Ой, сколько же я не появлялась! Простите, жизнь заела, спасибо, что не забываете
И даже дарите красивые картинки. Не умею писать коротко, вот и тянется история долго-долго. Но я уже придумала эпилог! Осталось довести до него героев. Итак,
Капитанская дочка, или Дамское счастье- 29.Не будь Андре так поглощен этой историей с бонами, он бы, конечно, почувствовал, что с его другом что-то происходит. Реми последние дни появлялся в своем кабинете на пару минут, а потом исчезал. В этом ничего необычного не было, для Реми работа существовала лишь постольку, поскольку не мешала ему жить, как он привык. Было очень удобно приходить на званый обед, или на богемную вечеринку, или на премьеру в опере не просто светским лоботрясом, а удачливым предпринимателем, чье имя связывалось теперь с модным домом – это придает мужчине привлекательности в глазах дам! Только раньше Реми всегда пытался утащить с собой Андре, а в последние дни уходил один.
Но в этот вечер Андре, совершенно раздавленный потрясшими деловой мир финансовыми скандалами, был даже рад, что друг куда-то исчез – обсуждать случившееся ему ни с кем не хотелось. Поэтому Андре принял приглашение своего однополчанина, который теперь держал кафе в простонародном квартале Парижа и время от времени собирал там друзей: выпить, поговорить и войну вспомнить. Ходили к нему, в основном, ветераны попроще и победнее; это в бою все равны, а в мирное время – у каждого своя жизнь, свой круг общения. Андре не то, чтобы чурался военных знакомств, но как-то все бывал занят, да и война теперь казалась такой далекой! Сегодня же ему в этой компании было хорошо: о финансах не говорили, предавались воспоминаниям, и Андре для них был не состоятельным промышленником мсье Жандро, а отчаянным пилотом «Деде-Бреге» (Деде – фамильярное уменьшительное от Андре), так как только он летал на самолете конструкции Бреге. Приятели сидели долго, пили много, пели громко. Изрядно набравшись, нестройно исполнили любимые песни французских солдат - "Мадлен" и "Был у меня товарищ". Андре тоже пел, чего почти никогда не делал, но сейчас он снова ощутил подзабытое чувство военного братства. Он смотрел на бывших однополчан и думал, как ему повезло. Видел же на войне, как легко потерять жизнь или стать инвалидом. Ведь окажись огонь беспощаднее, и вместо следов ожогов на боку, у Андре могло бы оказаться обожженное лицо, а это страшно. Тогда бы не до модного дома ему было. В начале XX века успехи пластической хирургии были скромны, а разрывные снаряды исправно делали свое дело, и после войны в воевавших странах насчитывались тысячи живых, но обезображенных молодых людей, обожженных или с лицами, кое-как скрепленными металлическими пластинами. Вот и у хозяина кафе лицо с одной стороны нормальное, а с другой – лучше не смотреть. После всего пережитого, так жить хочется, каждую минуту, каждый день, ничего не пропуская, ничего не откладывая. Так неужели Андре не справится с какими-то финансовыми неприятностями! И есть, кому помочь, Катя рядом…
Собравшиеся тем временем затянули застольную песню, что поется исключительно в мужских компаниях, с бодрым припевом «A la tienne, Etienne!» A la tienne, mon vieux!» 'Твое здоровье, Этьен! Твое здоровье, старина! Без этих проклятых баб мы бы были счастливы! Твое здоровье, старина! Без этих проклятых баб все бы мы были братьями! ' Далее разговор пошел уже об этих самых «проклятых бабах», т.е. о женщинах. Кто-то вспомнил, что у Жандро была тогда «блондиночка, красотка, каких мало», и с него потребовали ответа, куда она подевалась. Андре отмахнулся, мол, было да прошло. Но напоминания о бывшей невесте оказалось достаточно, чтобы внутренний голос ему подсказал: «Твои неприятности связаны с Клер. Без нее не обошлось!».
Реми Мален, известный всему Парижу ловелас, сам не заметил, как очень серьезно увлекся женщиной. Мысли о любви он не допускал и всегда считал это чувство чем-то вроде болезни, полагая, что он этой заразе не подвержен. Он искренне полагал, что его отношения с Клер, это отношения охотника и дичи – он за ней охотится и вот-вот он ее настигнет. На самом деле, самоуверенный охотник уже перешел в разряд жертвы, а очаровательная «дичь» осторожно, но ловко, направляла его туда, куда было нужно ей. Он не замечал того, что она все время переводит их разговор на Андре, постоянно, но осторожно интересуется, как дела в «Счастливом дне».
