http://nrkmania.ru/viewtopic.php?p=1202343#p1202343

***
После этого неприятного разговора отношения их испортились окончательно, и казалось невероятным, что совсем недавно они так тепло и по-дружески разговаривали друг с другом.
За делами незаметно пролетел октябрь, и вот уже молодые супруги Ждановы вернулись из своего путешествия. На следующий же день Кира Юрьевна приехала в гости к матери. Замужество решительно пошло ей на пользу: Кира вся светилась счастьем. Даже с Катей она поздоровалась приветливо, и во взгляде ее не было неприязни. Андрей Павлович также выглядел вполне довольным жизнью, собой и своей супругой, но все же он рвался приступить к работе - праздность начинала уже его тяготить. Как всегда, было у Жданова море новых идей и планов – как оказалось, в поездке он не только наслаждался обществом молодой жены, но и умудрился посетить некоторые известные европейские фабрики. Нельзя сказать, что Кира была этому очень рада, но она еще помнила наставления Маргариты Рудольфовны и очень старалась быть мудрой, терпеливой, понимающей – в общем, самой лучшей женой на свете.
Катя с жадным интересом слушала рассказы Андрея Павловича про то, как устроено производство на одной французской фабрике, и вдруг она почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Нахмурившись, она повернула голову: так и есть, Воропаев осуждающе смотрел на нее. Разом вспомнила Катя те несправедливые слова, что он говорил про нее и Жданова, и вся так и вспыхнула от гнева. Метнув острый взгляд в Александра Юрьевича, она отворотилась от него и постаралась забыть, что он тут вообще есть; но настроение было испорчено непоправимо. Ничего так не хотелось Кате в тот момент, как обидно уязвить Воропаева словом или делом; на беду, скоро желание ее в некотором роде исполнилось.

В то утро Катя проснулась с тяжелой головой и долго не могла заставить себя встать. Умывание холодной водой помогло немного взбодриться, но все-таки было Кате не вполне хорошо.
- Вы почти ничего не едите, - заметил Александр Юрьевич за завтраком.
Катенька отложила приборы.
- Я не голодна, - тихо сказала она. Воропаев внимательно посмотрел на нее.
- Если вы неважно себя чувствуете, - останьтесь дома, - предложил он.
- Со мной все в порядке.
Александр Юрьевич пожал плечами.
- Что ж, я вам не нянька. Тогда – едемте.

Не раз за этот день Катя пожалела, что не осталась дома. Она ни на чем не могла сосредоточиться, чувствовала ужасную слабость, голова болела невыносимо. Прошло уже полдня, а она не продвинулась в делах ни на йоту.
- Вы закончили? – услышала она голос Александра Юрьевича.
- Нет… еще…- сдавленным голосом сказала Катя. В ушах у нее шумело, и комната перед глазами слегка покачивалась.
- Несите, я посмотрю, - крикнул ей Александр, видимо, не расслышав ее слов.
Встав из-за стола, Катя кое-как собрала бумаги и побрела к нему в кабинет.
- Почему так долго? – спросил Воропаев, не поднимая головы.
- Вот… - чуть слышно сказала Катя.
- Да вы же почти ничего не сделали, - удивился Александр Юрьевич, бегло просмотрев бумаги. – Это уже никуда не годится!
Рассерженный, он взглянул на нее и вдруг увидел, что Катя опирается на край стола и еле-еле держится на ногах.
- Катя, что с вами? Вам дурно? – Воропаев бросился к ней.
- Все хорошо, - выдохнула она, прежде чем упасть в обморок. Александр Юрьевич еле успел ее подхватить. В полнейшей растерянности он озирался по сторонам, не зная, что ему делать, и, поскольку не было в кабинете дивана, уложил Катю прямо на стол. Хотел было побрызгать ей в лицо водой, дабы привести в чувство, но графин, как назло, был пуст. Тогда попытался Воропаев чуть ослабить тугой воротник ее платья и расстегнул несколько мелких пуговок, но тут Катя, почувствовав прикосновение чужих рук, пришла в себя. Внезапно Воропаев почувствовал себя так, будто держит дикую лесную кошку. С нечленораздельным воплем Катерина рванулась прочь, Александр Юрьевич попытался остановить ее, но она яростно отбивалась и даже полоснула его ногтями по щеке.
- Катя, Катя…. – взывал он. - Да перестаньте же!
Наконец, Воропаеву удалось ее обездвижить, и так он удерживал Катю какое-то время, пока она не затихла.
- Все? Успокоились? – Воропаев отпустил ее.
Катя смотрела на него, тяжело дыша.
- Что вы… делаете… - прошептала она.
- Нет, это вы что делаете? – воскликнул Александр Юрьевич. – Что на вас нашло? Вы решили, что я хочу вас обесчестить прямо на этом столе? Хорошо же вы думаете обо мне, Катя! О Господи, вы упали в обморок, я пытался привести вас в чувство, вот и все!
- Зачем же вы пытались… пытались... – Катя запнулась, приложив руку к вороту платья.
- Да потому, что вам явно было нечем дышать, вот почему! – рассерженно выпалил Александр Юрьевич.
- Я… извините… мне показалось… - Осознав, что все еще лежит на столе, и подол платья совершенно непозволительным образом задрался, открывая лодыжки, Катя густо покраснела, оправила платье и осторожно встала. Воропаев даже не пытался ей помочь.

