Аня
юля писал(а):
Очень ждём и надеемся
, пажалста)
Спасибо Тигре, за редакцию! (я без неё, как без рук)
Спасибо вам, за внимание!
Глава 20
- Катя! – Тропинкина, завидев подругу в дверях лифта, едва не перевалилась через собственный стол, - С ума сошла?! Тебя все ищут!
- Опоздала... Будильник, у родителей… Не настроен… Так спешила, - пытаясь отдышаться, мямлила она, немеющими пальцами развязывая шарфик на шее.
Маша заученным движением перебрала толстую пачку писем, выудила из них одно, протянула его Кате.
- Значит так, Маргарита и Павел прибудут с минуты на минуту, за ними уже Сашка поехал. Кира искала, у неё проблемы с платёжками – не проходят. Малиновский прибегал уже восемь раз, у него тоже какое-то ЧП.
- А Жданов? – спросила она, перекидывая пальто через руку.
- Здрасти, - поздоровалась Тропинкина с кем-то из сотрудников, - А Жданов, милая моя, не искал, не спрашивал. И, между прочим, сама виновата!
-Так. Стоп, - движением руки остановила она порыв благородного гнева подруги, - Об этом потом.
- Когда это? – подбоченилась Маша, - Знаю я тебя, замять всё хочешь? Не дождёшься! Вот насколько мы с тобой ладим, насколько ты мне близкий человек, Пушкарёва, а вот сил нет – хочу поставить тебе ещё одну шишку, рядом с уже имеющейся!
- Потом, Марусь, всё потом! – схватила сумочку со стола и побежала в сторону собственной приёмной.
Маша проводила её свирепым взглядом. Руки сложила на столе и вздохнула недовольно.
- Нет. Ну, как женщина может быть настолько умной и дурой набитой – одновременно?
Мимопроходящий мужчина с большой кипой папок обернулся и посмотрел на неё с интересом.
- Здрасти, – кивнула ему Машка. Тот поспешил ретироваться.
Пушкарёва не успела перешагнуть порог собственной приёмной, как ей навстречу выплыла Амура.
- Екатерина Валерьевна! Ну, наконец-то! Вас все потеряли, нужно платёжки подписать, – она потрясла перед её лицом кипой бумаг,- Кира Юрьевна рвёт и мечет, скоро совет, а никого из руководства на месте нет. Она меня уже загоняла по отделам!
Катя коротко кивнула Светлане и Тане, которые смотрели на неё с неподдельным интересом. Перевела дыхание. Взяла из рук Амуры бумаги и, неудобно пристроившись на краю стола Локтевой, начала быстро их подписывать.
- А где же руководство? Кого Кира ищет?
- У Милко сегодня выходной, вас нет, Малиновский по всей компании бегает, всё разыскивает кого-то, на месте и минуты не сидит, Андрей Палыч тоже куда-то пропал! – тараторила она, принимая из рук Кати подписанные документы
- В смысле «Андрей Палыч куда-то пропал»? Он что, не появлялся ещё?
- В том-то и дело! Появился утром и пропал куда-то! Все ищут, Кира вся извелась…
- Катя! - в приёмную влетел взмыленный Малиновский, схватил её под руку и потянул к выходу, - Чёрт бы вас всех побрал, ты почему так долго?
- В чём дело, Ром? – только и успела спросить Пушкарёва.
- Екатерина Валерьевна! – запоздало окликнула её Амура. – А как же Кира, она просила, чтобы вы к ней зашли.
Только Катя не успела ничего ответить, как её уже потянули куда-то. Она буквально бежала за Ромой, едва успевая поправлять на плече сползающий ремешок сумки.
- Ром, да в чём дело? Что случилось?
А Малиновский целенаправленно тянул её за руку куда-то. Заговорил только в лифте.
- Понятия не имею, что там у вас произошло. Я просто не знал, как его обезвредить, пришлось прятать! – путано объяснял Рома, - Скоро совет, родители, Воропаев, а он… Вот же идиот!
- Ничего не понимаю, ты о ком? – спросила Катя, отправляясь вдогонку за Малиновским, теперь уже по производственному этажу.
Тот остановился перед невзрачной дверью какого-то маленького кабинетика. К ней лицом повернулся и зашептал.
- Значит так, я с ним боролся-боролся, бутылку так и не отобрал, только в бубен получил, - он растер ладонью ноющий затылок, - Больно ж как, ударчик у него хорошо поставлен.
До Кати, наконец, начинал доходить смысл всего этого балагана. И имя этому сумасшествию – Жданов.
- Андрей, да? Он напился? Что-то случилось?
- Я же говорю, не знаю, что там у вас случилось…
Катя нахмурилась. Малиновский явно не договаривал, глаза прятал.
- У нас? – на всякий случай переспросила она. Ощущение того, что Рома знает больше, чем говорит, лишь усилилось.
- У вас, – смущённо кивнул головой и в карман полез, - Я когда к нему пришёл, он писал вот это… - он протянул ей потрёпанный листок, - Еле отобрал.
Катя сразу узнала этот почерк, хоть и немного подрагивающий и неровный, но такой знакомый.
- Что это? «Всех слов на свете мне не хватит, чтоб рассказать, как я люблю тебя, Катя…», - щёки предательски заалели, - О Боже…
- Да ладно, не смущайся, - попытался улыбнуться Рома, - Мне он ещё вчера всё рассказал.
Пушкарёва приложила прохладную ладошку ко лбу.
- А если бы не ты зашёл, а если бы кто-нибудь увидел…
- Я тоже так подумал, поэтому поспешил ликвидировать опасный объект. Спрятал его здесь, не без труда, скажу тебе.
- Что, брыкался? – нервно усмехнулась она.
Малиновский снова потёр ушибленный затылок.
- Не то слово. «Катю, приведи мне Катю» - передразнил он друга, забавно помахивая руками, - В общем, у тебя есть полчаса – приводи в чувство этого стихоплёта – вискоупотребителя.
Он протянул ей ключ от «темницы», а потом ушёл. Катя печально посмотрела ему вслед – жаль, что ушел. От помощи в укрощении строптивого она бы не отказалась.
Андрей вполне мирно восседал за одним из двух, непонятно как втиснутых в столь узкое пространство, столов. В одной руке он держал бокал с виски, а в другой вертел собственные очки. Когда вошла Катя, он поспешил вскочить, пьяно улыбаясь и неуклюже натягивая очки на нос.
- Катька! – радушно раскинул руки в стороны, едва не расплескав тёмную жидкость в бокале, - Как же я рад тебя видеть! Знаешь, как давно я тебя жду?
Что ж, степень его опьянения не оставляла сомнений – выходные он провёл наедине с бутылкой виски. Явно не одной. Ведь просто физически невозможно так напиться за пару часов. Он едва не упал, вышагивая нетвёрдой походкой к ней навстречу. Катя поспешила его подхватить.
- Андрей, о чем ты думаешь? Совет скоро начнётся, родители приедут, Сашка…
- Кать, я так по тебе соскучился, - заплетающимся языком проговорил он, крепко прижимая её к себе, - Я даже написал тебе стихотворение… сейчас...
Он отстранился от неё и, пошатываясь, стал шарить по карманам. Катя в любой момент была готова его подхватить, если вдруг ему приспичит завалиться назад.
- Да где же… Ах, да, - хлопнул себя ладонью по лбу, - Малиновский, засранец, у меня его отобрал. Знаешь, он меня сюда силой притащил и запер. Ух, я его найду…
- Не надо его искать, Андрюш. Садись, - усадила его на край стола и охнула, когда он её к себе притянул.
- Как не надо? Я хочу тебе прочитать, - он пристроил бокал с виски на какие-то документы, которые стопкой лежали на столе, а сам принялся расстёгивать пуговицы на её пиджаке,- Я же старался. Сочинял…
- Андрей, что ты делаешь? – попыталась высвободиться из его объятий, - Ты пьян!
- Я не алкаш, мадам, я - раб Ваш, видит Бог, – ладони заскользили по её бёдрам, - Сейчас допью стакан, и я - у Ваших ног. Вот у этих вот стройных, прекрасных ног, Кать.
Она едва сдерживала смех и всё пыталась застегнуть пуговицы на пиджаке, с таким же упорством, с каким Жданов их расстёгивал.
- Этим самым ногам, как впрочем, и вот этому не слишком трезвому телу нужно быть на собрании через пятнадцать минут, ты помнишь? Прекрати меня лапать… Андрей!
Она звонко рассмеялась, когда Жданов, с несвойственной столь пьяному человеку резвостью и грацией, усадил её на стол и сам навис над ней.
- Я не видел тебя все выходные, я так соскучился. А ты скучала?
- Я звонила тебе все выходные, ты не ответил ни на один звонок. Думаю, понятно, кто на самом деле скучал, а кто сейчас мне нагло врёт.
Он промычал что-то невразумительное и поцеловал её, пряча улыбку. Воспользовался её замешательством, и пиджачок всё же полетел на пол.
- Андрей, перестань, – прошептала она, отрываясь от его губ, - Сюда могут войти.
- Ну, я уверен, что мы будем неплохо смотреться со стороны, - он вытащил края её блузки из-за пояса юбки и принялся за пуговички.
- Прекрати говорить глупости, - пыталась сдерживать эмоции, только его прикосновения были практически невыносимы, руки уже не слушались, забрались за ворот его рубашки, ладони заскользили по спине.
- Мм, милая, не надо так делать,- усмехнулся он, когда Катя слегка задела кожу ноготками, - Я и так с трудом себя контролирую.
- Не контролируешь. Ты пьян…
- Я пьян от любви.
Она отшатнулась от него так резко, что столкнула со стола стопку бумаг, на которой, кстати, покоился позабытый бокал с виски. Он не разбился, только жидкость некрасивым пятном растеклась по белым листам. Жданов попытался улыбнуться.
- Ты чего, Кать?
Она ненавязчиво отстранила его от себя, слезла со стола и принялась застёгивать пуговицы на рубашке.
- Ничего. Просто… Андрюш, мы ведь на работе.
Он хмурился, провожая её взглядом. Она подняла с пола свой пиджак и стала его отряхивать.
- Нас ждут там, наверху. А мы тут…
- Кать.
- Ну вот, испачкался. Я пойду, почищу в уборной.
Наклонилась и подняла с пола и его пиджак тоже. Андрей усмехнулся. Взгляд его стал осмысленным. И вроде не был он ещё недавно невыносимо пьян. А может, действительно, и не был?.. Прикусил нижнюю губу и головой покачал.
- Какой промах - я ведь сказал запрещённое слово на букву «л». Нет мне прощения.
Она сделала вид, что не понимает, о чем он говорит.
- Нам нужно идти наверх.
- Кать, ты расскажи мне. Вот прям сейчас, я готов тебя выслушать.
Улыбка вышла кривоватой, ну никак не получалось сыграть непонимание. Особенно в виду последних событий… Душевные раны пятилетней давности кровоточили с новой силой, а ещё это его признание, в этот же день, совсем выбило из колеи. Она так растерялась, от этих его слов:
«А я ведь тебя люблю». Это всё так неуместно! В душе и без того полный раздрай, а тут ещё и это.
У неё не было ни сил, ни времени, чтоб прислушаться к себе и понять, что эта фраза больше не вызывает в груди колкого чувства боли, и бежать не хочется, и уши прикрывать, лишь бы не слышать этих слов, тоже больше не хочется. Она не прислушалась к собственным ощущениям, и на его: «А я ведь тебя люблю» лишь ляпнула первое, что в голову пришло, чтобы избежать неловкой паузы.
- Молодец.
Почувствовала, как он напрягся, но глаз не подняла, только прижалась к его груди сильней.
- А ты? – голос такой незнакомый, напряжённый.
Зажмурилась сильно-сильно.
- Я тоже молодец.
Она думала, что это конец. Он не разговаривал всю дорогу, пока вёз её домой, хоть и улыбался ей время от времени отстранённо, но невозможно было не почувствовать тот холод, которым веяло от этих улыбок.
Как сказала Машка во время их вечернего телефонного разговора: «Ты сделала всё, чтобы тебе присудили премию «За самый нелепый ответ на признание в любви»». (прим. автора: полностью разговор не описывается – цензура).
Да, вышло неловко, неправильно, он явно на неё обиделся, в подтверждение оставив без ответа сотню её звонков за выходные, но Катя искренне надеялась, что на этом их «любовная» история закончится, и можно будет продолжать жить как раньше. Ведь им было так хорошо…
Но, как оказалось, не закончилась. Кошмар только начался. Вот и сейчас опять: «Я пьян от любви». Ну вот к чему это всё?!
- Опять «расскажи»? Андрей, мне нечего тебе рассказывать.
Он усмехнулся.
- Ты, милая, никогда не умела врать. Вот не умеешь, и всё тут. У тебя нос краснеет, когда ты пытаешься сказать неправду.
Подошёл и щёлкнул её по этому самому носу. Катя его руку отвела, чувствуя, что щёки начинают гореть.
- Я тебе что, Пиноккио?
- Ну, в каком-то смысле… ну, ладно-ладно, стой, не уходи, - он перехватил её поперёк талии, - Я ведь тебе вопрос задал, ответить не хочешь?
- Вопросы, по-моему, задавать должна я! – она из его объятий вырвалась, - кажется, кое-кто ещё пару минут назад был неприлично пьян, не помнишь, кто это был?
Андрей невинно пожал плечами.
- Я хороший актёр, – развёл руки в стороны, - Ничего с этим не поделаешь. Даже Станиславский сказал бы «верю» и поаплодировал.
Катя его веселья не разделяла. Это что же получается? Её тут надули как дуру последнюю?
- Не знаю, что там было бы со Станиславским, но вот ещё один великолепный актёр, который Малиновский, отхватит у меня по полной.
А Андрей перестал улыбаться.
- Ты тему-то не переводи. Ты расскажешь, что такого произошло в твоём прошлом? Для чего все эти клятвы, обещания? Кать, не надо отворачиваться! – он грубо повернул её к себе лицом и даже за подбородок её лицо поднял, чтобы в глаза смотреть, - Расскажи. Может мне тогда легче будет это всё принять.
- Я не буду ничего рассказывать, - сухо оповестила она и руки его от своего лица убрала.
А он рассмеялся, голову назад запрокинул и рассмеялся.
- Простите, простите, Екатерина Валерьевна! Запамятовал, что человек я тебе, в принципе, посторонний, лезу в душу, как в карманы, хотя права никакого не имею!
- Андрей… - попыталась перебить его, но Жданов снова рассмеялся, как-то безнадёжно покачивая головой.
- Не надо, Кать. Я же не дурак – давно всё понял, - усмехнулся, - хотя был бы не дурак, давно бы понял.
Она моргала часто-часто, чтобы не допустить слёз. Ну, вот почему всё так?!
- Эй, ты что, плачешь?
Она головой покачала, а сама отвернулась и ладошкой незаметно утёрла непрошеную слезинку. А он притянул её к себе, обнял крепко-крепко, в макушку поцеловал и прошептал на ушко:
- Никто не достоин этих слёз, слышишь? Ты вообще не должна плакать, а уж тем более по такому глупому поводу: подумаешь, не любишь… Я же люблю.
Она всхлипнула, горько, с надрывом и разревелась, а он её из стороны в сторону покачивал, как будто убаюкивал и всё шептал, что плакать она не должна. Ему Кира начала названивать, телефон вибрировал на столе, раздражая неприятным звуком, а он всё Катю из своих объятий отпускать не хотел.
- Ну, всё-всё, хватит плакать. Я больше не буду тебя ни о чём спрашивать. Обещаю, - он отстранил её от себя и поцеловал в нос, - Хотя моим обещаниями ты, наверное, больше не веришь?
- Верю, - честно призналась она, утирая дорожки слёз на щеках.
В дверь робко постучали, и в щель просунулась взъерошенная голова Малиновского. Он заметно расслабился, застав их в нежных объятиях друг друга.
- Я смотрю план под кодовым названием «Пьяный стихоплёт» завершился полным успехом? – хохотнул он, и даже увернуться не успел от смачной оплеухи, которой его Катя наградила, - За что?! - возмутился Ромка, потирая левую щёку.
- За хорошо сыгранную роль! Предатель.
- Да я же как лучше хотел, вы же помирились!
Андрей весело смеялся и даже на Рому пальцем показывал, ровно до тех пор, пока сам не получил, правда, по правой щеке.
- Кать! – возмутился он.
- И нечего на меня так смотреть, будешь знать, как меня обманывать.
Она гордо вскинула подбородок и, повернувшись к ним спиной, направилась к двери.
- У вас есть пять минут, чтобы подняться наверх, – кинула она им, не оборачиваясь. И вроде и не рыдала она навзрыд ещё минуту назад у Жданова на груди. Важная такая, уверенная…
Мужчины переглянулись.
- Вот так и помогай после этого людям, - недовольно пробубнил Малиновский.
А Андрей усмехнулся.
- Знаешь, вообще я терпеть не могу, когда она поворачивается ко мне спиной и уходит, но этот вид сзади…
Ну, мы ждем разговор!!! 
*шепотом* ничего, что я сразу на "Ты"?
