Tatyana-gr, Катенька 2323 - большой мерси!
Надеюсь, несмотря на нечастое появление автора, читатели еще помнят, что делали герои в предыдущих главках. Продолжим, не слишком ли растянуто? А то у меня задумки разного формата, бодрее и покороче, или неторопливо и подлиннее.
Капитанская дочка, или Дамское счастье - 17.
Это была действительно девушка, в полосатой фуфайке и в широких брюках, к которым парижане уже стали привыкать, поскольку велосипед уверенно входил в моду. Канотье на голове не удержалось и болталось на ленточках за плечами, так что скрыть две косички с бантиками на концах уже было невозможно.
Что-то эти косички Андре напомнили. Причем он вспомнил не человека, не событие, а собственные давние ощущения – как будто бы с ним случилось что-то хорошее и теперь можно вздохнуть с облегчением, улыбнуться и забыть о страданиях. Только то, что вызвало к жизни эти ощущения, словно было погружено в плотный туман.
Ему показалось, если незнакомка повернется, этот туман рассеется, и он вспомнит. Но тут девушку закрыла от Андре широкая спина одного из гребцов. Не он один хотел посмотреть на эту особу; остальные участники соревнования очень оживились, поняв, что победителей вела к победе мадмуазель. Катя оказалась окружена целой толпой спортсменов и зрителей.
Каражак, чувствовавший ответственность за «сестричку Николя», решил, что Катрин надо спасать. Прикрикнув на слишком назойливых и раздвинув толпу любопытных, он обхватил несколько испуганную Катерину за плечи и повел ее к ресторанчику – она сказала, что хочет переодеться. Остальные «Сорбоннагры» эскортировали парочку, отрезав ее от желавших познакомиться с героиней дня. Андре двинулся было за ними, но дорогу ему преградил тот самый продавец из отдела тканей, решивший, что хозяин явился посмотреть на заплыв. Разгоряченный соревнованиями, молодой человек, забыв о приличиях, буквально вцепился Андре в рукав:
- Мсье Жандро! Какая честь для нас! Вы пришли нас поддержать! Я так рад. Вы меня помните? Антуан Дюрок из отдела шерстяных тканей. Может быть, вы почтите своим присутствием наш скромный обед?
Тут продавец увидел Реми и совсем захлебнулся от восторга:
- И мсье Мален здесь! Позвольте вам представить моего брата, который мечтает работать в «Счастливом дне»… Продавец – наша фамильная профессия, ваш магазин – лучшее место в Париже …
В общем, когда Андре удалось отвязаться от льстивого продавца, девушка и ее спутник уже исчезли за дверями ресторанчика.. Реми взбрело в голову попробовать сесть на весла, и Дюрок, гордый тем, что по-дружески может пообщаться с другом самого хозяина, препроводил его к лодке, а Андре резонно решил, что раз девица вошла в ресторан, значит, она оттуда и выйдет, надо только подождать.
В ресторанчике «Гужон д’Ор» («Золотой Пескарь») уже сдвигали столы, расставляли посуду и бутылки. Верзилу-студента, который увел рулевого, Андре заметил около лестницы – тот явно ждал девушку. Ну что же, решил Андре, постоим в сторонке, подождем эту фею. Минут через десять по лесенке спустилась «фея»: очки, серый бесформенный жакет и длинная черная юбка, на голове – низко надвинутая шляпка-клош, которую Андре сразу же узнал – он едва не фыркнул, когда увидел ее на своей помощнице – сова совой, да и только. Но как сюда попала его многоумная сотрудница? И где девушка из лодки? Наверное, не будь в руках у мадмуазель канотье с зеленой лентой (головной убор не влез в сумку), недоумение Андре так бы и не развеялось, но канотье все объяснило – лихой рулевой команды победителей оказался скромнейшей и ученейшей помощницей Андре . Это его так поразило, что вытеснило из головы те драгоценные искорки воспоминаний, которые вспыхнули было при виде косичек.
- Мадмуазель Катрин, что вы здесь делаете? – брякнул он.
Она, похоже, смертельно перепугалась, а дюжий студент тут же встал на ее защиту.
- Мсье, мадмуазель не общается с незнакомыми людьми.
Андре разозлился: какой-то студентишка смеет указывать ему, как разговаривать с его служащей. Катя поспешила объяснить – это ее патрон, хозяин магазина. Каражак нехотя извинился.
