НРКмания
https://nrkmania.ru/

Ведьмина башня, фэнтези, гет, макси. upd. 10.11 - Закончен
https://nrkmania.ru/topic3889.html		 Страница 3 из 10
Автор:  Izlu [ 25 ноя 2011, 14:06 ]
Заголовок сообщения: 
Bathilda писал(а):
Если еще что есть - можно мне смело сигнализировать

Успокоила :-)
Автор:  Izlu [ 25 ноя 2011, 14:09 ]
Заголовок сообщения: 
Bathilda писал(а):
А после десятого класса Игорь перевелся в эту самую школу, и снова я его только год назад увидел, в «Пятом колесе».

Bathilda писал(а):
Он вообще лицей не любил. Наш лицей ведь элитным был, платным, и Игорь там учился лишь благодаря тому, что его матери, как учительнице, скидку сделали. Ну и Игорь… он выделялся на общем фоне, и его это бесило.

Вооооот, совсем другое дело. :friends: Спасибо! :Rose:
Автор:  ja_imaka [ 25 ноя 2011, 14:12 ]
Заголовок сообщения: 
Любаша! Такая Танечка на этой твоей авочке умиротворенная, мечтательная! :good:
Автор:  Мурлыча [ 10 дек 2011, 13:05 ]
Заголовок сообщения: 
А я вот подумала, может, ну ее, нафиг, эту работу, сяду на больняк и буду, наконец-то, форум читать... :sorry: :o
Автор:  ja_imaka [ 10 дек 2011, 13:15 ]
Заголовок сообщения: 
Мурлыча писал(а):
А я вот подумала, может, ну ее, нафиг, эту работу, сяду на больняк и буду, наконец-то, форум читать..

Какая здравая мысль... :o А то совсем редко стала показываться. :Rose:
Автор:  Bathilda [ 10 дек 2011, 16:10 ]
Заголовок сообщения: 
ja_imaka писал(а):
Мурлыча писал(а):
А я вот подумала, может, ну ее, нафиг, эту работу, сяду на больняк и буду, наконец-то, форум читать..

Какая здравая мысль... :o А то совсем редко стала показываться. :Rose:


ППКС, мысль очень даже здравая :good: Жаль, мне никто больничный от реала не даст и забить на него не получится :cray: (недельный отпуск и тот догулять не дали) :cray: Жду НГ (хотя терпеть не могу сам декабрь). Рада всех видеть, люблю-целую (продолжение - на НГ-каникулах) :kissing_you: :drinks:
Автор:  Мурлыча [ 10 дек 2011, 16:54 ]
Заголовок сообщения: 
Bathilda писал(а):
недельный отпуск и тот догулять не дали

У меня еще 22 дня отпуска, интересно, когда я их догуливать буду, если год уже заканчивается и отпускать меня никто никуда не собирается?
Ладно, не будем грустить, будем ждать каникул!
Батюша, я с тобой! :Wink: :drinks:
Автор:  Umka [ 13 май 2012, 01:38 ]
Заголовок сообщения: 
Где же автор, жду и надеюсь
Автор:  Bathilda [ 13 май 2012, 14:29 ]
Заголовок сообщения: 
Umka писал(а):
Где же автор, жду и надеюсь

Автор утрясал реал и отдавал фандомные долги. Утряс и почти отдал, пишет "Башню". Все будет :grin:
Автор:  Umka [ 13 май 2012, 23:18 ]
Заголовок сообщения: 
Ураааа !!!!
Автор:  oktavija [ 22 май 2012, 23:07 ]
Заголовок сообщения: 
Bathilda писал(а):
Автор пишет "Башню".


жду...
:girl_sigh: :kissing_you:
Автор:  Bathilda [ 22 июн 2012, 16:13 ]
Заголовок сообщения: 
Всем :hi: :-)

Автор робко высунулся из реала и имеет сказать следующее тем, кто еще ждет:

- во-первых, у автора есть продолжение, которое он выложит вечером;
- во-вторых, читатели, наверное, уже сто раз позабыли, что было в предыдущих главах, поэтому рекомендую перечитать (я бы точно забыла :grin: )
- в-третьих, в предыдущих частях автор выловил энное количество блох и несуразностей, но у меня не хватает сил, чтобы перевыложить всю эту кучу кусочков, ибо для этого снова придется разбивать файл по частям, что трудозатратно, поэтому я обещаю вечером выложить потом файл с подчищенным текстом.
Автор:  Яна [ 22 июн 2012, 16:17 ]
Заголовок сообщения: 
Bathilda писал(а):
у автора есть продолжение, которое он выложит вечером;

:dance: :Yahoo!:
Автор:  ja_imaka [ 22 июн 2012, 16:36 ]
Заголовок сообщения: 
Bathilda писал(а):
у автора есть продолжение, которое он выложит вечером

Неужели дождались? :good: :Yahoo!: :dance:
Автор:  Bathilda [ 22 июн 2012, 21:52 ]
Заголовок сообщения: 
ja_imaka писал(а):
Неужели дождались?


Ага :grin: Вот, небечно, наверняка с блохами и, кажется, малосодержательно получилось, но уж что есть:

Глава 3

<<<>>>

Из рабочего дневника Питера Тальбрейна, Килкенни, ноябрь 1375 г.

…Да, на такое я не рассчитывал. Неважно, главное, что результат устроил и меня и леди Маккинли, а как это достигнуто не имеет значения. Вернусь в Лондон – разбогатею на одном этом артефакте, продавая его богатым старым кошелкам, мечтающим вернуть молодость и красоту. Надо пока его разобрать, чтобы не попало в чужие руки, а еще лучше – разобрать и замаскировать. Поставлю контрольные чары на самый крупный камень и сборные – на самый маленький. Потом можно будет еще поэкспериментировать, хотя эффект и так отличный. Хорошо, что леди Маккинли уже никому не проболтается и можно не беспокоиться о сохранении тайны…

Из личного дневника Питера Тальбрейна, Ллемелоу, Ирландия, ноябрь 1375 г.
Эти олухи, местные жители, отчего-то решили, что я врач и теперь таскаются ко мне домой со своими болячками. Варвары и быдло, такое же тупое, как и скот, который они выращивают. Хотел было прогнать их взашей и спустить с крыльца, но потом удачно подумал, что надо же будет мне кого-то использовать в экспериментах. Приходится кого-то лечить, хотя за самые мерзкие случаи, конечно, не берусь. Уже выяснил ряд интересных вещей, которые, впрочем, предполагал в теории. По-хорошему, для экспериментов мне нужны маги, но где их взять в этой глуши. Ненавижу Ирландию!
<<<>>>


