***

После разговора с Воропаевым Катя, видя его открытую неприязнь к ней и истолковав последнюю фразу как угрозу, ожидала, что со стороны Александра Юрьевича последуют какие-то страшные кары, притеснения и унижения. Но в действительности все оказалось куда скучнее и прозаичнее.
Александр Юрьевич, выполняя волю отца, действительно позаботился о том, чтобы Катя не голодала и не ходила в обносках. Прежняя комната осталась за ней; ела она, как и раньше, вместе с семейством Воропаевых. Но о частных занятиях с учителями уже не шло речи и книг из библиотеки Александр Юрьевич брать ей не велел. Главным же ударом для Кати было то, что Воропаев запретил ей появляться на фабрике.
Так и получилось, что последующие месяцы, хотя и не наполненные какими-то особыми тяготами и трудностями, были для Катеньки безрадостны и унылы. Катя отдавала себе отчет в том, что многие позавидовали бы такой праздной жизни и что грех ей жаловаться; но ее саму безделье отчаянно тяготило. Ей нечем было занять себя, нечем отвлечь от мрачных мыслей и горестных воспоминаний. Тут помогло бы дело, в которое можно погрузиться с головой, но этой возможности Катерина была теперь лишена. Уже просила она Воропаева, обуздав свою гордость, позволить ей хоть как-то участвовать в делах фабрики, но тот, нахмурившись, велел больше не докучать ему подобными глупостями.
- Раз уж вам так неймется, займитесь вышиванием, помогайте матушке, делайте то, чем пристало заниматься женщине, - заявил он.
- Но ведь мне совсем не дается вышивание, - тихо сказала Катя. – А на фабрике я могла бы принести действительную пользу. Умоляю, позвольте мне…
- Хватит, - прервал ее Воропаев. – Я не мой отец, и капризы ваши выполнять не стану. Разговор окончен.
- Но это же несправедливо! – воскликнула Катя, не сдержавшись. Александр Юрьевич округлил брови, всем лицом изобразив преувеличенное удивление.
- Черт возьми, вы правы! – воскликнул он. – Величайшая несправедливость на свете – то, что вам не подносят желаемое тот же час, на блюдечке! Батюшка безобрааазно разбаловал вас, Катерина Валерьевна.
- Вы мстите? - прямо спросила Катя. – В этом все дело, не так ли? Вам почему-то нужно считать меня исчадием ада, вы выдумали обо мне и вашем отце гнусную историю и сами в нее поверили, но это ложь! Ложь! А вы мстите мне за проступки, которые существуют лишь в вашем воображении!
- Ну, довольно уже, Катя, - со скучающим видом сказал Александр Юрьевич. – Ступайте к себе и займитесь вышиванием, да чем угодно займитесь, только чтобы я вас не видел.

Очевидно, что продолжать разговор не было смыслу. Катя вынуждена была подчиниться, хотя и считала, что Александр Юрьевич ужасно неправ во всем. Больше же всего ее заботило то, как сейчас обстоят дела на фабрике. Воропаев, само собой, ничего ей не рассказывал, но, судя по тому, что вид у него с каждым днем становился все более угрюмый и недовольный, и по некоторым случайно оброненным репликам, Катя сделала вывод, что дела идут не очень хорошо. Был только один человек, у которого она могла узнать, что происходит на самом деле, но сделать это было не так-то просто.

По причине траура Воропаевы не принимали гостей, но Ждановы, конечно же, приезжали к ним на правах давних друзей. Андрей Павлович, как жених и почти что уже член семьи, заглядывал частенько, но Кира Юрьевна с первой минуты завладевала его вниманием, и у Кати не было возможности переговорить с Андреем о том, что ее волновало.
Андрей Павлович, как видно, решил, что она затворилась дома из-за траура, и ни о чем не расспрашивал Катю, но однажды в разговоре заметил, что на фабрике ее не хватает. Присутствовал при том разговоре и Александр Юрьевич. Катя смешалась, не зная, что сказать; жаловаться ей не хотелось. Но тут вмешался Воропаев и сказал, что на фабрике придется и дальше обходиться без Катерины Валерьевны, поскольку ноги ее там не будет, пока он является Катиным опекуном. Андрей Павлович возмутился весьма пылко и начал язвительно упрекать Александра, тот не остался в долгу. Но в перепалку вмешалась Катя и сказала, что это было и ее желание, и что не стоит ссориться по такому ничтожному поводу. Александр Юрьевич, как показалось Кате, был удивлен ее словами, Андрей Павлович слегка растерялся и перепалку продолжать не стал. Потом, правда, улучив момент, попробовал расспросить ее наедине, убеждая не выгораживать Александра. Андрей Павлович поклялся, что постарается ей помочь всеми силами, но Катенька, подозревая, что от его усилий может стать только хуже, заверила, что помощи не требуется, и она всем довольна. Потом, правда, чуть поколебавшись, попросила его об одолжении. Андрей Павлович, пообещав сделать все, что она ни попросит, удивился безмерно, узнав, что Катеньке нужны книги и журналы. Он согласился, заслужив тем самым горячую Катину благодарность. К тому же, ей было приятно, что у них с Андреем теперь есть маленькая общая тайна.