Кате очень хотелось побыстрее исчезнуть, тем более, что надо было еще добежать до станции, чтобы успеть на поезд до Парижа. Каражак вызвался проводить ее до поезда, потом он намеревался вернуться на банкет, но Андре все эти планы разрушил, заявив властным тоном:
- Молодой человек, я понимаю, вы обещали семье вернуть мадмуазель Катрин в целости и сохранности. Я приму эти обязательства на себя, тут рядом мой клуб, мы возьмем машину с шофером, и я доставлю мадмуазель в Нейи. А вы, будьте любезны, сообщите моему другу, мсье Малену (он там лодке пожелал покататься), что я уехал, но про мадмуазель не говорите, она, я полагаю, хочет сохранить инкогнито.
Каражака такой поворот дел вполне устраивал; о Катрин позаботится не кто-нибудь, а солидный, состоятельный человек, и прогулка в автомобиле до Нейи гораздо приятнее, чем путешествие на пригородном поезде в вагоне второго класса.
Андре и сам не знал, почему вдруг ему так захотелось отвезти девушку домой. Уж очень было заметно, что ей неуютно среди шумной толпы, с любопытством на нее глазевшей. Почему-то захотелось избавить ее и от комментариев Реми, пусть упражняется в острословии на ком-нибудь другом.
Решительно взяв Катю под руку, Андре повел ее через парк к клубу, где и потребовал клубную машину. Когда они с Катей разместились, шофер, осведомившись об адресе, сразу же опустил стеклянную перегородку, отделявшую его от заднего сидения, и устремил взор на дорогу: он давно служил в клубе и прекрасно знал, как себя вести, если гость отъезжает от клуба с дамой, правда, дама у этого гостя что-то не очень, но у богатых людей свои причуды.
Катя забилась в угол и опасливо поглядывала на своего патрона – как он отнесся к столь необычной роли, в которой она перед ним появилась. А Андре подумал, что к мадмуазель надо внимательнее присмотреться – в тихом омуте, как известно … а для начала порасспрашиваем:
- Ну и как вы оказались в роли рулевого?
Катя, преодолев смущение, начала объяснять: заболел кузен, любитель гребли, надо было помочь, больше некому было…
- А вы всегда помогаете, когда больше некому? – не без иронии осведомился Андре.
Ответ прозвучал неожиданно твердо:
- Да, если это в моих силах и если я считаю, что так правильно.
Андре понял, что его вежливо, но осадили и, демонстративно отвернувшись к окну, стал любоваться пейзажем.
До Нейи они доехали очень быстро: шофер часто отвозил гостей именно в этот фешенебельный пригород и уверенно рулил по дорогам через поля, заставляя жаться к обочинам немногочисленные крестьянские повозки. Из автомобиля Катя выпорхнула и исчезла за кирпичной оградой так быстро, что Андре даже попрощаться с ней не успел.
Этой ночью Андре приснился кошмар: падает его самолет, падает прямо в реку и вот он уже в воде, темные воды его затягивают, вот он уходит с головой, но пока еще не глубоко и сквозь зеленоватую толщу воды пока видны солнечные блики. Он рвется наверх, туда, к солнцу, но не хватает дыхания, иссякают силы. И вдруг кто-то его зовет, оттуда, сверху, зовет голосом, взглядом, прикосновением и словно вытягивает из давящей глубины. Становится светло, но белым-бело, появился свет, но пока нет цвета. А потом он видит на этом белом фоне лицо - огромные карие глаза, нежный овал лица, ласковую улыбку – ангел, только ангел с косичками, и синяя ленточка в каждой косичке. Он проснулся и вспомнил, вспомнил госпиталь, вспомнил имя - Катя, даже вспомнил, что, кроме ее нежного голоса, слышал еще один, мужской. Так это она? Конечно, она.
Но утром, когда он, проснувшись и приведя себя в порядок, сел в автомобиль и снова из пилота, известного своей храбростью, стал мсье Андре Жандро, состоятельным промышленником, владельцем одного из лучших магазинов Парижа, ночное виденье померкло, и он засомневался - возможно ли такое совпадение? Была ли та девушка действительно такой, какой она ему привиделась?. Тогда, четыре года назад, он расспрашивал мать о «девушке с косичками», но Маргерит ничего не могла сказать сыну – она никакой девушки с косичками в госпитале не видела. Отца он не расспрашивал, а напрасно: мсье Поль был единственным, кому доктор Мартине подробно рассказал о русской девочке, которая отвезла в Париж фото его сына. Но мсье Жандро-старший был очень осторожным человеком, деньги он для барышни оставил, а вот сыну про нее рассказывать не стал: его сын возвращался к своей жизни, к людям своего круга, лучше оборвать те нити, что связывают его с госпитальным прошлым; эти русские так непредсказуемы, мало ли как может с этой девушкой все обернуться…
Утро началось, как обычно, с обсуждения с помощницей дел на ближайшие дни (почему-то она всегда при этом вставала у его стола, как по стойке «Смирно» ). Она сообщила, что важного было в свежей почте, и протянула ему одно из писем:
- И вот еще, Ассоциация военных летчиков приглашает вас в пятницу на встречу на аэродроме Ле Бурже.