Богдан сам не знал, что толкнуло его на это. В конце концов, он ведь даже не любил детективы, и у него никогда не возникало желания стать Эркюлем Пуаро или, упаси Пантеон, Дашей Васильевой. К тому же он не был магом. Так зачем, спрашивается, его понесло в «Свиток»? Ответа у Богдана не было, но он, тем не менее, после работы полчаса отстоял в пробке, затем долго плутал по узким переулкам, пытаясь выехать на нужный ему, и, наконец, с грехом пополам втиснул машину между здоровенной «Инфинити» и «Ниссаном-микро» в паре домов от салона. Едва Богдан захлопнул дверь машины и прошел немного вперед, у него появилось чувство сродни тому, которое он испытывал, когда за ним наблюдали. Только сейчас оно было не таким ярким и концентрированным, как если бы кто-то смотрел ему прямо в спину, но не менее неприятным. Богдан поежился, дернул плечом, словно надеясь сбросить с себя и это ощущение, и этот взгляд, и, как ни странно, это помогло: раздражающее чувство, будто на него пристально смотрят, исчезло. Богдан незаметно огляделся, но не увидел никого, подходящего на роль соглядатая и шпиона, только редких прохожих, идущих по своим делам. Если кто и наблюдал за ним сейчас, то только бездушные камеры наблюдения. Мысленно обругав себя за дурацкие фантазии, Богдан направился к салону «Свиток». За последние два года он был здесь однажды с Белозерцевым, когда тот покупал в «Свитке» дорогущую книгу в подарок деловому партнеру, и хотя с тех пор прошло полтора года, Богдан хорошо помнил, как выглядел салон. Но почему-то вовсе не удивился, когда вместо ухоженного светло-голубого старинного домика с вывеской антикварного салона его взгляду предстал обгоревший дом, слепо смотрящий на улицу пустыми окнами, ощерившимися осколками лопнувшего стекла. Когда Богдан уже почти поравнялся с тем, что осталось от салона, он вновь почувствовал, что за ним наблюдают. Только теперь это было совершенно четкое ощущение, будто кто-то сверлит взглядом его затылок, и исходил этот взгляд от припаркованного на другой стороне улицы фургона с рекламой химчистки. Такие фургончики были настолько привычным элементом городской жизни, что не вызывали ни малейшего подозрения у обычных прохожих. Богдан себя к этой категории не причислял, его инстинкты, навыки и знания из прошлой жизни остались при нем, несмотря на амнезию, и он не сомневался в том, что в этом фургоне сидела наружка. Чья именно: правоохранительных органов, какой-нибудь банды или кого-то еще, было непонятно, но это и неважно, поскольку Богдан не собирался становиться объектом их наблюдения. Проходить мимо сгоревшего дома, совершенно не обратив на него внимания, было бы подозрительно, и поэтому Богдан замедлил шаг, как это сделал бы почти любой прохожий, поглазел на здание, покачал головой и прошел дальше. Нормальное поведение нормального человека, не дающее наружке ни малейшего повода заинтересоваться им. Жаль, что Богдану не удалось заглянуть в «Свиток», но, с другой стороны, что бы он там увидел и узнал, даже будь салон целым? Ничего, это и так понятно. Да и неизвестно еще, попал бы он внутрь – вдруг вход надежно заперт чарами или на замок? Вообще, вся эта затея с приходом сюда была на редкость дурацкой. Каким бы ни был мотив убийства Камышовой: личная месть, одержимость маньяка, банальная кража, в конце концов – мало ли, что там за серьги были на ней на самом деле, – Белозерцеву в любом не случае не грозили больше неприятности, и Богдан мог с чистой совестью забыть о Камышовой и не стоить из себя Пинкертона. Но что-то не позволяло ему так поступить, что-то погнало его сюда, к «Свитку», и подталкивало его начать свое расследование, каким бы сомнительным ни казался его успех, и Богдан, всегда рациональный и циничный, не мог сопротивляться этому неведомо откуда взявшемуся порыву раскрыть убийство Камышовой. Вопрос был в том, как это сделать и с чего начать. Да, и еще – как не пересечься при этом ненароком с магами из Башни, занимающимися этим делом.
Богдан неторопливо пошел дальше по переулку, уверенно зашел в удачно попавшийся ему на глаза банк, подробно расспросил девушку-консультанта, как получить в их банке кредит, и, перейдя дорогу, отправился обратно к своей машине, по пути исподтишка разглядывая «Свиток» и обдумывая ход своих дальнейших действий. Если бы Богдан взглянул на свое отражение в окнах припаркованных сбоку машин, он весьма удивился бы, увидев, что его пальцы вычерчивают в воздухе непонятные символы. Впрочем, это осталось незамеченным не только для самого Богдана, но и для магов из команды наружного наблюдения, мимо фургона которых Богдан прошел с невозмутимым и скучающим выражением лица. Как только машина Богдана тронулась с места, все без исключения камеры наблюдения, нацеленные на переулок, на долю секунды отключились, а затем продолжили работать, как положено. Никто так и не узнал, что около получаса они транслировали и записывали закольцованную картинку, на которой не было и тени Богдана, не то что его самого.
* * *
Когда Богдан очнулся два года назад на больничной койке и осознал, что почти ничего не помнит о себе, он, чего скрывать, запаниковал. Но паника длилась недолго. Кое-что он все же помнил, и этих обрывков воспоминаний ему хватило, чтобы убедить себя, что с ним все будет в порядке. В итоге, благодаря помощи отца, Белозерцева и некоторых приятелей, Богдан действительно смог вернуться к нормальной жизни. Нормальной для него, по крайней мере. Видимо, необходимые для его работы навыки и знания были так глубоко записаны на подкорку, что никуда не исчезли, да и характер остался прежним. А вот со знакомыми дело обстояло хуже. В том смысле, что о них воспоминаний не осталось, и телефонные номера, электронные письма и записи в ежедневнике о встречах и переговорах не говорили Богдану ровным счетом ничего. Между тем, общение с нужными людьми обеспечивало половину успеха в работе Богдана, и ему пришлось немало потрудиться, чтобы вновь познакомиться со своим окружением, ничем не выдавая того, что не помнит их. Конечно, с кем-то восстановить былые деловые связи не удалось, но в общем и целом повторное наведение мостов прошло у Богдана отлично, особенно учитывая тот факт, что он как был всю жизнь интровертом и мизантропом так им и остался. Хотя, по словам его отца, после Башни Богдан «добрее к людям стал, общительнее». Так или иначе, за два года Богдан успешно приспособился к жизни с амнезией и почти и не вспоминал, что когда-то ему не посчастливилось оказаться в Ведьминой Башне в тот вечер, когда на нее напал безумный и невероятно сильный маг-маньяк. И потому сейчас, для того, чтобы разобраться с убийством Камышовой, Богдан, не колеблясь, решил использовать старые связи, в надежде получить хоть какую-то информацию. При этом он очень надеялся, что эта встреча не втянет его в неприятности.
* * *
Полина проснулась совершенно разбитой. Можно было по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз за свою жизнь она напивалась, и не в последнюю очередь ее удерживали в трезвом состоянии воспоминания о том, каким ужасным бывает похмелье. Сейчас ее самочувствие мало чем отличалось от похмельного, не было только запаха перегара да ужасного вкуса во рту, зато прочие «прелести жизни» в виде гудящей головы, ватных ног и деревянных мышц присутствовали в избытке. Полина едва сдержала стон, выключая пискнувший на телефоне будильник. Вставать не хотелось категорически, идти на работу – тем более.
Алена спала, свернувшись клубочком и перетянув на себя почти все одеяло. Полина позавидовала сестре далеко не белой завистью. Еще бы, Алене не надо было вставать чем свет ни заря и ехать потом на работу. После того, как Саша разбудил их своими криками, Алена и Полина еще пару часов провели возле него, отпаивая горячим сладким чаем, утешая и магически отслеживая его состояние (которое, как ни странно, было вполне удовлетворительным), и уснули все трое уже в четвертом часу ночи.
Горячий душ помог Полине прийти в себя, а большая кружка крепкого кофе и пара бутербродов окончательно вернули ее в мир живых дееспособных людей. Надо было привести в порядок одежду – интересно, у Алены вообще есть утюг? – и вызвать такси. Хотя, наверное, на метро будет быстрее.
– Я тебя отвезу на работу, – буркнула сонная Алена, входя в кухню. Или, точнее говоря, вползая. Фигурально выражаясь, само собой. Надо же, похоже, не выспавшаяся Алена была немножко телепатом. Опять же, фигурально выражаясь.
Налив себе стакан воды, Алена жадно его выпила и, вынув из холодильника банан и очистив его, разом откусила половину. Полина покачала головой.
– Останься с Сашей.
– Он все равно спит, я быстро вернусь, – отозвалась Алена с набитым ртом.
– По утренним-то пробкам? Не надо, я своим ходом доберусь. Ты лучше привези Саше сменную одежду. Когда, кстати, возвращаются его родители?
– Э-э-э… на следующей неделе, кажется.
– Когда они вернутся, Саше придется переехать домой, ты же это понимаешь, так что советую придумать правдоподобное объяснение его сломанной ноге.
Алена пробубнила что-то вроде «что он там забыл, дома-то» и спросила деловито:
– В клуб сегодня идем?
– Нет. Сегодня я лично отсыпаюсь, это во-первых, и сначала мы должны собрать данные на Поливанова, это во-вторых. Не забывай, ты обещала, что обойдешься без самодеятельности, – Полина многозначительно посмотрела на сестру.
– Да помню я, помню, – надулась Алена – ее коронный номер, который в детстве позволял ей получать множество запрещенных вещей, от мороженого до обеда до ночевки на даче у никому неизвестной подруги.
«Очень на это надеюсь», – хотела было сказать Полина, но промолчала.
– У тебя утюг есть? – спросила она вместо этого.
– Понятия не имею, – честно ответила Алена, к которой как минимум раз в неделю приходила присылаемая матерью домработница.
«Большой Пантеон, за что мне все это?» – мысленно посетовала Полина и сказала мрачно:
– Пошли искать. Не хочу, чтобы меня с позором уволили из Управления за неприличный внешний вид.
Алена собиралась было что-то ответить, но ей помешал широкий несдерживаемый зевок. Полина улыбнулась и, сунув ей в руку свою чашку с недопитым кофе, вышла из комнаты. Она никогда не верила по-настоящему в Пантеон, но сейчас готова была молиться ему, чтобы сегодняшний день был не таким трудным, как предыдущие.
* * *
Утро Полины прошло в суде. По делам с использованием магии предусматривался особый порядок судопроизводства, и следователи обязаны были присутствовать как минимум на первом заседании. Целесообразность и необходимость этого положения много раз оспаривалась руководством Управления, утверждавших, что функции следователя с легкостью может исполнять и прокурор-обвинитель, но изменения в Уголовно-процессуальный кодекс в этой части так и не были внесены. После заседания Полина позвонила Амеличевым, чтобы узнать, как у них продвигаются дела с опознанием товаров из «Свитка» и составлением списка их продавцов и покупателей. Амеличев коротко ответил, что они работают над этим, и отключился. Макс и Андрей еще не знали о том, что к Саше вернулась магия, это была не та информация, которой стоило делиться по телефону, да еще и глубокой ночью. Но когда Полина вернулась после суда в Башню, Макса, как и утром, не было – очевидно, его новая должность требовала больше выездной работы, чем представляла себе Полина. Или, может быть, этого требовала не должность, а деятельная натура Макса. Андрей отсыпался после тяжелого дежурства, так что любые возможные шаги по делу Саши, занимавшему в данный момент Полину больше всего, откладывались до вечера.