Кире совсем не по нраву пришлось, что жених ее принимает такое живое участие в Катиной судьбе. Ее любовь, страстная и ревнивая, после смерти отца приняла даже несколько болезненный оттенок; Андрей виделся ей единственным человеком, способным дать ей радость жизни, и Кира готова была возненавидеть любого, кто препятствовал бы их союзу. В Кате она видела именно такого человека. Непрестанно жаловалась она матери на коварные происки Катерины, и Ольга Ивановна, приняв ее слова очень близко к сердцу, стала думать, как бы ей спровадить воспитанницу из дому, и желательно подальше. Выход был, простой и очевидный – замужество. И, призвав на помощь подругу, Ольга Ивановна занялась воплощением в жизнь этой идеи.

***
Маргарита Рудольфовна из самых лучших побуждений занялась устройством Катиной судьбы. Уже мысленно перебирала она знакомых людей, подходящих по положению и достатку, и нашла несколько как будто бы подходящих. Следовало теперь подумать о дальнейших действиях. Но тут одна неожиданная встреча слегка изменила первоначальные планы Маргариты Рудольфовны.

Спустя пару дней после разговора с Ольгой Ивановной увидела она давно ей знакомого молодого человека. Был это ни кто иной, как Мишенька Борщов, дальний родственник Юрия Капитоновича, которому Воропаев помог получить образование в столичном университете и поспособствовал устройству его в одну торговую фирму. Жданова запомнила Мишу как приятного, скромного и услужливого молодого человека, который относился к ней с почтительным восхищением. Ей стало интересно, что привело его в Москву – ведь Миша жил в Бряхимове и в столицу уже года три не заезжал.
Маргарита Рудольфовна приказала кучеру остановиться.

Молодой человек, узнав ее, смешался, но поприветствовал с радостью. Из беседы Маргарита Рудольфовна узнала, что приехав еще во вторник, он до сих пор не заехал к Ольге Ивановне, и была этим несколько фраппирована.

- Что же вы, Миша, третий день в столице, а Ольга Ивановна о том ни сном ни духом! – попеняла она ему. – Нехорошо это сударь мой!
Мишенька покраснел.
- Понимаете ли, Маргарита Рудольфовна, - сказал он смущенно. – Меньше всего я хочу быть своим родственникам в тягость. Я ведь не просто так приехал, я ведь дело хочу свое открыть. Боюсь, как бы Александр Юрьевич и Ольга Ивановна не подумали, что я денег хочу у них попросить, пользуясь нашим дальним родством, или поддержки их ищу. А я ведь и сам справлюсь! – с горячностью заявил он.
Маргарите Рудольфовне по душе пришлось поведение молодого человека – и почтительность его, и скромность, и понимание своего места. И тут ее осенило.
- Желание справляться со всем самому похвально, мой друг, - сказала она ласково. – Но все же, думается мне, вам понадобиться помощь, в том числе и денежная. Я не к тому клоню, что придется брать в долг, - упредила она Мишенькино возражение. – Но подумайте сами – ведь вам во всех делах ваших не обойтись без надежного помощника… точнее, помощницы. Понимаете, о чем я? – и Маргарита Рудольфовна тонко улыбнулась.
- Верно ли я вас понял?...
- Жениться вам пора, Мишенька. Самое время!
- Вы все говорите совершенно правильно, Маргарита Рудольфовна, - согласился Миша. – Но… - тут он слегка помрачнел. – Ведь я человек нездешний, обширных знакомств не имею, а злоупотреблять добротой Ольги Ивановны, и тем паче, вашей, считаю неправильным…
- Ах, оставьте эти глупости, - отмахнулась Маргарита Рудольфовна. – Вы где остановились?
Мишенька назвал адрес.
- Прекрасно! Ожидайте на днях приглашения от Ольги Ивановны.