Спасибо, солнышки!
4.
Клочкову Вадик не любил: клиентка вела себя нагло, чаевых никогда не оставляла, а ела, как лесоруб на привале. Среди официантов “Ришелье” Клочкова приходила под кодовым словом “курица”.
Сегодня она раздражала особенно: Вадик страдал из-за звонка Тотошки, который невнятно намекнул, что надо бы притормозить в их отношениях.
Притормозить!
Кому следовало притормозить, так это очередному кавалеру Виктории - желторотик же совсем, она его съест и не проглотит! А ведь он действительно влюблен в эту курицу, бедолага, вон как краснеет и пыжится! Вадик покрутил в руках визитку, которую желторотик неловко зачем-то сунул ему в руки - ну как есть дурачок совсем. И вдруг проникся горячим сочувствием к этому смешному мальчишке, чья любовь тоже будет растоптана, как и его собственная. О жестокосердные возлюбленные наши!
- Рад вас видеть снова, Николай Антонович, - склонился он в уважительном поклоне. И, заметив, что мальчишка неловко таращится на меню, предложил заботливо: - Вам как обычно?
Курица посмотрела на Николая Антоновича с новым интересом. Николай Антонович ни шиша не понял, но на всякий случай приосанился. Вадик ухмыльнулся мысленно: так им всем и надо, террористам любовным!
Кира пришла спустя полтора часа. Клочкова просигнализировала, что объект изрядно пьян и готов к эксплуатации, а если еще потянуть время - то станет уже непригодным. Поправила прическу перед зеркалом, сказала официанту небрежно:
- Меня ждут.
Судя по блестящим глазам желторотика, ждал он только одного - того светлого момента, когда останется с курицей наедине.
- Николай Антонович не предупреждал, - сказал Вадик, все еще злой на весь свет.
Невеста чудо-мужчины только плечом дернула и в зал прошла.
Кира нечасто сочувствовала свой лучшей подруге, скорее, относилась к её несчастьям с изрядной долей юмора и философской составляющей, которая так легко появляется по отношению к чужим страданиям: мол, сама виновата в своих несчастьях. Но при виде её кавалера Кира ощутила что-то похожее на сочувствие: больно уж нелеп был ухажер. А галстук! Андрей бы никогда... А рубашка! Ох, Клочкова, как же дорого тебе ужины в “Ришелье” выходят!
- Виктория! Какая приятная встреча! - бодро сказала Кира. - А я вот поужинать зашла.
- Так давай же ужинать с нами, - громко и вежливо предложила Клочкова. - Втроем-то всё интереснее!
Зорькин приуныл. Ему не было втроем интереснее, ему втроем затратнее. Пушкарева и так по головке не погладит за то, что в казенную мошну без спроса залез. А он бы и спросил! Только поди найди её, Пушкареву вашу.
- А вы Николай, да? - спросила Кира. - Бойфренд нашей Кати?
- Бывший, - буркнул Зорькин. - Моя невеста выходит замуж за вашего жениха. Может, слышали?
Кира глаза ресницами прикрыла, а когда снова посмотрела на Николая, её взгляд был в меру печален, в меру спокоен.
- К сожалению, не всегда все происходит, как нам хотелось бы... Давайте выпьем, Коля, за новые перспективы.
Зорькин даже протрезвел слегка от удивления. По словам Катьки, Воропаева не была склонна к всепониманию и всепрощению. Особенно сегодня. Выпить-то, конечно, он выпил, но что-то предостерегающее начало противно жужжать поверх сознания, словно надоедливый комар.
Клочкова ускользнула попудрить носик, и Николай с удовольствием проводил её взглядом. Какая фигура, какая походка! Эта женщина будет его! Рано или поздно, но будет.
- А вы финансист, да? - спросила Кира. - Хороший?
- Нормальный, - осторожно ответил Коля. - Опыта, правда, маловато.
- Ну опыт - дело наживное, - улыбнулась ему Кира и вдруг сделала странную вещь: потянулась через стол и доверительно положила ладонь на рукав Колиного пиджака: - А мне как раз нужен... финансист.
Прозвучало это крайне неприлично. Ну как будто финансист оказывал услуги самого интимного свойства.
Зорькин захлопал глазами и приложил все усилия, чтобы руку не отдернуть.
- З-зачем?
- А я решила открыть свою фирму... Останусь в Зималетто акционером, начну новый бизнес... Новая жизнь с нуля, Коля!
- И чем же вы намерены заниматься?
- Ох, я никак не могу определиться, такая глупая! А что бы вы посоветовали?
И такая надежда была в её взгляде на то, что Зорькин сейчас даст правильный ответ и решит все проблемы, и так беспомощно трепетали ресницы, что Коля понял со всей очевидной беспощадностью: Воропаева с ним заигрывает.
Когда-то, лет в 15, наверное, Пушкарева прочитала “Унесенные ветром”, а потом ходила за Зорькиным по пятам и зачитывала отрывки. И он отлично помнил, какими способами Скарлетт отбивала своего второго мужа у своей сестры. Беспомощный взгляд, рука на рукаве, ресницы, всякое такое.
Поверить в свою мужскую неотразимость хотелось. Очень. Но Зорькин, несмотря на виски, все же понимал, что такие женщины, как Кира Воропаева, кому попало не достаются. Они выбирают лучшее, а выбрав, начинают это лучшее оптимизировать и улучшать, чтобы на выходе получить стандартный середнячок.
- Доильные аппараты для коровников, - сказал он.
- Что?
- Вы спросили, какой бизнес открыть. Вы можете производить доильные аппараты. Москва очень грязный город, а молоко очень полезный продукт. Чем больше молока...
- Вы придуриваетесь, что ли, Зорькин?
От изумления все её очарование слетело и в голосе прозвучала откровенная неприязнь. Зорькин вздохнул. А счастье было так возможно. Впрочем, у него Вика есть.
Вика. Изумительная, яркая, поверхностная Вика. Совсем не то, что Кира.
Он попросил кофе. Двойной американо.
Воропаева совершенно очевидно что-то замышляла. И он точно знал, против кого.
Шел снег. Крупные махровые хлопья неторопливо плыли вокруг. Вечер был теплым, мягким, задумчивым.
Катя шла по улице и ловила снежинки варежкой. Вслед за ней шел Андрей и ловил всем свои существом Катины вздохи.
Она хотела гулять. Он увязался за ней. Она сказала - пусть плетется, ей не жалко, только пусть не пристает с разговорами.
И вот так они гуляли уже почти час.
Хорошо, что не морозы.
Хорошо, что снег.
Наверное, со стороны они выглядели странно - маленькая девушка, почти ребенок, и большой взрослый мужчина, который шел за ней как привязанный.
- Кать.
- Не хочу с тобой разговаривать.
- Никогда?
- Никогда.
- Кать.
Она остановилась, посмотрела на него сурово.
- Ну вот что ты за человек такой? - спросила осуждающе.
Он покаянно развел руками - ну такой вот, что ты со мной теперь поделаешь!
В волосах у него серебрился снег.
- Отвези меня домой, - приказала почти. Ей вдруг понравилось им командовать. И понравилось, с какой готовностью он подчинялся. В этом было что-то захватывающе. Как управляться с недрессированным тигром.
Жданов замахал руками, поймал такси. Его машина осталась где-то там, в почти часе прогулки отсюда.
В салоне он стянул с неё варежку, погладил большим пальцем кольцо, склонился и поцеловал её руку.
- И что? Вот так вот и женишься? - спросила она насмешливо.
- Женюсь, Катенька.
- Твоя верность компании впечатляет.
- Хочешь, я тебе её подарю - компанию? Акции Зималетто, свадебный подарок госпоже Ждановой!
Катя не сразу поняла, кто это - госпожа Жданова. А потом руку выдернула и в самый угол забилась.
Екатерина Валерьевна Жданова.
Так не бывает.
Не с ней, Пушкаревой.
Голова снова закружилась, губы пересохли. Он не посмеет зайти так далеко!
- Хочу, - сказала упрямо.
Недрессированный тигр послушно улегся у её ног.
- Тогда завтра с утра быстро к нотариусу, да? - озабоченно сказал Жданов. - Составим контракт. А потом уже в ЗАГС. Или сначала в ЗАГС, а потом к нотариусу?
- Зачем к нотариусу?
- Затем, - Жданов придвинулся к ней, привычно ухватился за воротник, притянул Катю к себе так близко, что она пила его дыхание. - Утром свадьба - вечером акции. А можно наоборот? Можно, но свадьба вперед!
- Да зачем ты вообще придумал эту свадьбу! - закричала она, и устыдилась таксиста, и её голос упал до хриплого шепота: - Ну что ты пытаешься доказать, Жданов?
- Я просто... - поцелуй в скулу, - хочу на тебе... - поцелуй в уголок губы, - жениться... - а дальше поцелуи уже были везде, и Катя чувствовала, что тонет, и над её головой километры воды, и бьют хвостами киты, а ей нечем, совсем нечем дышать.
- Приехали! - сообщил равнодушный водитель.
Жданов ему купюру, не глядя, сунул, вытащил Катю из машины, и она, покорная воле покоренного тигра, послушно открыла подъездную дверь, и обрела надежность стены за спиной, и наконец-то он смог её поцеловать, как давно хотел.
Она устала ему сопротивляться, и вообще устала - не день был, а отрывок из жизни пациентов психиатрической больницы. И он купил ей кольцо, а потом молча гулял, а сейчас целовал с таким неистовством, как будто по собственной воле. Как будто ему нравилось её целовать!
- Андрей, - она слегка отстранила его, стянула очки, обхватила ладонями лицо. - Я все-таки тебе нравлюсь?
Он не мог ей сейчас отвечать словами, он забыл все слова, он знал только, что целует Катерину и не может останавливаться из-за каких-то там объяснений, и снова припал губами к её рту, прижался к ней сильнее, так, чтобы она ощутила физически, насколько именно она ему нравится, и в этом набухшем желании было столько откровенной похоти, что Катя захлебнулась от ответного чувства.
Она ухватилась за его плечи, подалась навстречу - в собственном подъезде, и он уже успел расстегнуть свое пальто и её пальто, и ткань её блузки была слишком тонкая, она совершенно ничего не притупляла, и Катя даже всхлипнула от того, насколько же все было сильно и вот-вот...
- Андрееей, мы с ума сошли.
Он слегка отстранился. Тяжело оперся рукой о стену, уронил голову ей на плечо, пытался отдышаться. Отдышаться не получалось.
- Я сейчас умру, - пожаловался он, - если не получу тебя. Я никогда никого не хотел так сильно.
Кате никто никогда не говорил, что хочет её. Вот прям так. Открытым текстом. По-взрослому. Она слегка повернула голову, прикусила зубами Ждановскую руку. Сердце медленно возвращалось к обратному ритму.
- Утром свадьба. Вечером секс. А можно наоборот? Можно, но свадьба вперед!
Он захохотал, оттолкнулся от стены, схватил Катю за руку, потащил наверх.
- Что ты задумал? Андрей, нет! Не вмешивай в это моих родителей!
- Как это не вмешивать, когда утром свадьба, вечером секс, - завопил он в ответ и утопил кнопку звонка, а когда Елена Александровна открыла дверь, то бухнулся перед ней на колени:
- Я прошу руки вашей дочери!
Пушкарева-старшая посмотрела на Катину руку, которую Андрей все еще сжимал в своей.
- Так она и так у вас! - пробормотала растерянно, а потом вдруг прижала фартук к груди: - Отец! Отец! Вот к чему мне голубка снилась! Улетает наша Катя, улетает!
- Куда улетает, кто разрешил? Андрей Павлович! Что же вы на пороге... да еще на коленях!
|
Хотя машинку они с Колей тоже нехилую себе присмотрели 
Вернее, Колька, но и сама Катерина не сильно сопротивлялась, разрешила деточке в дорогущую игрушку поиграть 
) Но нравится мне абсолютно всё... Я очень жду сватьпу 
очень интересно будет прочитать именно этот эпизод, именно в твоём изложении! кстати, катькин выбор кольца так порадовал, так порадовал! 