Андре отрицательно покачал головой:
- У нас в пятницу визит на фабрику.
- Но там нет ничего срочного, можно отложить, а документы отправить на фабрику с курьером.
Судя по уверенному тону, помощница и не сомневалась, что патрон радостно устремится в Ле Бурже.
По лицу Андре словно тень пробежала. После войны он сел в самолет только раз. Никто не спрашивал, почему он совсем забросил свои любимые самолеты. Все выглядело вполне естественно – солидный мужчина занят делом и расстался с юношескими увлечениями. Но все обстояло сложнее.
Три с половиной года назад, вскоре после окончания войны, бывший однополчанин Андре, оставшийся в авиации, пригласил его на аэродром посмотреть на обновленный самолет Бреге. Авиаторы «поднимали на крыло» новое дело – авиапочту, а в недалеком будущем предполагали открыть и пассажирские авиалинии (авиапочта появилась в 1919 г., а пассажирская линия Париж-Лондон стала действовать с 1922 г. – автор). Самолет был замечательный и, зная страсть Жандро к аэропланам, приятель предложил ему сесть на место пилота:
- Это, конечно, нарушение, но, думаю, тебе не терпится эту машину погонять.
Андре улыбался, радостно кивал, а в глубине души чувствовал, что не хочется ему садиться в самолет, вот не хочется и все! Он придумал отговорку – рука после ранения иногда побаливает, вот и сегодня что-то ноет. Но от приятеля было не так-то легко отделаться:
- Ох, прости, про ранение не подумал, но не хочу тебя лишать удовольствия, давай я сяду за пилота, а ты в кресло пассажира, сделаем кружок над аэродромом, хоть так насладишься полетом.
Возражать Андре было нечего, и он полез в самолет. Творение конструктора Бреге было выше всяких похвал: взлет мягкий, набор высоты быстрый, но, едва они взлетели, как, вместо зеленого поля аэродрома и серых черепичных крыш, Андре стал чудиться внизу песчаный берег; вместо ровного гула винтов ему послышался грохот снарядов и совершенно явственно потянуло запахом гари. Разумом он понимал, что все это – только след войны, но разум никак не мог справиться с давившей на него памятью о войне. Он сумел взять себя в руки, приятель ничего не заметил, но Андре понял, что путь в небо ему заказан. С тех пор Андре Жандро, к самолетам не приближался.
Он никогда никому об этом не говорил, даже Реми не знал и по-прежнему считал своего друга бесшабашным любителем высоты. А теперь вот эта глупая девчонка настаивает на своем:
- Так я звоню управляющему фабрики и отменяю ваш визит, мсье Жандро?
Андре вспылил и рявкнул:
- Вам что, непонятно, что я туда ехать не собираюсь?
Она словно сжалась от его резких слов и пробормотала:
- Простите, простите, я понимаю, после того, что вы пережили…
И Катрин перешла к следующей папке – счета за неделю. Андре слушал внимательно, последнее время сильно возросли расходы, несколько помещений отремонтировали неудачно, пришлось переделывать. Но тут его словно кто-то сильно встряхнул: «После того, что вы пережили…» - а откуда ей знать, что он пережил?
Он вскочил из-за стола, ничего не объяснил и быстрым шагом вышел из кабинета.
Он прошелся по этажу, спросил какую-то ерунду у Мари, постоял на своем любимом месте – у верхней площадки лестницы, откуда был виден весь магазин. Когда Андре вернулся – Катя сидела за своим столом и пыталась погрузиться в изучение бумаг, уговаривая себя, что ничего страшного не произошло: она уже заметила, что ее шеф весьма импульсивен; видно о чем-то вспомнил, вот и убежал.
Андре подошел к столу, зачем-то присел у края так, что смог заглянуть Кате в лицо снизу вверх, поймал ее недоуменный взгляд и впервые она услышала из его уст русскую речь. Не отрывая взгляда, он вполголоса произнес:
- Катя, скажи, это же ты, Катя, ты?
|
Но Катерина - вне конкуренции. 
Наконец-то вспомнил, они станут ближе, но родители обязательно напомнят Андре о людях не его круга...