После обеда к Полине заглянула Катя Беспалова. С момента возвращения Полины в Управление у них еще не было времени толком поговорить, и Полина была искренне рада своей бывшей ученице, а ныне коллеге. Все следователи Особого магического считали своих стажеров, остававшихся потом в отделе, своими учениками, даже если их стажировка ограничивалась парой недель. Правда, не все следователи становились стажерам действительно толковыми учителями, но это были издержки производства.
– Можно к тебе, ты не занята?
– Заходи, Катя.
– Как будто никуда и не уходила, да? – с улыбкой спросила Катя, усаживаясь напротив Полины. Не успела она пожалеть о том, что задала этот вопрос – зачем лишний раз напоминать Полине о прошлом? – как та улыбнулась в ответ.
– Здесь ничего не меняется, кроме людей, и то редко.
Кажется, Полина была решительно настроена на работе жить только настоящим, и Катя отлично ее понимала.
– Я к тебе по поводу твоего дела об антикварном салоне. «Свиток», верно?
– Да, – несколько настороженно отозвалась Полина.
– Я слышала, что там замешан «Квартет». Возможно, он только возможно, моя последняя жертва имеет к этому какое-то отношение. Или не имеет.
– Твоя последняя жертва – эта та, которую убила «красавица»?
– Предположительно «красавица». Там картинка не складывается. Жертва, Елена Камышова, умерла мгновенно, у «красавицы» просто не было бы времени завершить ритуал. К тому же там такая мешанина следов, что я до сих пор не во всех разобралась, но что они не все они являются частью ритуала – это точно.
– «Красавица» – неопытный маг? – предположила Полина
– Слишком много сильной магии для неопытного мага, – возразила Катя. – Полина, там… там на месте преступления был Богдан Стрельников. Ты помнишь его?
– Помню. Я видела, как он выходил вчера из твоего кабинета.
Катя кивнула.
– Да. В общем-то, он тут не при чем, он и не маг вовсе. Это я так, чтобы ты знала, ну, на всякий случай. – Эта тема не доставляла Кате никакого удовольствия, и она поспешила перейти к сути вопроса: – Короче говоря, ни Стрельников, ни его шеф, любовник убитой, крупный бизнесмен Белозерцев тут ни при чем. Вчера Белозерцев осмотрел квартиру Камышовой, и, по его словам, из нее пропали подаренные им Камышовой серьги. Он, правда, в этом не уверен, но говорит, что когда он уходил от нее, а это было за несколько часов до ее убийства, серьги были на ней. Самое интересное тут в том, что серьги эти он купил как раз в салоне «Свиток». Если бы не темномагические артефакты, я бы подумала, что это просто совпадение, но в сложившейся ситуации… Эти два дела могут быть связаны, и если так, то, вероятно, те, кто убили Амеличева, пришли за чем-то, что было у него в салоне, то есть за серьгами Камышовой, но не нашли их, а потом сняли их с ее трупа.
– Надо же, – задумчиво хмыкнула Полина, теребя кулон – подарок мужа, который она уже много лет носила, не снимая. – Слишком странное совпадение, чтобы быть просто случайностью. Вот что, давай мне дело, я посмотрю его, а когда получу данные по товарам и клиентам «Свитка» от Амеличевых, мы расспросим их о Камышовой и ее серьгах.
– Договорились.
Дело, включая, разумеется, ворох переводок, Катя предусмотрительно захватила с собой.
– Держи, пару часов я без него обойдусь.
– Отлично. А ты держи пока дело Амеличева, посмотри на него свежим взглядом. Да, вот еще что: у Горячева есть фотороботы возможных участников сделок с артефактами – посмотри, нет ли там этого Белозерцева или кого-то из окружения Камышовой.
– Посмотрю, но мне кажется, что Белозерцев и его компания не имеют никакого отношения ни к смерти Камышовой, ни к артефактам.
– Вполне возможно, но лучше проверить. Да, и попробуй выяснить, как обстоят дела в фирме Белозерцева, в особенности, не было ли в последнее время там резкого ухудшения положения дел или, наоборот, резкого улучшения, или и того, и другого. Если он готов сотрудничать, выжми из него все, что можно. – Полина поколебалась и добавила: – Из него и из Стрельникова – как начальник службы безопасности, он должен знать много чего интересного о жизни своего шефа. Вдруг расскажет что-то любопытное.
Катя помолчала немного, но все же спросила о том, что не давало ей покоя уже второй день:
– Хоть Стрельников и не маг, но… Он второй раз попадает в наше поле зрения, да еще и в связи с делом о темномагических артефактах, и учитывая, каким был первый раз… Даже не верится, что это просто совпадение.
– Иногда и так бывает, – криво усмехнулась Полина, чьи подозрения не только совпадали с подозрениями Кати, но и имели под собой веское основание. Впрочем, ничто не указывало на то, что эти подозрения оправданы, и Макс был уверен, что о Стрельникове надо забыть, а Максу в этом случае Полина доверяла как себе. Она и забыла бы, если бы Стрельников вдруг снова не объявился в ее жизни, то ли волей судьбы, то ли своей собственной.
– Не списывай его пока со счетов, – сказала Полина. – На всякий пожарный.
– Не буду, – пообещала Катя и пошла к себе изучать дело Амеличева.
Полина же, ознакомившись с обстоятельствами смерти Камышовой, согласилась с тем, что если бы не связь со «Свитком», это убийство легко было бы принять за работу очередной «красавицы», проводивший бесполезный, выдуманный ритуал. Что до следов мощной магии… А что следы? В конце концов, у всех «красавиц» было, как правило, плохо с головой, так что помешаться на почве вечной красоты и молодости мог и очень сильный маг, поверивший в пустышку. Может, «Свиток» не имеет к убийству «Камышовой» никакого отношения и это и впрямь невероятное совпадение?
Полина вздохнула и пододвинула к себе стопку переводок. Эти перенесенные на бумаги следы-отпечатки заклинаний были не просто ярким абстрактным рисунком, хотя человеку непосвященному показалось бы именно так. Рисунок на переводках, если, конечно, отпечаток был правильно снят и зафиксирован, можно было разложить на составляющие – мазки, завитки, штрихи, являющие частью заклятья, – которые потом анализировались, копировались и использовались в качестве улик. Первые переводки из дела Камышовой содержали отпечатки стандартных заклятий: запирающее, заглушающее, оглушающее, но дальше пошли непонятные заклинания, о назначении которых Полина пока что могла только догадываться. Складывалось впечатление, что убийца составил бессмысленные сочетания из слов базового латинского магического словаря и произнес их вслух, вкладывая в них много силы, но вовсе не рассчитывая, что они подействуют. Как ребенок, только-только начинающий осваивать магию. Но нет, ребенком убийца быть не мог, это точно. Душевнобольной маг? Тоже вряд ли, на них принудительно надевают оковы Жакомо. Хотя, если эта «красавица» сошла с ума недавно и никто этого не заметил… Логичная версия, но если она верна, то скоро они найдут еще один труп, потом еще и еще, пока не поймают спятившего мага. Хорошо, это один вариант. Что еще могут значить эти странные отпечатки? Полина разложила перед собой непонятные переводки, еще раз задумчиво их рассмотрела, затем достала из шкафа большой рулон бумаги, расстелила его на полу и, закрыв дверь, чтобы ей не мешали, начала копировать отпечатки с переводок на бумагу, надеясь увидеть таким образом картину целиком. В каком-то смысле это походило на складывание мозаики или паззла. Разноцветные кусочки-следы заклятий ложились на бумагу, сначала в том порядке, в каком их использовал убийца, затем – отсортированные по типам, назначению, основам. Полине давно не приходилось заниматься такой нелегкой и трудоемкой работой, но она делала ее с удовольствием, не чувствуя затекшую спину и ноющие колени. Распутывание магических головоломок самого разного рода с детства вызывало у нее такой интерес, что она и следователем Ведьминой Башни решила стать именно из-за него.
Когда копии всех отпечаток заняли свое место на некогда белоснежной бумаге, Полина встала с колен, потянулась и присела на краешек стола, пристально разглядывая сводную переводку. Но и в таком виде отпечатки оставались нагромождением частичек чужой магии, ничего не объясняющим и не имеющим смысла. Хотя… Полина пригляделась к группе сине-зеленых завитков в левом углу, вздрогнула и отвела взгляд, убеждая себя, что ей просто померещилось.
Прежде, чем она набралась смелости снова взглянуть на переводку, в кабинете раздался звонок телефона, испугавший Полину так, что она от неожиданности вздрогнула и рукой смахнула со стола стаканчик с ручками и карандашами. Полина нагнулась было, чтобы собрать раскатившееся по всему кабинету содержимое стаканчика, затем опомнилась и сняла трубку.
– Полина Викторовна, пулей лети к Амеличевым, – приказал Горячев еще до того, как Полина успела что-то сказать.
– Что-то случилась? – спросила Полина, хотя вопрос был скорее риторическим – и так понятно, что что-то стряслось.
– Случилось, – мрачно ответил Горячев. – Мы тебя ждем.
И повесил трубку.
Полина выругалась, быстро свернула бумагу, убрала ее в сейф вместе с делом Камышовой и торопливо вышла из кабинета, на ходу набирая номер служебного гаража. У нее почти не было сомнений относительно судьбы семьи Амеличевых.
Автор:  Bathilda [ 22 июн 2012, 21:53 ]
Заголовок сообщения: 
* * *
Дом Амеличевых горел. Не весь – дым лишь из окон квартиры Амеличевых, но он был настолько густым и черным, что казалось, будто пламенем объято все здание. Вокруг дома было выставлено магическое оцепление, возле которого толпились ошарашенные жильцы дома и, как это всегда бывает, любопытные прохожие. Амеличевых среди них не было. Маги-оперативники в составе пожарной бригады пытались потушить магический огонь. Это было неожиданно – Полина думала, что это будет обычное пламя, призванное скрыть все магические следы, как в деле Амеличева-старшего и сотнях других дел, но нет. А потом Полина увидела Горячева, пару парней из его отдела и несколько оперативников – мрачные, они все стояли рядом со «Скорыми», курили, переговаривались друг с другом и избегали смотреть на машины с красными крестами. Полина хорошо знала, что это означает. У нее тут же заныло сердце, и стало больно дышать. Сделав глубокий вдох, Полина приблизилась к Горячеву и спросила тихо:
– Кто?
Горячев посмотрел на Полину так, словно впервые ее видел, затем взял ее за локоть и отвел в сторону.
– Саша Яровой и Илья Гулимов.
