
- На будущее учту. Иди, ложись. Я сейчас приду.
Спорить она не стала. В спальне присела на корточки возле камина и опустила подрагивающие руки к огню, в самый жар, одернув их, только когда терпеть стало совсем невозможно. Не снимая халата, забралась под одеяло и опустила непросохшую голову на подушку.
Катя нервничала. Время шло, Александр все не приходил, а когда появился, встал у изножья кровати и произнес неожиданное:
- Спи.
Погасил свет и вышел, оставив обескураженную Катерину одну. Разогрел успевший остыть ужин, сварил себе кофе и открыл ноутбук.
Бессонница. Он научился чувствовать ее приближение, как кошка - перемену погоды, и каким-то образом точно знал, что сегодня не стоит даже пытаться заснуть. Сон придет, как обычно, с рассветом.
Почти всю ночь он просидел один с включенным компьютером, кофе и сигаретами, вернувшись в постель лишь под утро, оставив после себя полную пепельницу окурков и пустой кофейник. Катя спала на животе, спрятав лицо в подушку. Дрова в камине давно прогорели, и в комнате стало свежо. Раздевшись, он лег. Хрустнув косточками, сильно потянулся и повернул голову в сторону Кати. Смотрел на ее силуэт, располосованный проникающим сквозь жалюзи лунным светом, и раздумывал. Но недолго. Откинул одеяло, задрал халат ей на спину и, раздвинув коленом ноги, придавил собой сверху. Катя, проснувшись, дернулась, а потом вдруг расслабилась, так неожиданно, что он это почувствовал.
Она была теплой, податливой и приняла его без единого звука. Он мерно раскачивал кровать и горячо дышал ей в шею. Сердце его билось все чаще и тяжелее. А когда, предвосхищая развязку, больно стиснул ее плечи, она лишь сдавленно пискнула. Через минуту он скатился с нее. Памятуя о новогодней ночи, Катя приготовилась к продолжению, но он не шевелился. Выждав еще немного, она осторожно перевернулась на бок. Александр спал.
Проснувшись, Катя не сразу поняла, где находится. В доме было очень тихо, и только стрелки настенных часов, размеренно отсчитывали секунды, приближаясь к семи. Правая половина кровати была пуста.
Немногим позже напомнил о себе телефон. Из трубки послышался мужской голос.
- Екатерина Валерьевна? Это Виктор. Водитель Александра Юрьевича. Я заеду за вами через час.
Еще оставалось время, чтобы умыться и разглядеть свое отражение в запотевшем зеркале. Женщина по ту сторону мутного стекла долго смотрела на нее чужим, изучающим взглядом, а потом протянула руку вперед, стирая ладонью пар, и медленно проговорила:
- Ну, здравствуй… Катя.
Продолжение следует.
|
И сама думаю-думаю какой может быть выход из этой ситуации ( как будто мне его надо найти 
)