Судьбе было угодно, чтобы именно в этот момент в кабинет зашел Андрей Павлович, привлеченный криками и шумом, и что же за сцена предстала перед его изумленным взором? Увидел он багровую Катю, судорожно стягивавшую у горла воротник платья; увидел растрепанного Александра Юрьевича, на щеке которого отчетливо выделялись глубокие царапины. Разбросанные по всему кабинету бумаги и полнейший хаос на письменном столе довершили картину.
Андрей Павлович выводы сделал моментально.
- Ах ты, мерзавец, - тихо сказал он, сжимая кулаки.
Воропаев нервно рассмеялся.
- Ты, как всегда, не вовремя, Андрюша.
- Андрей Павлович, послушайте… - начала было Катя. – Вы все не так поняли…
Жданов решительно взял ее за руку.
- Пойдемте, Катя, - сказал он. – Вы сейчас же поедете к нам домой. Обещаю, что сегодня же поговорю с Ольгой Ивановной и попрошу оградить вас от назойливого внимания этого… господина.
Катя осторожно высвободила руку.
- Андрей Павлович, право же, вы заблуждаетесь…
- Послушай-ка, Жданов, - вмешался Александр Юрьевич. – Не слишком ли много ты на себя берешь? Никуда Катя с тобой не пойдет…
Положительно, сегодня был очень неудачный день для Александра Юрьевича. До крайности разгневанный увиденным, равно как и тем, что Воропаев не выказывает ни малейшего раскаяния и сожаления, Андрей Павлович нанес ему такой силы удар, что Александр рухнул, как подкошенный и даже лишился чувств.

Катя в ужасе вскрикнула, прижав руки к лицу.
- О Господи! Что же вы наделали!
- И поделом, - проворчал Жданов. – А за то, что этот негодяй с вами пытался сотворить, он заслуживает и худшего обращения.
- Но он же ничего, решительно ничего мне не сделал! – простонала Катя. Упав на колени перед Воропаевым, она прижалась ухом к груди его, пробуя уловить сердечное биение, но сквозь плотную ткань сюртука ничего не услышала.
- Да что же вы стоите, Андрей Павлович! Принесите воды!
Сорвавшись с места, Андрей Павлович принес графин из своего кабинета и, недолго думая, плеснул водой в лицо Воропаеву. Тот так и подскочил, отплевываясь и отфыркиваясь, но тут же со стоном схватился за челюсть.
- Ну вот, живехонький, - сказал Андрей Павлович без малейшего сочувствия.
- Александр Юрьевич, как вы? – с тревогой воскликнула Катя.
Воропаев осторожно подвигал челюстью.
- Прекрасно, просто прекрасно! Вы разве сами не видите?
Прошипев что-то трудноразличимое, он встал.
- Жданов, надеюсь, ты не ждешь продолжения дуэли? Радуйся, что ты муж моей сестры, только поэтому я не стану подавать в суд.
- Да тебя самого нужно отдать под суд! – рявкнул Жданов. – Не было бы здесь Кати, я
бы тебе сказал…
- Андрей Павлович, довольно! – вмешалась Катерина. – Поверьте, произошло недоразумение, и это мне следует просить прощения у Александра Юрьевича… и вам тоже, за то, что вы ударили его.
- Катя… - ошеломленно произнес Жданов.
- Вы хотели меня защитить, и это очень благородно, но поверьте, защищать не от кого, Александр Юрьевич не причинил мне никакого вреда!
- Но я видел…
- Все совсем не так, как вам показалось!
- Ну довольно уже, - резко сказал Воропаев. – Катя, едем домой, сегодня ни я, ни вы для работы не годимся.
Опустив голову, Катя последовала за ним, а Андрей Павлович, совершенно сбитый с толку, так и остался стоять посреди кабинета.
- Ну и дела, - тихо проговорил он, покачивая головой.