Гулимова Полина не знала, а вот с Сашей работала не раз. Он был славным, немного застенчивым парнем, специализировался на защитных чарах, женился за пару месяцев до смерти Леши, мужа Полины. Его жена тогда была на шестом месяце беременности, их ребенку сейчас должно быть около двух лет, и он уже наполовину сирота. Полина с силой потерла виски, не позволяя волне жалости захлестнуть ее с головой.
– Как это случилось?
– Мы за Амеличевыми круглосуточно приглядывали, сама знаешь. И ведь недолго оставалось: эти ур… переехать они, в общем, все же согласились, – сквозь зубы сказал Горячев. – На самую надежную конспиративную квартиру. Ну а пока мы с них глаз не спускали. Двое снаружи, сканируют и смотрят трансляцию с камер наблюдения по всему периметру, еще один вместе с охранником в подъезде проверяет всех входящих в дом. Сегодня, где-то через полчаса после того, как на дежурство заступила новая смена – двое, Семен Кожевников опаздывал, но он предупредил, что будет в течение минут сорока, – на Ярового и Гулимова напали. Яровой был в наружке, он успел нажать на «тревожную» кнопку, но толку от этого… Гулимого сняли мгновенно, охранника вырубили, но не убили. Нападавших было трое, все в масках, действовали слаженно – записи с камер наблюдения в подъезде и вокруг дома транслировались нам круглосуточно, так что мы наблюдали все вживую, можно сказать. Нападавшие поднялись на этаж Амеличевых, открыли дверь, забросили внутрь что-то вроде «Перуна», только мощнее, заблокировали дверь и скрылись. Когда подъехал наш ОМОН, квартира уже вовсю горела. Еще чуть-чуть, и весь дом займется. Если бы Амеличевы не телились так долго с переездом, ребята были бы живы, – с нескрываемой злостью выплюнул Горячев.
Полина молча с ним согласилась.
– «Квартет»? – предположила она.
– Кто ж еще? По крайней мере, почерк их – артефакт хитрый, да и предыдущего нашего свидетеля они тоже устранили, хотя там, правда, были другие обстоятельства, – поморщился Горячев.
Да, обстоятельства тогда были действительно другие, Полина читала об этом в одном из дел «Квартета». Поэтому, и еще потому, что «Квартет» всегда действовал тихо и скрытно, не вступая в открытую конфронтацию с милицией, ни Горячев, ни Полина по-настоящему не верили в то, что на Амеличевых нападут вот так: нагло, быстро, средь бела дня. Успешно. Полине было жаль Амеличевых, но к этой жалости примешивалась досада на то, что она так и не получит от них нужную информацию, и на то, что теперь их не удастся использовать для того, чтобы выйти на «Квартет». Погибших оперативников ей было просто жалко, почти до слез.
– Если бы я успел…
Услышав за спиной незнакомый голос, Полина повернулась и увидела Андрея Антипова, стоявшего, положив руку на плечо незнакомого Полине мужчины, который с яростью и виной смотрел то на горящий дом, то на «Скорые». Опоздавший Кожевников. Андрей смотрел туда же, но по его лицу невозможно было прочитать его эмоции. Однако Полина знала, что он тоже зол и горюет, ведь он потерял двух своих людей, двух товарищей, и именно ему придется рассказывать их семьям об их смерти.
Дым и пламя, вырывавшиеся из окон горящей квартиры, стали меньше – надо полагать, маги-ОМОНовцы обезвредили-таки артефакт «Квартета».
– Сергей Матвеич, Полина, идемте, – Андрей кивком показал на фургон оперативников, в котором устраивался обычно полевой штаб, когда в этом была необходимость.
Горячев позвал с собой нескольких своих людей, Андрей – своих. Кожевников с парой коллег остался наблюдать за работой ОМОНа. Андрей знал о «Квартете» и слышал, что Горячев снова напал на их след, но был не в курсе подробностей дела Амеличевых, и для начала Полина и Горячев рассказали ему обо всем в деталях. Впрочем, рассказывал в основном Горячев, в то время как Полина забилась в угол и размышляла о том, что произошло. Руки чесались поработать с оставшимися после пожара следами: артефакт огня от «Квартета» должен был порядочно наследить и, к тому же, Полине было очень интересно изучить все использовавшиеся сегодня артефакты. Задумавшись, она пропустила момент, когда Горячев и Антипов, забыв о ней, перешли на разговор на повышенных тонах.
– Какого ляда вы их сразу за шкирку в надежное место не притащили?
– На каком основании? Они кочевряжились и отказывались сотрудничать и что-либо подписывать. Знаешь, куда меня в Отделе по защите свидетелей послали бы?
– А надо было бы послать, сходил бы, глядишь – поумнел. Какие на хрен три человека? Да с «Квартетом» с их умениями и десятка мало!
– Такие, на хрен, три – я у тебя и их-то с трудом выбил, ты мне заявил, что у тебя свободных людей нет.
– Если бы ты толком объяснил, для чего они нужны, я бы дал больше. Ты объяснил?
– Да нечего было объяснять, нечего! Не должны были они вообще вот так рисковать, чтобы убрать Амеличевых – они «Квартету» как слону дробина, ни хрена о них не знали.
– Значит, знали, – рявкнул Андрей.
– И они не рисковали, – тихо сказала Полина, решив вмешаться в разговор прежде, чем Горячев и Антипов наговорят друг другу лишнего. – Смотрите, они сразу направились прямиком к машине наружки, точно зная, где она. Они справились с Яровым одним, явно отработанным, ударом. В подъезде они устранили именно Гулимова, а не охранника, хотя на обоих была одинаковая форма. Они не вырубили камеры, хотя с легкостью могли бы – значит, ничего не боялись. Нас не боялись, с нами демонстративно играли.
«Ты думаешь?..», «Не может быть!» – одновременно сказали Горячев и Антипов, понявшие, к чему она клонит – к «кроту», заведшемуся в Башне. Что теоретически было возможно, потому как в этом мире и на этой службе все возможно, но на практике признавать этого никто не хотел.
– Я ничего не утверждаю, – устало сказала Полина, – они как минимум пристально следили за нами или за Амеличевыми, а скорее всего, и то и другое.
– А мы этого даже не заметили, – покачал головой Горячев, и по его тону было ясно, что это настолько невероятно – что маги-оперативники не заметили слежку за ними, что даже версия «крота» кажется более удобной и правдоподобной.
– Почему «Квартет» так обнаглел? – спросил Антипов. – Ладно, я могу понять, почему они убрали Амеличевых, путь даже те и не могли на него вывести, но так открыто, по-позерски?
– Бросают нам вызов, хотят поиграть с нами, Амеличевых почему-то надо было убить очень срочно – да мало ли, – поморщился Горячев. – Главное, без каких-никаких живых свидетелей нам до «Квартета» сейчас не добраться. Что будем делать? – спросил он у Полины.
– Работать. Пожар, вроде бы, потушили, так что лично я буду сейчас осматривать место преступления. Еще заниматься убийством Амеличева-старшего, поскольку в последнем деле Беспаловой фигурирует жертва, убитая, судя по всему, только ради сережек, купленных в «Свитке»
Полина немного неуклюже – от сидения в полускрюченном положении затекли все мышцы – вышла из фургона и направилась к машине наружки: пока в дом еще нельзя войти, она займется местом убийства Саши Ярового.
На часах было уже начало восьмого, и Полина похоронила надежду на то, что сегодня ей удастся поговорить о Саше с Максом и вернуться домой пораньше.
* * *
Утром их долго песочило начальство. Их – это Горячева, Полину и Антипова. Макс тоже присутствовал, но в роли не обвинителя, а защитника. Прикрывал Полину, хотя, по сути, и прикрывать было не от чего: основная порция недовольства начальства досталось Горячеву, что неудивительно – «Квартет» уже так давно оставался неуловимым, что терпение руководства давно уже истощилось. В итоге Горячеву было приказано лучше работать, а Полине – объединить дело Амеличева с делом Камышовой.
– Объединим дела и создадим рабочую группу, – сказал Макс Полине, когда они вышли из кабинета заместителя руководителя Управления. – В составе тебя и Беспаловой.
Полина слегка усмехнулась: само собой, ни ей, ни Кате не хотелось отказываться от своих дел, и Макс нашел оптимальный способ ублажить и начальство, и обеих подчиненных.
– У меня вчера не было времени, чтобы поинтересоваться самочувствием бойфренда твой сестры, – с непроницаемым выражением лица произнес Макс, пока они шли по длинному коридору к лифту. – Как он?
– За исключением ноги – просто отлично. Вновь полон сил и бодрости, – отозвалась Полина, зная, что Макс поймет, что она имеет в виду.
Накануне Полина добралась до дома уже за полночь, и у нее хватило сил лишь на то, чтобы по дороге позвонить сестре и спросить как они там с Сашей. Оказалось – очень даже неплохо: Саша, теперь уже снова маг, повеселел и снова радовался жизни, даже несмотря на сломанную ногу и заточение в четырех стенах в компании Алены. Последнее, впрочем, было для него в радость, надо полагать.
– Вот как? Любопытно. И что за чудодейственные средства позволили ему восстановиться?
– О, я сама была бы не прочь узнать, – фыркнула Полина. – Сие есть тайна, покрытая мраком, к сожалению.
– С Антиповым не консультировалась?
– Нет еще.
Андрей очень некстати остался решать какие-то вопросы с руководством.
– Я навещу его сегодня вечером, – заявил Макс. – С тобой и Андреем, если вы сможете.
– Я постараюсь, – кивнула Полина.
– Жду вас с Беспаловой у себя после обеда с планом расследования.
– Так точно, – с улыбкой ответила Полина и пошла к себе в кабинет.
Она, оказывается, была не готова к такому объему работы. А ведь еще два года назад она и не с таким количеством дел справлялась гораздо легче. Вздохнув, Полина поставила чайник и, пока он грелся, невидящим взглядом смотрела перед собой. Она не представляла, за что ей браться сначала. Если за дело Амеличева-старшего, то надо договариваться с Катей, трясти антикваров, пытаться по деформированным и обгоревшим останкам товаров из «Свитка» понять, как они выглядели, разбираться с отпечатками из квартиры Камышовой… Кстати об отпечатках. Их надо тщательно изучить, определить, действительно ли Полина вчера увидела вчера в них то, что увидела, и если да, то что это означает и что с этим делать. Для дела сожженных вчера Амеличевых, которое автоматически поступило в ее производство, необходимо изучить все материалы с места преступления, побыстрее стрясти с экспертов заключения, особенно по артефактам, просмотреть записи с камер наблюдения, сверить все полученные данные с теми, что у них уже есть по «Квартету»… Короче, работы – непочатый край. А еще есть дело Саши, самое, пожалуй, важное, но если отвлекаться на него, то остальная работа может встать, а времени у Полины и так мало: если убийство не раскрывается за две недели, то потом лишь счастливый случай может навести на убийцу. В деле Амеличевых шансы найти и исполнителей, и заказчиков, были невелики, но все материалы должны быть оформлены так, чтобы комар носа не подточил. То есть так, чтобы на возможных будущих судебных процессах против «Квартета» ни у судей, ни у адвокатов защиты не было оснований придраться к уликам. А на то, чтобы правильно все оформить порой уходит больше сил и времени, чем непосредственно на расследование.
Наконец, определившись – Амеличев-старший и Камышова утром, остальные Амеличевы – после обеда, Саша – вечером, Полина отправилась к Кате.

– Логично, – прокомментировала Катя объединение дел, протягивая Полине кружку чая. – Даже если смерти Амеличева и Камышовой не связаны, у Управления будет на один потенциальный висяк меньше.
– Угу. Я свяжусь с антикварным отделом МВД, может, у них есть что-то на «Свиток».
– Ты посмотрела отпечатки из квартиры Камышовой?
– Нет еще, – непринужденно солгала Полина. – Сегодня обязательно посмотрю.
– Хорошо. Я попробую связаться с друзьями Камышовой, может, они что знают.
– Давай, – согласилась Полина.
Каждая из них будет работать над своим делом, а поскольку расследование убийства Амеличева-старшего было в тупике, Полина спокойно займется отпечатками из квартиры Камышовой, посоветуется с Максом, встретится с коллегами-антикварами, а оставшееся время потратит на возню с делом Амеличевых. Антипова, потерявшего двух людей, она пока не станет теребить с делом Саши. Когда у него будет время, он сам к нему вернется.

Добиться встречи со следователями из отдела по раскрытию преступлений, связанных с антиквариатом было непросто. Полина полчаса провела на телефоне, пытаясь связаться хоть с кем-то из них. Или у них было ну очень масса работы по всему городу, или ее не было вовсе. Полина подозревала последнее. Выбив встречу с начальником отдела на завтрашнее утро, Полина посчитала, что сейчас самое время наведаться в морг и к экспертам. Она не сомневалась в том, что вскрытие Ярового и Гулимова уже произведено, а часть экспертиз – завершена. Строго говоря, в морг она вообще могла бы не ходить – она и так знала, как умерли оперативники, а убившими их артефактами занимались, конечно, не патологоанатомы. Но не увидеться в последний раз с погибшими товарищами Полина не могла.

