На работу ехали торжественно: сначала Катя с папой, а позади Жданов. Андрей вел себя прилично: из машины не выскакивал, не сигналил, не подмигивал даже. Ехал себе и ехал. Когда Катя с утра выскочила на крыльцо, его машина уже стояла в нескольких метрах от подъезда.
Валерий Сергеевич будущего зятя, конечно же, заметил, но усиленно делал вид, что нет, только косился на дочь, контролируя, чтобы она не вертелась, так и норовя оглянуться назад.
Катя совсем не удивилась, увидев машину Жданова. Разумеется, он выехал из дома так рано, что даже московские пробки еще не проснулись. И, конечно, долго смотрел в её окна и даже - наверняка - всерьез жалел, что так высоко, снежком не дотянешься. И бесполезно терзал кнопки телефона, так и не решившись написать смс-ку “выгляни на улицу”. Наверняка ему стало жаль будить её, Катю, ведь всякий знает, что самые сладкие сны - за час до звонка будильника.
Катя ехала на работу и всем сердцем жалела Андрея: такого большого, такого сильного, и такого неприкаянного. Сама она спала вполне спокойно, вдоволь нашептавшись с мамой, убаюканная её руками в своих волосах. И теперь терзалась угрызениями совести: что она за невеста такая, которая дрыхнет без задних ног, пока жених не находит себе места!
Перед входом в “Зималетто” маячил Малиновский. Потапкин посматривал на него подозрительно, опасаясь неуместной конкуренции.
- Жданыч! Жданыч! - с отчаянием вскричал Роман, бросаясь вперед с таким пылом, что едва не сбил Пушкаревых с ног. - Жданыыыыч!

- И ты?
- А что я! Я домой поехал!
Малиновский со стоном уронил голову на шаткий стол.
Жданов подождал, пока старенький чайник вдоволь напыхтится и щелкнет выключателем. Залил кипятком растворимый кофе.
- Итак, давай сверим показания. Ты приехал в клуб, познакомился с идеальной блондинкой - ноль девяносто шестьдесят девяносто.
- Ноль - это? - заинтересовался Роман, поднимая голову. Его ноздри жадно затрепетали, уловив запах “Нескафе”.
- Коэффициент интеллекта, мой юный друг. Intelligence quotient, по-русски говоря: ай кью.
- Я сказал ей, что прилетел с Галлифрея в синей будке и хочу познать любовь земной женщины.
- А она?
- Она спросила, ко мне или к ней.
- А ты?
- А что я! Я домой поехал!
- Смотри-ка, - Жданов поставил кружку перед другом. - Ты продолжаешь настаивать на этой версии.
- Я говорю правду, брат! - Малиновский рванул на себе ворот рубахи. Андрей посветил ему в лицо выключенной настольной лампой. Роман не отводил глаз и преданно моргал.
- Ты поехал домой, потому что дома тебя ждали две блондинки? - выдвинул новое предположение Жданов.
- Я поехал домой, - Малиновский тревожно вскочил, выглянул в коридор, убедился в том, что их никто не подслушивает, а потом сказал на ухо Андрею зловещим шепотом: - потому что мне стало скушно.
- Скушно?
- Скушно!
Жданов сделал несколько глотков кофе. Приложил ладонь ко лбу Малиновского. Шариковой ручкой послушал его сердце.
- Вот так - ни с того ни с сего тебе стало скушно знакомить со своей коллекцией раритетных смычков идеальную блондинку?
- Доктор, это лечится?
- Симптомы очень серьезные, - Андрей сел за стол и стал размашисто писать на листке бумаги. - Смею предположить, что вы влюбились, больной!
- В кого? - испуганно отшатнулся Роман и принялся озираться по сторонам, словно ожидая увидеть за спиной объект своей влюбленности.
- Ну это я не знаю, - Андрей подул на штамп “оплачено”, который завалялся в этих старых столах еще с советских времен и тиснул его на бумажку.
Малиновский читал долго.
- У вас, у врачей, отвратительные почерка, - пожаловался он. - Что тут прописано? Цианид?.. Слушай, - новая мысль потрясла Романа. - А может, она воздушно капельным, а?
- Кто?
- Любовь! Не чихай на меня ею! Лучше уж сифилис.
- Тут уж как повезет, - философски отозвался Андрей. - Бывает, так и все сразу. По блату.

