|
***
Поскольку все мысли Ольги Юрьевны занимали теперь только дочь и будущий внук, дом она оставила почти что без присмотра. Поначалу все катилось по накатанной колее, но потом в людской смекнули, что надзирать за ними теперь некому, и стали работать спустя рукава. Александр Юрьевич поначалу не обращал на то внимания: уезжали они с Катей рано, приезжали поздно, а порой он и вечерами отлучался надолго. Но тут произошел случай совсем уж вопиющий – когда они вернулись домой, ужин еще даже не начинали готовить, а повариха с горничными, зазвав к себе какую-то цыганку, гадали на картах, и до того увлеклись, что даже и не заметили возвращения хозяина.
Это было уже из рук вон. Воропаев устроил всем выволочку, и заявил, что ежели через час ужин не будет на столе, он всех выгонит к чертовой матери. После чего, приказав подать ему кофе, ушел к себе в кабинет.
Все забегали, засуетились – словом, поднялся дым коромыслом. Поскольку никто сейчас не хотел лишний раз показываться на глаза Александру Юрьевичу, девушки заспорили – кто же понесет кофий. Дошло до того, что кинули жребий, и выпало идти Маше. Вся дрожа, приняла она поднос и направилась в кабинет, но уже перед самой дверью остановилась, и все никак не могла набраться храбрости и войти. Тут-то ее и обнаружила Катя.
- Ты почему здесь стоишь? – удивилась она. – Александр Юрьевич ведь просил принести кофе.
- Я боюсь, - прошептала Маша, сделав страшные глаза.
- Боишься? Вот глупенькая! Ничего тебе Александр Юрьевич не сделает.
Машка зашмыгала носом.
- Даааа, это с вами он добрый! – прохныкала она. – А меня терпеть не может. А ну как запустит мне кофейником в голову?
- Да что за глупости! – с досадой воскликнула Катя.
На Машу жалко было смотреть.
- Боюсь я его барышня, до смерти боюсь, - призналась она. – Вот сейчас со страху уроню поднос, и хорошо, ежели не на Александра Юрьевича, и что тогда делать?
- Ох, Маша, какая же ты… выдумщица! – в сердцах сказала Катерина. – Давай сюда поднос, я сама отнесу.
- Барышня, вы ангел! – Маша так и просияла.
- Ступай, ступай, отмахнулась Катерина. – Ужином займитесь, чтобы побыстрее все было на столе.
Неуклюже придерживая поднос, она постучала в дверь и вошла.
Воропаев торопливо писал что-то на исчерканном листе.
- Налей мне кофе и ступай, - проговорил он, не поднимая головы.
Катя поставила поднос на стол, но, когда наливала кофе, слегка пролила мимо и тихо ахнула. Тут уж Воропаев ее заметил.
- Это еще что такое? – страшным голосом сказал он.
- Я вам кофе принесла, - с неловкой улыбкой проговорила Катя.
- Да уж вижу! – воскликнул Александр Юрьевич. - Вот только не припомню, чтобы нанимал вас в прислуги.
- Мне совсем не трудно Александр Юрьевич, - ответила она. – К тому же…
- Что еще? – нахмурился он.
- Мне самой так захотелось. Порой мне хочется что-то сделать для вас, чтобы отплатить за вашу доброту и внимание, да только что я могу? Разве что работать на фабрике больше и лучше, вот и все. Но мне хочется именно для вас что-то сделать.
Александр Юрьевич опешил, и даже не сразу нашел, что ответить.
- Катя, вы не обязаны мне прислуживать, - сказал он довольно резко. – И не надо считать меня добреньким благодетелем. Если бы вы не были мне интересны, я бы ни мгновения не стал заниматься вами. Мне казалось, что мы стали с вами друзьями, что мы на равных, так зачем же вы…
- Ох, нет, вы совсем не так поняли меня! – перебила его Катя. – Это для меня не долг, не обязанность, все дело в том, что мне самой так приятно. Но если вы против, если вам от этого неловко, то конечно же, я не буду так делать.
Александр Юрьевич смутился.
- Ежели вам это не в тягость, то и я возражать не буду, - буркнул он; но втайне ему было приятно внимание Кати.
Частенько теперь она сама приносила кофе для Александра Юрьевича, что, разумеется, не осталось без внимания слуг. Катю они любили, считая славной, хоть и странноватой девушкой, потому встревожились, как бы не обидел ее Воропаев; но обсудив все в людской и перемыв косточки и Воропаеву, и Кате, решили они, что поделать тут все равно ничего не могут. Одна только наивная Шурочка предположила, что Александр Юрьевич влюбился в Катю и скоро на ней женится, за что, конечно же, подруги подняли ее на смех.
Вскорости Александр Юрьевич сообщил, что уезжает в Петербург, и вернется не раньше, чем месяца через два. О причинах поездки он не сказал, а Катя не сочла для себя возможным допытываться, но про себя ужасно распереживалась. Пересилив себя, осмелилась она спросить, все ли в порядке, и не вызвана ли внезапная эта поездка какими-то проблемами. Но Александр Юрьевич ответил ей, что проблем никаких нет, а уехать ему нужно по личным обстоятельствам, чем, надо сказать, и успокоил, и заново растревожил Катеньку. Что до работы Катиной, то порешили они, что пока будет она выполнять все дома, а передавать через Зорькина.
Перед самым отъездом Воропаев попросил у Кати позволения писать ей. Она колебалась, понимая, что если о том прознает Ольга Ивановна, может выйти неприятно. Однако же сама Катя не считала, что в дружеских посланиях есть что-то дурное. «Это ведь не какие-то тайные любовные письма, в самом деле, чего нам стыдиться!» – подумала она и дала согласие. Они уговорились о том, что Воропаев станет писать Катерине не на домашний адрес, а до востребования, дабы не возникло ненужных сплетен.
Первое письмо она получила спустя четыре дня после отъезда Александра Юрьевича.
Воропаев написал, как доехал и устроился; большая же часть письма была посвящена описанию Петербурга и жителей его. В присущей ему язвительной манере он отзывался о людях, которых узнал, так что Катя не могла порой сдержать улыбку, читая письмо.
Она села писать ответ, но дело шло туго, и не раз Катерина с досадой бросала перо. То ей казалось, что она слишком резка в выражениях, то, наоборот, некоторые слова казались ей непозволительно нежными. Рассердившись на себя - до слез, написала она наискучнейшее сухое письмо и, отправив, была уверена, что ответа не дождется; и все же ходила в почтовую контору каждый день, проверяя, нет ли для нее весточки.
Новое письмо пришло через три дня. Я возьму на себя смелость, мой читатель, привести далее отрывки из их переписки.
«Я рад слышать, что матушка и Кира здоровы. Благодарю вас также и за наиподробнейшее описание фабричных новостей. Теперь я могу спать спокойно, зная, что Жданов взял нового конторщика, а станок для фабрики доставлен из Англии в назначенный срок.
Но отчего же, Катя, вы ни слова не написали о себе?..»
«Право же, Александр Юрьевич, что я могу написать такого, что было бы вам интересно? Жизнь моя довольно однообразна, но ведь вы и сами все знаете. Работы много, но я за нее вам очень благодарна, у меня сейчас просто нет времени скучать и киснуть. Коля во всем мне помогает. Он хороший, верный друг, а как работник десятерых стоит. Уверена, что этого молодого человека ждет большое будущее.
Прочитала давеча «Обрыв» г-на Гончарова, которого вы мне советовали. Очень жаль, Александр Юрьевич, что вы сейчас в отъезде, и не можем мы поспорить о героях. А я уверена, что спорили бы долго и ожесточенно!»
«Признаться, меня до глубины души тронул Ваш панегирик г-ну Зорькину. Думаю, среди множества талантов этого поистине замечательного молодого человека сокрыта также любовь к чтению, и Вы найдете в нем благодарного и куда более интересного собеседника, чем я.»
«Вы сердитесь на меня? И я понимаю, почему: письма мои скучны, холодны, и вы, верно, решили, что я отвечаю через силу, только потому, что дала обещание, и теперь жалею о том. Если думаете так, то напрасно, Александр Юрьевич. Я жду каждого вашего письма, а вот ответные, как видите, даются мне с трудом. Это странно для меня – ведь вы далеко, и не увидите меня, читая ответ, не услышите мой голос, а, кажется, что в письмах я раскроюсь перед вами больше, чем если бы мы сидели рядом и вели разговор. И от этого мне очень страшно становится, Александр Юрьевич, и не знаю, что и делать.
Я теперь очень глупой вам кажусь? И пусть так, только не сердитесь, прошу вас».
«Письмо ваше меня поразило. Я ведь и в самом деле решил, Катя, что вам не в радость наша переписка; и рад узнать, что в этом ошибся. Так вы боитесь и не хотите откровенничать со мной? Вам неловко? Мне следовало и самому догадаться, ведь я уже успел немного узнать скрытный ваш характер. Я не сержусь нисколько. Не бойтесь, что я начну вас насильно тормошить и принуждать открыть мне душу – этого не будет. И все же надеюсь, что со временем вы сможете больше доверять мне.
Однако же, если вы считаете, что эти письма как-то компрометируют вас, дайте мне знать, и я тотчас же все прекращу».
«Ах, как же я рада, Александр Юрьевич, что вы все поняли правильно! Но я вовсе не хочу прекращать нашу переписку, ведь мы не делаем ничего такого, чего следовало бы стыдиться. Я доверяю вам и почитаю своим другом.
Но давно вы не писали о себе, как живется вам в Петербурге? Как я мечтаю побывать там, как завидую вам порой! И расскажите, прошу, что вышло с г-ном Р-ским, о котором вы упоминали прежде?
«Зимой вам вряд ли бы пришелся по душе град Петров: здесь холодно, сыро и все время теперь темно, даже днем. Признаюсь, что в иной день с трудом заставляю себя заняться делами, такая нападает хандра. Трудно жить в зимнем Петербурге, тоскливо и неуютно. Душа моя рвется домой, в Москву, и очень хочу уже увидеть вас, Катя.
Р-ский идиот. Вообразите, он пытался вызвать меня на дуэль! Всякий раз, когда я вспоминаю об этом, меня разбирает смех. Разумеется, я послал его к черту, надеюсь, он там и останется, и не будет впредь мне докучать».
«Дуэль? Глупая забава праздных аристократов! Вы правы, это просто смешно. Но умоляю, Александр Юрьевич, будьте осторожнее с ним! Вы считаете Р-ского просто безобидным дураком; возможно, он и впрямь таков, но не захочет ли он как-то вам навредить?
Я тоже очень жду встречи с вами, порой мне кажется, что мы целую вечность не виделись. Сейчас конец декабря, вы скоро уже вернетесь, ведь правда?»
«Милая Катенька… позволите ли называть вас так? Представляю, как вы сейчас нахмурились сурово, читая мое письмо. Не сердитесь, друг мой, и не порицайте меня за излишнюю фамильярность – всему причиной то, что я ужасно как по вам соскучился. Только в разлуке осознал я в полной мере, как мне дорого наше общение…»
«Боже мой…» - прошептала Катя; пальцы ее судорожно стиснули исписанный листок.
На это письмо она отвечать не стала.
|
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