Отношения двух закадычных друзей, Андре Жандро и Реми Малена, выглядели безоблачными, однако был в них некий трудноуловимый подтекст. Реми и Андре были неразлучны с начального класса лицея, и, на первый взгляд, ведущим в их связке выступал Реми, но на самом деле все обстояло сложнее. Реми иногда вспоминал историю со старинной башней во дворе лицея: идея залезть туда принадлежала Реми, но воплотилась она в жизнь в тот день, когда Андре с этой идеей согласился. Реми залез, дрожа от страха, на верхнюю площадку, а Андре полез выше – на зубцы. В результате влетело обоим, однако Андре мог утешаться тем, что весь лицей знал – Жандро забрался туда, куда не залезал никто. И получалось, что своими достижениями Реми постоянно оказывался обязан Андре. Журналистом он стал, потому что удачно рассказал об авиации, но он-то о ней рассказывал, а Андре летал. И нынешним своим положением (а также заработком) он обязан Андре, придумавшему «Счастливый день». И почему-то часто оказывалось так, что люди, чьего внимания добивался Реми, в конце концов обращали внимание не на него, а на его не очень-то красноречивого друга. Вот последний пример: американец, журналист и начинающий писатель Эрнст с удовольствием принял приглашение на ужин, но весь вечер проговорил про войну с Андре.
Реми и Андре обычно не скрывали друг от друга своих любовных историй, и об отношениях Андре и Клер Реми, конечно, знал. Однако подробности их расставания остались ему неизвестны. Но теперь хватило нескольких небрежно брошенных Клер слов, чтобы Реми поверил: это она бросила Андре и очень этим довольна.
Узнав от своих приятелей-репортеров о мошенничестве с бонами, Реми несколько приуныл: ведь это он представил Рауля фон Киршберга Андре, и всячески способствовал их сближению. Но Мален быстро убедил себя, что Андре сам виноват: одно дело светское знакомство, а совсем другое – доверять светским львам свои финансы. К тому же все обошлось, ведь Андре успел выкупить арльские боны. Про боны из Перпиньяна Реми не знал, так как всегда мало интересовался инвестициями. Он и про Арль-то помнил только потому, что неоднократно гостил в Камарге.
На следующий день Андре усадил Катю подсчитывать ущерб, а сам, устав ломать голову над управленческими проблемами, которые казались неразрешимыми, сбежал из кабинета и занялся любимым делом – обходом магазина, складов, мастерских. В подвале, на складах он и застрял, решив, что кладовщики неправильно уложили товар – изделия могут помяться, а то и порваться. Он лично принялся перетаскивать тяжелые коробки, находя в этой работе успокоение – думать не надо, знай таскай и складывай.
Реми пришел в «Счастливый день» поздно, заглянул в кабинет Андре. В кабинете сидела его незаменимая помощница. Реми против мадмуазель Катрин ничего не имел. Но она его раздражала; в представлении Малена нормальная работающая женщина – это продавщица, гувернантка, наконец, секретарша, в меру хорошенькая, в меру глупенькая и предсказуемая. Эта же особа разбиралась в недоступных Реми финансово-экономических сложностях, готовила магистерский диплом, отличалась полным равнодушием к своему внешнему виду и, вместо того, чтобы соглашаться с вышестоящими, вступала с ними в спор.
Мадмуазель доложила, что патрон инспектирует склад. Спускаться на склад Малену не хотелось, и он уже решил сбежать, но тут судьба подбросила ему интересный материал для размышлений. Мадмуазель Катрин попросили подойти к стойке в приемной, и Реми вышел вместе с ней. У стойки стоял солидный курьер в ливрее; удостоверившись, что перед ним мадмуазель Пушкареф, он под расписку вручил ей под роспись конверт из плотной бумаги.
- Позвольте, мадмуазель, - удивился Реми. – Я эти конверты знаю, это фирменные конверты юридической конторы «Англад и сыновья». Какие у вас с ними дела?
Катя лишь недоуменно пожала плечами. Об этой юридической конторе она, конечно, слышала – самые дорогие юристы Парижа, работают только с очень и очень состоятельными людьми. Говорят, их адвокаты выигрывают любой процесс, им доверяют самые щекотливые дела, вплоть до государственных тайн. Зачем им скромная секретарша из семьи иностранцев, которых Франция приютила из милости? Катя вскрыла конверт, где оказалось приглашение лично посетить контору «Англад и сыновья», захватив с собой удостоверение личности.
И в тот же вечер Реми рассказал о письме, полученном Катей, Клер, как рассказал ей раньше о проданных бонах арльского банка.
В этот день Катю отвез домой на своем автомобиле Милко. К концу рабочего дня ей пришлось наведаться в мастерскую, чтобы прояснить кое-что в документах на оплату. Кутюрье был непривычно благодушен и спокоен. Оказалось, на то была причина: его отец уже вернулся домой и успел с одним знакомым, направлявшимся в Париж, передать сыну письмо.
- Катрин, ты и твои родители – мои благодетели. Отец со мной помирился, разрешил старшей сестре мне написать, а ближе сестры у меня никого нет. Я – твой должник, а я привык долги отдавать. Прямо сейчас и начнем – раздевайся!
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Соскучилась я сильно-сильно по Парижу двадцатых 
от жанихов будет не отбиться..