Финансовый директор компании “Зималетто” Николай Антонович Зорькин виновато вытер вспотевшие ладошки о не слишком чистую скатерть. Салфеток в производственной столовке не признавали.
- Лиза, - сказала сидящая напротив него девушка в голубом халатике и захихикала.
Малиновский за соседним столом перестал подбрасывать фрикадельку и подбадривающе закивал, заподмигивал, заулыбался, словом - задергался. Жданов снисходительно и равнодушно жевал сосиску.
У Лизы был богатый внутренний мир - размера этак четвертого, не меньше. Голубые круглые глаза и пухлый рот. На Зорькина она смотрела с умилением.
- А между прочим, - сказал Малиновский негромко. - Вот из таких Лиз получаются отличные любовницы. Себе присматривал, но ведь я добрый. Последнее отдам нуждающимся.
- Меценат.
- Филантроп.
- Альтруист.
- Апологет.
- Гармонист.
Они замолчали, глядя на то, как Лиза перемешивает ложечкой чай для Зорькина. Что там перемешивать, если эта сомнительная жидкость из сомнительного котла была налита, оставалось загадкой.
- Простенький такой вариант, - вынес вердикт Жданов. - Незатейливый. Не Волочкова, конечнно.
- Ох, насколько же она не Волочкова.
- Совсем не Волочкова. Но тоже хорошо.
- Простенько.
- Незатейливо.
- Завидно стало, Жданов? - вкрадчиво спросил женский голос.
- Кать, тут с какой стороны посмотреть. С одной стороны - ведь никаких хлопот, терзаний там, капризов, - принялся объяснять Андрей. Потом буквально подскочил на стуле. - Катя?!?..
- А мы вам пирожки принесли. Из “Ромашки”, - сказала Шура, возвышаясь над Пушкаревой.
Малиновский уронил фрикадельку на пол. Зачем-то полез поднимать. Выпрямившись, так и держал её двумя пальцами, не зная, что с ней делать дальше.
- Давайте сюда, Роман Дмитрьич, - скомандовала Шура, достала из кармана лист бумаги, смастерила кулек, завернула туда фрикадельку, выбросила её в мусорку, откуда-то принесла чистую тарелку, разложила пирожки, поставила на стол два бумажных стаканчика с “Экспрессо”.
Все это время Жданов и Пушкарева просто улыбались друг другу, похожи на две зомби-рыбы.
Зорькин и Лиза придвинулись друг к другу головами.
Малиновский вдруг вскочил и принес Шуре стул.
- Садитесь, Шура, - сказал он громко. - Разделите со мной эту трапезу.
- Джо не делится едой, - отозвалась она машинально.
Жданов встрепенулся.
- Вы обедайте пока, - велел он. - У нас с Катериной Валерьевной совещание. Срочное. Роман, кабинет будет занят. Час. А то и два.
- Меня Кира ждет через двадцать минут, - опомнилась Катя.
- Шура! - рявкнул Андрей.
- Я предупрежу Киру Юрьевну, - ответила она, - что Екатерина Валерьевна занята на производстве.
- А что ты кричишь, Жданов! - запоздало возмутился Роман. - Взяли моду - кричать!
- Скушайте пирожок, Роман Дмитрьич, - повернулась к нему Шура. - С вишней!

- Слушай, - Катя как-то ловко вывернулась из рук Жданова, - я тут такую штуку придумала.
- Ты тоже про пожарную лестницу подумала, да?
Она вытаращилась на него с изумлением.
- Про что?
- Катя, послушайте! Ведь если лестницы ставят – значит, это кому-нибудь нужно? Значит – кто-то хочет, чтобы они были?
- Пожарные, наверное, - моргнула Катя. Жданов захохотал.
- Пожарные и влюбленные! Живет моя отрада в высоком терему, и далее по тексту, Кать!
- А, - сообразила она. – Тридцать три утюга подоконнике – папа заснул. Стрельба по городским укрытиям – явка провалена. Андрей, ты что, подросток? Ты неделю без секса прожить не можешь?
- При чем тут секс, - возмутился Жданов, - я без тебя не могу! Отвык, совершенно. Привык абсолютно! Так что ждите меня, Екатерина Валерьевна, ровно в полночь.
- Андрей, - Катя, смеясь, застегивала пуговицы на блузке. Андрей их расстегивал. Оба были при деле. – Март на дворе! Окна заклеены!
- В смысле? – не понял он.
Кто-то стучался в дверь. Ручку на дверь в кабинет так никто и не прикрутил, и на стук Жданов с Катей внимания не обращали. Ходят там всякие в рабочее время, делать им больше нечего.
Катя вздохнула. Заклеенные на зиму окна были явно вне понимания Андрея Жданова. Он несколько дней понять не мог, зачем она яичную скорлупу собирает. И слова «рассада, удобрения» были ему не знакомы.
- Андрей, я придумала, что нам делать с твоим ремонтом на производстве… Слушай, ну у тебя и смета, это же просто имперский размах. Я её, к слову, сократила слегка…
- Слегка, Катя? – оторвался от её пуговичек Жданов. – Насколько слегка?
- Да мелочь такая… процентов десять или, скажем, тридцать…
В дверь уже методично долбили ногой.
- Тридцать процентов? Ты с ума сошла?
- А ты с ума сошел такие цифры мне подсовывать?
- Пушкарева, открой уже! – это был голос Зорькина.
Жданов поднял бумажные жалюзи и показал Зорькину кукиш.
- Мы заключим договор на пошив фирменной одежды строительным фирмам, а они нам ремонт сделают. Взаимозачетом! – сказала Катя.
- Представляю, как обрадуется Милко!
- Андрей, да открой ты дверь, - Катя попыталась прорваться к выходу, но Жданов её за талию подхватил и поставил в угол.
- Стой спокойно… Кать, это сколько же мы роб должны пошить, чтобы в смету вписаться!
- А мы на несколько лет договор заключим… Слушай, ну хватит издеваться над Колей! Видишь же, у него что-то срочное!
- Пришли мне свой вариант моей сметы… Но учтите, донна Катарина, я буду драться за каждое сентаво! Слушай, ну он назойливый у тебя…
- Наверное, это что-то очень важное для компании.

Зорькин, действительно, был крайне взволнован. Оглядываясь и прислушиваясь, как в шпионском фильме, он увлек Катерину в какой-то пыльный закуток, где стоял короб с песком и висело пожарное красное ведро.
- Кать, послушай, тут дело такое…
С совершенно отрешенным видом к ним подошел начальник производства Иван Васильевич, достал из ведра бутылку водки, сделал несколько глотков, и засунул бутылку обратно. На Катю и Колю он посмотрел неодобрительно, мол шляются тут всякие.
- Во дает, - сказал ему вслед Зорькин.
- Известный трюк, - ответила умудренная мировой классикой Катя. – Коль, ты чего хотел-то?
- Пушкарева, в общем, - друг детства замялся. – Мне хата пустая нужна.
- Что тебе нужно?!
- Ну Лизу вечером куда-то же надо пригласить. А она в общаге живет.
- Зорькин, - разозлилась Катя, - ты думаешь, я втихаря сдаю квартиры на сутки? Ты спятил со своими женщинами. Иди к Малиновскому, он в ответе за тех, кого приручил! А еще лучше – посоветуйся с женой.
- Точно, - обрадовался Зорькин. – Малиновский!

Шура сидела за своим столом и печатала документы. Темп набора текста то ускорялся, то становился более медленным – это зависело от аккомпанемента, раздававшегося из кабинета Кати.
В помещение влетела Кира.
- Пушкарева у себя?
- У себя, - отозвалась Шура, - только…
Кира и сама уже слышала это «только». Что-то, а Ждановский яростный рык она узнавала моментально.
- И чтобы эти балки потом всем на голову, да, Екатерина Валерьевна!
- Это называется новые технологии, Андрей Павлович!
- А что там происходит, Шура? – уточнила Кира.
- Так ведь это, - секретарша пожала плечами, - смету согласовывают.
- А сейчас почему так тихо стало?
- Целуются, наверное.
- Нет, это уже слишком, - разозлилась Кира и решительно вошла в кабинет.
Шура помахала ей вслед рукой. Без Амуры ей было скучно тут сидеть. Выручил телефонный звонок.
- Шурочка, спасите, - замогильным голом сказал Малиновский. – Кажется меня сегодня выставили из собственной квартиры. Из собственной квартиры выставили меня, Шурочка.
- Приезжайте, - уже ничему не удивляясь ответила Кривенцова. – Только, Роман Дмитрич, купите по дороге…
- Мартини, сыр, фрукты? – с готовностью подхватил бывший шеф.
- Монополию. Игра такая настольная, знаете?
На том конце трубке повисло молчание.
- Монополию? – сдавленно переспросил Малиновский.