В коридоре перед дверью в прозекторскую уставший, измученный Антипов успокаивал молодую рыдающую женщину. Слева от них, на низком неудобном диванчике сидела, обнявшись, пожилая пара, оба с отрешенными лицами и невидящими глазами. Вдова Ярового и родители Гулимова, догадалась Полина. Увидев ее, Андрей коротко кивнул и снова повернулся к Яровой. Полина немного помедлила, затем решительно потянула на себя тяжелую металлическую дверь и вошла внутрь.

– Ну что я могу вам сказать, голубчики, это определенно «Квартет», – сказал Семен Вадимович Карташов, эксперт по артефактам, лучший из имеющихся на данный момент у Управления.
Когда Полина, еще не отошедшая от морга, дошла до экспертов, Горячев был уже там, как и Антипов. Карташов при ее появлении с легким недовольством поинтересовался: все, или еще кого ждать придется? – а затем начал рассказывать о том, что он успел выяснить обо всех использованных в деле Амеличевых артефактах. («Всю ночь работал, а у моей внучки, между прочим, сегодня свадьба. Изверги вы». На самом деле Карташов вообще был в отпуске, но лично вызвался заняться этим делом.)
– Смотрите, – Карташов показал на большой стенд, на котором было закреплено несколько листов бумаги для переводок. – Это отпечатки обоих «штопоров», которыми убили Ярового и Гулимова. Видите, они почти на сто процентов совпадают с предыдущими «штопорами» «Квартета».
«Штопором» незатейливо назывался артефакт, мгновенно останавливающий сердце того, против кого он применялся, и даже немедленная реанимация не помогала. А при той модификации «штопора», который использовал «Квартет», отразить действие артефакта защитным контрзаклинанием было невозможно.
Горячев, лучше всех знакомый с работой «Квартета», кивнул, вглядевшись в отпечаток, Антипов слегка нахмурился, а Полина попыталась вспомнить, видела ли она вообще раньше отпечатки «штопора».
– Единственное отличие, вот, – Карташов ткнул в участок переводки, где были изображены крошечные темно-синие искаженные треугольники, обозначавшие быстродействие артефакта. – Эти «штопоры» были быстрее своих предшественников, но ненамного. То ли случайно вышло, то ли они усовершенствовали технологию. Дальше, дверь в подъезд они открыли обычной «разрыв-травой», стандартной, ну а квартиру спалили очень хитрой штукой. Это вам не «Перун» какой-нибудь, видите?
Полина видела лишь, что отпечаток очень сложный, и самостоятельно разобраться в нем она с ходу не сможет, а потому нечего и пытаться, проще дождаться объяснения Карташова. Зато Горячев, похоже, отлично все понял, судя по тому, что его злость усилилась, но вместе с тем к ней примешалось искреннее восхищение чужим гением. Антипов, кажется, тоже частично сообразил, в чем состоит особенность этого артефакта.
– Во-первых, у него была приоритетная программа: сначала сжечь все биологические объекты, людей, то есть – там даже привязка в весу была, чтобы ресурсы на тараканов всяких не тратить, – а уж потом квартиру. Во-вторых, у артефакта были выставлены ограничения по площади действия, чтобы пламя не распространилось дальше квартиры Амеличевых. Но тут «Квартет» то ли в процессе изготовки напортачил, то ли изначально у них были неверные цифры, но пламя перекинулось на соседние квартиры, совсем, впрочем чуть-чуть. В-третьих, огонь артефакта, предназначенный для живой плоти, – это не просто огонь, он выжигает человека изнутри, как в «фениксе». Так что Амеличевы умерли быстро, но мучительно. Их соседям повезло, что они не попали в радиус действия артефакта. В общем, штука эта настолько сложная, что почти граничит с гениальной.
Полину, которой каждый пожар и так напоминал о событиях двухлетней давности, передернуло при мысли о сгорающих заживо людях. Ей приходилось и раньше сталкиваться с чем-то подобным, однако она не переставала испытывать при этом легкую тошноту. Любая смерть казалась ей предпочтительнее этой.
– А что насчет мастеров? – спросил Горячев.
– Все те же, – пожал плечами Карташов. – Нового почерка я не увидел. На этом у меня пока все.
– А…
– Будет еще что важное, я тут же дам вам знать.
– Семен Вадимович, а заключение…
– Вот доделаю все, будут вам заключения. Держите пока копии «переводок» с моими пояснениями, и не мешайте мне работать.

– Дохлый номер, – сквозь зубы пробормотал Андрей, когда они втроем вышли из экспертной лаборатории. – Ничего нового, опять никаких зацепок.
– Еще не готова экспертиза записей с камер наблюдения, – вяло отозвалась Полина. – Может, удастся еще выйти на исполнителей.
Сама она в это не слишком верила.
– Если бы можно было, они б так не показушничали, – фыркнув, озвучил ее мысли Антипов.
Горячев угрюмо молчал.
– Посмотрим, – сказала Полина, упрямо вздернув подбородок. В конце концов, она отступалась от дела, только когда не оставалось ни малейшей надежды его раскрыть. Сейчас у них еще был шанс, пусть один из ста, но Полине хватало и этого. – Сергей Матвеич, попросите, пожалуйста, своих ребят сделать мне пару копий фоторобота Дудочника.
– Сделаем. Есть идея?
– Есть, – не стала скрывать Полина. – Покажу его кое-кому, а там видно будет.
– Ну давай.
Энтузиазма в голосе Горячева не было. Он почти сдался, по крайней мере, в данном конкретном случае, а не по делу «Квартета» в целом.
– Рано или поздно они попадутся.
Это было слабое утешение.
– Через сколько еще трупов и пожаров?
Полина не нашлась, что ответить.

Горячев вернулся в основное здание Башни через связывающий его с корпусом морга и лаборатории подземный переход, Полина предпочла прогуляться, пройдя по верху, и Андрей, правильно истолковав ее взгляд, составил ей компанию. Пока они пересекали залитый солнцем двор, Полина, изменив своему решению, рассказала Антипову о том, что к Саше вернулась магия.
– Сегодня мне не до него, – заявил Андрей. – Пускай Макс к нему один съездит или с тобой. А дилером этим, Поливановым, я завтра займусь.
– Хорошо.
Полине вдруг остро захотелось спросить его, не жалеет ли он о том, что стал магом-оперативником, не хочет ли он все бросить, но она вовремя прикусила язык. Она и так знала ответ: иногда жалеет, но нет, не хочет. Полина его понимала.

Когда Полина дошла до своего кабинета, то увидела, что возле него, подпирая стену, стоит смутно знакомый молодой мужчина, уткнувшись в мобильный телефон.
– Вы ко мне? – спросила она, приближаясь к нему.
– Да. – Мужчина встрепенулся при звуках ее голоса и поднял голову. – Полина Викторовна, не знаю, помните вы меня или нет – я Иван Ковалев, из оперотдела.
Кажется, Полина работала с ним как-то раз года три назад, но не ручалась.
– Да, конечно, проходите.
Полина открыла дверь и жестом пригласила Ковалева внутрь.
– Да я на секунду всего, – сказал, зайдя в кабинет, Ковалев, застывший на пороге. – Я вчера у Амеличевых дежурил, перед ребятами… Я на посту охраны сидел, и перед тем, как меня Илья Гулимов сменил, к Амеличевым поднялся, как по инструкции положено, проверить, как они там. Они уже вещи собирали, чтобы на спецквартиру переехать, нервные были, злые, и Амеличев дал мне флешку, сказал, чтобы я ее Вам передал, потому что у них времени на вас нет, и все что могли, они сделали. Я вчера, каюсь, совершенно об этом забыл – ну не до того было, сами понимаете, а сегодня полез в карман и вспомнил. Вот.
С этими словами Ковалев протянул Полине черную флешку. Полина медленно досчитала до пяти, чтобы не поинтересоваться раздраженно, где была его голова раньше. И так ясно, где.
– Спасибо, – натянуто улыбнулась Полина, взяв флешку (скорее цапнув, но она надеялась, что Ковалев не обратил на это внимания).
– Да не за что, – пожал плечами Ковалев. – Я ведь поначалу не хотел ее у них брать, не по протоколу это и вообще. А оказалось, что я правильно поступил, а то от нее ничего не осталось бы.
– Совершенно верно.
– Я даже оформил все, как добровольную сдачу улики, – сообщил Ковалев, передавая Полине изрядно помятые документы.
– Отлично! – с совершенно искренней радостью ответила Полина. – То, что нужно. Спасибо.
– Ну, я тогда пошел.
– Да, конечно, – рассеянно откликнулась Полина, вставлявшая флешку в компьютер. Она даже не заметила, как Ковалев вышел из кабинета, аккуратно закрыв за собой дверь, – ее интересовало только содержавшаяся на флешке информация. Кажется, в конце темного туннеля дела Амеличева наконец-то забрезжил свет.

* * *
– А помнишь, как ты старшине в сгущенку слабительное подсыпал, а него чуть заворот кишок чуть не случился?
– Не помню, потому что не было такого.
Последние два года при встрече с Богданом Алишер Керимов, будучи осведомленным об амнезии старого армейского приятеля, неизменно спрашивал его, помнит ли он тот или иной эпизод из их прошлого. Иногда это были вопросы о реальных событиях, иногда – о придуманных Алишером. Богдан умел различать, когда Алишер врал, а когда говорил правду. По крайней мере, в отношении его, Богдана.
– Было, как не было! Вот этими своими глазами я видел, как старшина со спущенными штанами, скрючившись, в медчасть бежал! – возмутился Алишер.
– Врешь, ой врешь, – хмыкнул Богдан.
– Я вру? