Dinina, 8 марта Арье Лейба играл Д.Спиваковский. Как он Вам показался в этой роли?

8 марта

Яна, ну так одно и то же видео

это ж я снимала

8 марта он руки не вскидывал, но потанцевать с ребенком на руках немного успел

Что не понравилось, так это танцы 6 девиц, как-то уж очень вульгарно.

ОДЕССКИЕ ФРАГМЕНТЫ

Есть что-то неправильное в практике, принятой в наших театрах. А именно – звать прессу на предпремьерные показы. Да, определенная прелесть присутствует – вроде как «для своих», раньше всех и т.д. Но пока в моей практике не встречался спектакль, который был бы сразу же блистателен на премьере, а потом продолжал триумфальное шествие и сохранял бы свой уровень. В большинстве случаев я хожу еще раз «потом». Тогда есть шанс увидеть более цельное действо, более активных, а не замученных репетициями, актеров. И именно поэтому рассказывать о спектакле Театра им.Ермоловой «Одесса 913» будет сложно.

Радостно, что, не смотря на предпремьерный показ, зал был полностью заполнен: это несколько снизило ощущение чего-то неготового и сырого. Сценография Максима Обрезкова всегда заинтриговывает – не очевидно, что и как «выстрелит». Вот и теперь – на сцене по периметру выстроена стена из грубых амбарных ворот, над нею на разной высоте подвешены деревянные же бочки. Некоторые стоят на самой сцене, изображая столы и стулья. Центр композиции – телега, вожжи от которой тянутся в зал, заканчиваясь где-то в бесконечности...

Само действие начинается с бешеной «скачки», которую изображает Юрий Беляев – Мендель Крик, глава одесской семьи, история которой будет рассказана в спектакле.

В основу сюжета положены «Одесские рассказы» Бабеля и его пьеса «Закат». Некоторые сцены дописаны режиссером спектакля Родионом Овчинниковым. Итог – на сцене Одесса начала прошлого века, возможно, чуть гипертрофированная и раскрашенная в ожидаемые и любимые зрителями краски: своеобразный одесский юмор, фразочки, которые сразу же хочется записать, чтобы при случае ввернуть в шутейном разговоре, и, конечно же, еврейская специфика.

На мой взгляд, типичной Одессы могло быть и меньше, так как в какие-то моменты артистам не хватает легкости, естественности. Один народный артист, (не буду называть имени, он к этому спектаклю отношения не имеет) сказал однажды: «Одесскую легкость сыграть невозможно – с ней надо жить». Итак, первая издержка системы предпремьерных показов: искрометные шутки звучат с явно заученной интонацией, характерный одесский говорок выдает долгие часы тренировок и репетиций. Ощущение такое, что актеры надели на себя костюмы с чужого плеча: в плечах вроде жмет, а рукава длинны, как застегнуться – вообще непонятно...

Пожалуй, единственные, кому этот костюмчик впору – Юрий Беляев и Андрей Сирин. Залог их успеха прост – они играют не Одессу, а персонажей. И вот от внутреннего состояния одесского биндюжника, отца троих непутевых детей (дочь сидит в девках, а сыновья от безысходности стали бандитами) и неудачливого свата, кантора синагоги Арьк-Лейб рождается вся внешняя «одесскость», но в обоих случаях в меру, не становясь основой образов и их сверхзадачей.

О герое Андрея Сирина хочется поговорить отдельно. Он не просто проходной герой, но голос спектакля, практически автор истории, которую рассказывает, чуть смущаясь и запинаясь, но с доброй улыбкой и обаянием. Внятная, добротная актерская работа.

Но не будем забывать и о главном герое – старшем сыне Менделя, Бене, основавшем свою банду и ставший «королем» Одессы. Кураж, харизма, мужественность и разбойничье благородство – такая роль подарок для любого актера. На этот раз судьба улыбнулась Григорию Антипенко. По слухам, роль начинал репетировать другой актер, но внезапно отказался от работы, и режиссер спектакля и продюсер Леонид Роберман вспомнили об Антипенко. Рассказывать об игре актера я не буду – пока исполнение свидетельствует, в первую очередь, о громадной проделанной работе. Заметно то самое отсутствие легкости. Но в финале спектакля, когда герой остается один, Антипенко больше веришь. Сложность образа трансформируется в сложность жизни героя, а видимая усталость от репетиций – в пресыщение разгульной жизнью у Бени Крика. Он тоже, как и отец, возьмет в руки вожжи и попытается отдаться бешеной скачке. Но ни утешения, ни радости эта гонка ему не принесет...

И вспомнится самое начало спектакля – когда жена Менделя с ужасом говорит о том, как его обещали выгнать из синагоги. «Бедные мальчики, их отец – изгой!» – простонет Нехама (актриса Светлана Головина). В финале Беня замкнет этот круг, став настоящим сыном своего отца – и изгоем в глазах людей. Его попытка воздать отцу почести после того, как он поднял на него руку и отобрал дело, выглядят нелепыми. «Бенчик, у нас не позорят отца перед людьми», – заметит ему Арье Лейб. В этом «у нас» отношение к «королю Одессы» – он уже «не наш», не с ними, он отдельно, один, и вожделенная суббота для него уже не наступит. И будет гнать он телегу, даже не замечая, куда и зачем он мчится... И мчится ли вообще?.. Может, вся эта суета – бег на месте? Или побег? От судьбы, от себя, от отчаяния...

Сразу же стоит отметить, что зритель, который идет на спектакль, ведомый манким словом «Одесса», получит сполна и юмора, и афоризмов. Однако, стоит их предупредить, что хэппи-энда не будет. В этом, кстати, отличие от пьесы Бабеля. Режиссер решил ввести в спектакль четкую мораль, показать, что белое, что черное. Я полагаю, что спустя несколько месяцев после премьеры эта мораль будет более органична и понятна. А зритель, придя на спектакль «Одесса 913» в следующем сезоне, получит удовольствие не только от одесских шуточек. Уверена, среди этих счастливчиков буду и я.

Издержки системы

Изучала Наталья Ионова

Фото Сергея Тупталова

специально для «Театрон»

первая издержка системы предпремьерных показов: искрометные шутки звучат с явно заученной интонацией, характерный одесский говорок выдает долгие часы тренировок и репетиций. Ощущение такое, что актеры надели на себя костюмы с чужого плеча: в плечах вроде жмет, а рукава длинны, как застегнуться – вообще непонятно...

Кураж, харизма, мужественность и разбойничье благородство – такая роль подарок для любого актера. На этот раз судьба улыбнулась Григорию Антипенко. По слухам, роль начинал репетировать другой актер, но внезапно отказался от работы, и режиссер спектакля и продюсер Леонид Роберман вспомнили об Антипенко. Рассказывать об игре актера я не буду – пока исполнение свидетельствует, в первую очередь, о громадной проделанной работе. Заметно то самое отсутствие легкости. Но в финале спектакля, когда герой остается один, Антипенко больше веришь. Сложность образа трансформируется в сложность жизни героя, а видимая усталость от репетиций – в пресыщение разгульной жизнью у Бени Крика.