- Ну чем-то же нам надо будет вечер занять, - пояснила Шура.
- А ну да… - так же полу-удушено согласился Роман, - чем же еще…
Из Катиного кабинета вышла разъяренная Кира.
- Шура, ну это просто безобразие, - сказала она. – Это не компания, а какой-то бордель! И пригласите ко мне, пожалуйста, Милко.
В ожидании великого дизайнера Кира крутилась в президентском кресле. Туда-сюда.
Пушкарева и Андрей действительно целовались, когда она к ним зашла. Как это так можно – кричать и целоваться одновременно, Кира не понимала. И Пушкарева еще посмела сказать «стучаться нужно, Кира Юрьевна».
Спокойно так сказала, как будто не занималась на рабочем месте черт знает чем.
Ну ничего, она им отомстит. Сейчас Кира расскажет Милко об этой бредовой затее со спецодеждой, да еще и накрутит маэстро, мало этой Пушкаревой не покажется.

Покрутившись в пустой кровати, Катя не выдержала и позвонила Андрею. Ей вдруг очень захотелось услышать его голос. Пока он был рядом с ней, ей казалось, что все и правда хорошо, что свадьба действительно будет, и Андрей её действительно любит, и вообще. Но стоило Кате остаться одной, как сомнения снова начинали терзать её.
Долго смотрела на часы – почти полночь – не разбудить бы, и все-таки набрала номер.
Жданов взял трубку не сразу. Слышно было музыку и голоса.
- Катюш, - сказал он озабоченно, - я пока занят.
Помолчала, кусая губы. Хотелось спросить где он и с кем, но не спросила.
- Я просто так позвонила, - сказала, наконец, ощущая себя Кирой. – Не буду тебя отвлекать.
- Да, спасибо. Кать, разведка донесла, что весенняя коллекция Фонтано очень похожа на коллекцию Милко. А у этого гения очередная истерика, Кира ему про спецодежду донесла. Я тебе завтра все подробно расскажу, хорошо?
- Хорошо, - ответила она.
- Ну все. Я тебя люблю.
Катя положила трубку и сунула ноги в тапочки. Закуталась в шаль. Ей вдруг стало очень холодно.
Старенький комп долго ворчал, включаясь.
«Весенняя коллекция Фонтано» - набрала Катя в поисковике. И яндекс ей услужливо выдал лицо этой коллекции.
Тонкие брови, кокетливый взгляд, томная улыбка.
Валерия Изотова. Разведка господина Жданова.

34.
Утром к Пушкаревым пришел позавтракать самодовольный и прям-таки лоснящийся от успешной ночи Зорькин.
- Сколько волка не корми, он все равно за блинчиками придет, - заметил Валерий Сергеевич ехидно. – И никакими женитьбами это не исправить!
По дороге на работу, удобно утроившись на заднем сидении машины Валерия Сергеевича, Николай пытался посвятить Катерину в подробности их с Лизой отношений.
- Ну вот что, Коля, - решительно прервала его Катя, - я знать ничего не хочу о том, как ты проводишь свой досуг. Ты женатый человек, и спать с другими женщинами… подло!
- Так я формально женатый человек, - изумился Зорькин.
- Тогда разводись, - отрезала Катерина. – Силой тебя никто в этом цирке не держит. Но если ты живешь с Кирой, то и живи с Кирой.
- Так ты же сама меня к Малиновскому отправила!
- К Малиновскому, а не к бедной Лизе! Я думала, он тебя галстуки научит завязывать!
Все это было не слишком справедливо, поскольку Катя изначально предполагала, что спектр педагогических услуг Романа не ограничится теорией, и мальчики так или иначе подойдут к практике, но этим утром вся неприглядность собственной Катиной затеи вдруг вырисовалась во всей красоте.
Зорькин пригляделся к подруге – бледная, под глазами круги, губы плотно сжаты.
- Ууу, Пушкарева, - заметил Коля, - ты щас прям как боеголовка массового поражения.
Катя сразу отправилась в мастерскую к Милко, не заходя в свой кабинет.
- Пришла вредительница, - приветствовал её маэстро.
- Милко Вуканович, - серьезно сказала Катя, - нам нужен этот заказ от строительных компаний, и если они объявят тендер, «Зималетто» примет в нем участие.
- Чтобы какие-то мужланы оценивали мой гений!
- Именно так, - кивнула Катерина. – И если это потребуется, наша компания будет шить спецодежду не только для строителей, но и для сантехников. А если это ниже вашего достоинства, то мы наймем еще одного дизайнера, специально для развития отдела форменной одежды. Но, учтите, вам придется делить с ним одну мастерскую на двоих.
Ольга Вячеславовна закрыла глаза, ожидая взрыва.
Милко, вполне ожидаемо разразился гневной тирадой, но Катя отмахнулась от его возмущения.
- Как давно вы были на производстве?
- Что я там забыл? Мое дело творить…
- А вот давайте вместе сходим, и вы сами увидите, как остро мы нуждаемся не только в модернизации оборудования, но и в ремонте и современном оснащении рабочих мест!
- Пушкарева, мне это совсем не интересно!
- Напрасно. Если бы на мои бизнес-планы гадили крысы, как сейчас они гадят на модели вашей одежды, мне было бы очень интересно…
Вот так и получилось, что следующие несколько часов Катя провела на производстве в обществе Милко.
На административный этаж Катя поднялась уже ближе к двенадцати.
- Ой, Катя, тебя все обыскались, - сказала Маша, - Кира рвет и мечет, Жданов несколько раз звонил. У тебя мобильный отключен!
- К Кире я сейчас зайду, а Жданову скажи, что я свяжусь с ним, когда освобожусь.
- Так официально?
- Маш, ну насколько я понимаю, мы в этой компании вполне официально работаем, и получаем вполне официальную зарплату… Все, я к Кире.
- Чуть что, так все сразу про работу вспоминают, - пробормотала ей вслед Маша.
Кира, действительно, была в самом лучшем расположении своего духа – злобная фурия, жадно выискивающая на ком сорваться.
- Как вы смеете так опаздывать на работу!
- Я потратила более трех часов, чтобы исправить ваши ошибки, - ответила Катя твердо и спокойно, - если, конечно, это ошибка, а не предумышленное вредительство.
Хорошо, что она провела утро с Милко, который щедро снабдил Катю ругательными словечками, сама она их редко использовала в своем лексиконе.
Кира так удивилась, что кричать перестала.
- Простите? – спросила она холодно.
- Вы настраиваете Милко против решений руководства компании…
- Руководство компании – это я.
- Хорошо, - Кате надоело стоять и она села в кресло, который обычно занимал Малиновский, - из каких бюджетов вы планируете закрывать смету по ремонту на производстве?
- Я в глаза не видела никакой сметы…
- Да вот же она, на вашем столе лежит!
- Пушкарева, я вам не позволю…
- Нет, это я вам не позволю наносить ущерб собственной компании, которой вы, по вашим словам, так преданы.
- Да как вы… да я вас уволю, - закричала Кира. – Вы наемный служащий, а я один из владельцев компании!
- Вот как один из владельцев, вы должны заботиться о развитии компании больше, чем наемные служащие. Пока же я вижу, что все происходит строго наоборот. Кира Юрьевна, вы руководитель, несущий ответственность за благополучие сотен людей, и им плевать на то, что ваш жених вас бросил ради секретарши.
- Какой цинизм…
- Я виновата перед вами, но я больше не позволю моему чувству вины мешать работе. И контракт с «Курочой рябой» в том виде, в котором он находится сейчас, подписать я вам тоже не позволю. Именно за такие решения мне платят зарплату. Конечно, вы можете меня уволить, но я бы вам не советовала это делать в ближайшие полгода, до тех пор, пока компания выйдет из кризиса. Мой уход очень плохо отразится на ситуации с банками.
- Вы преувеличиваете свою значимость для «Зималетто».
- Да нет, это вы её – преуменьшаете.
Закрыв за собой дверь в кабинет президента, Катя несколько минут постояла, закрыв глаза. Сердце колотилось, как бешенное.
Бедная, бедная Кира! Мало того, что у неё муж – Зорькин, мало того, что компания свалилась на голову нежданно-негаданно, мало того, что у Жданова скоро свадьба... Так еще и Пушкарева условия диктует. КОшмар и ужас.
В приемную влетела Маша:
- Кать, там… там…
- Ну что такое?
- Там к Андрей Павловичу Изотова пришла, требует проводить к нему…
Что же, вполне ожидаемо.
- Маша, ну так проводите, я тут при чем?
- Кать, ну она же… ну он… Кать, давай я скажу, что его нет, а?
- Маша, я благодарю тебя за заботу обо мне, - голос у Кати звучал суше, чем ей бы хотелось, - но я очень прошу не вмешиваться в происходящее… не следить за Ждановым, не докладывать мне, ничего не делать, хорошо, Маш?
- Но Кать!
- Маш, я прошу тебя.
Кира отошла от дверей и села в кресло, задумчиво вертя в руках карандаш.
Вот, значит, какая муха Пушкареву с утра укусила.
Вдруг стало обидно. Кира уже почти поверила, что у Жданова там действительно какая-то там неземная любовь, что эта любовь стоила того, что Андрей оставил Киру. Оказалось – все тот же Жданов. Даже модели те же. Хоть бы сменил комплект! Новая невеста – новые любовницы!
Черт тебя побери, Андрей Жданов.
Кира поморщилась и потянулась к телефону, сама удивляясь тому, что не испытывает по отношению к Пушкаревой никакого мстительного злорадства.
Действительно, кто-то должен был быть в компании, кто дает оценку Кириным поступкам. Это гораздо проще, чем оценивать их самой.

- Таким образом, Палыч, я теперь счастливый обладатель двух банков и пяти магазинов…
- Разделал девочку под орех!
- И при этом – никто за всю ночь даже не разделся!
Малиновский кинул очередной дротик и побегал по кабинетику.
- Ну ничего, следующий ход за мной, - пригрозил он.
Жданов выслушал очередное Шурино «Катя пока занята» в трубке и чертыхнулся. Выход коллекции нужно было ускорять почти вдвое, а Катерина была занята! Андрей начинал злиться – он всегда злился, когда рядом долго не было Кати.
- Дэвушка! Дэвушка, мне бы букетик заказать… Такой, знаете, шикарный букетик! – почему-то при телефонном разговоре с цветочным магазином у Малиновского появился грузинский акцент. – Вот, - мстительно сказал Малиновский, положив трубку. – Пусть теперь Шура познает всю силу моего гнева. Ой, - весело удивился он, когда в его руках зазвонил телефон, - Машенька, так ведите её сюда! В смысле, да прямо на минус второй этаж… Жданыч, к тебе сюрприз!
- А? – Андрей уже давно отвлекся от голоса Малиновского и теперь недоуменно пытался вспомнить, о чем они говорили. Шура, монополия, букетик. – Мне тоже закажи. С розами такими… белыми.
Лучший друг посмотрел на него с жалостью.
- Белые розы, белые розы, беззащитны шипы… Алло, Тамбов, - без всякого предупреждения закричал он, сложив руки рупором, - Москва на проводе! Москва! Это сначала налево, потом направо и прямо! Сюда идет Изотова! Лерочка идет! Как понял, прием!
- Изотова? – неприятно удивился Жданов. А впрочем, чему тут удивляться. Не надо было попадаться Лере вчера на глаза. Теперь придется месяц перемещаться по городу партизанскими тропами. И дернул же его черт вчера зайти поужинать в этот «Крыжовник». Как-то он совсем не подумал, что там эти модели просто толпами туда-сюда…
Впрочем, во всех заведениях, к которым привык Жданов, эти модели встречались толпами. Когда-то он специально привыкал к таким заведениям.
А ведь вчера идея взять с собой Изотову в «Голубой огонек», чтобы она сама рассказала Милко о коллекции «Фонтано», казалась хорошей идеей. Андрей только не рассчитал, что увидев Леру, Милко впадет в буйство.
«Пьянчужка, - вопил он, - Жданов, она сорвала мне показ. Зачем ты её привел? Вы что, два лаптя пара?».
В общем дурацкий получился вечер – и с Милко Андрей толком не поговорил, и Изотова теперь на хвост села.
- Па-дам! – Рома прыгнул на середину кабинета, вскинув руки вверх. Кажется, Андрей опять прослушал большую часть его речи.
- Что?
- Хороший, говорю, выбор, - пояснил Малиновский и стал активно двигать пальцами. Наверное, у него это обозначало сурдоперевод. – Я прям так и вижу, как Лерочка из торта выпрыгивает. Такая, знаешь, в золотом купальнике и ушками из плейбоя…
- Зачем Изотовой выпрыгивать из торта?
- Алло, Жданов! Ты жениться будешь?
- Буду.
- А мальчик устраивать будешь?
- Мальчишник?
- Изотова в торте, стриптизерши в конфетти, друг Малиновский в малине… каламбур получился! – совсем развеселился Роман.
В коридоре стояла Лера и пыталась найти ручку на двери.
- О, шоу «за стеклом», - помахал ей рукой Малиновский. У Жданова зазвонил телефон. И опять это была не Катя, а Кира.
- Да?
- Жданов, уйми свою Пушкареву, - с места в карьер начала Воропаева. От такого приветствия Андрей даже растерялся.
- Кирюш, ну она же не дрессированная собака и команды «аппорт», «фас» и «к ноге» так и не выучила…
- А на людей кидается вполне профессионально, скоро кусаться начнет!
Какая Катя молодец, так с утра Киру довести, нужно было еще постараться. Андрей сразу простил ей сегодняшнюю недоступность – сразу видно, полезными делами человек занимался.
- Кира, ну что случилось? – вполне мирно спросил Андрей.
- Изотова твоя случилась…
Малиновский показывал Валерии бумажку с надписью «Мы заперлись изнутри в знак протеста против голодающих моделей».
- Да при чем тут Изотова, - сразу впал в раздражение Жданов, скорее по привычке: подобные разговоры с Кирой набили оскомину.
- При том, что Пушкарева озверела. Андрей, скажи мне, зачем вообще ты собираешься жениться, если так и бегаешь за каждой юбкой…
Изотова что-то кричала за дверью. Малиновский лег на стол и сложил руки на груди, вместо свечи он держал карандаш. Что это означало, Жданов не понял.
Так же он никак не мог понять, как так случилось, что женится он на Кате, а сцену ревности ему опять закатывает Кира.
- Дурдом какой-то, - резюмировал Жданов. – Малина, я наверх. Леру оставляю на тебя. Скажешь ей хоть слово о мальчишнике, я тебя сам в этот торт засуну. И белые розы не забудь! Чем больше, тем лучше!
- Открытку опять мне писать?
- Напишешь – убью!.. Все, я ушел, ты на хозяйстве. Коров подои, полы подмети, котлы почисть… Здравствуй, Лерочка, здравствуй, солнышко, спешу, опаздываю… Но ты заходи, поможешь Малиновскому с котлами…

Катя признала свое поражение и отбросила бумаги в сторону.
Она все равно не понимала ни строчки.
Кусок льда, который появился в её желудке еще вчера вечером, и не думал таять.
Все её сомнения и страхи радостно выползли наружу и теперь отплясывали джигу на остатках Катиной уверенности в себе.
Она так и знала: что-то такое обязательно случится! Она с самого начала ждала подвоха. Катя Пушкарева – жена Андрея Жданова…
- Так не бывает, - сказала Катя вслух и закрыла лицо руками.
Она продиралась к этой свадьбе как сквозь колючую проволоку: сквозь неверие в ждановскую любовь, инструкцию, папино недовольство, непонимание окружающих. Несмотря ни на что. Вопреки. И вот теперь, кажется, двигаться дальше некуда. Глухая бетонная стена под названием: «измены Андрюши Жданова» выросла впереди.
Бедная, бедная Кира. Бедная, бедная Катя.
Разве мало они повидали этих девиц? Катя лично прятала их от Киры, покрывая своего любвеобильного шефа. Неужели это все ей теперь вернулось?
Ты заслужила, Пушкарева.
И все же какая-то часть Катиного сознания удерживала её от резких движений. Не потому, что жить без Андрея Жданова сразу станет неинтересно, а потому что эта маленькая и глупая часть Кати все еще верила Жданову. Ну не мог ведь он…
Разум не просто говорил, он кричал, что мог, конечно мог! У Кати полно примеров того, как именно он мог.
Но послушать сейчас разум – значит, заживо похоронить и себя, и все отношения с Андреем под монолитной плитой с золоченной надписью с завитушками «недоверие».
Катя месяцами наблюдала за тем, как это происходило с Кирой.
Но верить так сложно, почти невероятно.
- Вот я дура, - пробормотала Катя.
Таких дур еще поискать!
Ладно бы еще кто другой, но Изотова! Та самая Изотова, из-за которой Кате пришлось ночевать на рабочем месте, та самая Изотова, подарившая Кате надежду. Именно после ночи с ней Жданов сказал, что еще не встретил свою любовь…
- Андрей Палыч, Катя просила не беспокоить!
- А я буду её только успокаивать, Шурочка.
Катя судорожно нащупала свои очки на столе, надела их и уткнулась в первый попавшийся документ.
Она так и не придумала, как себя вести со Ждановым дальше.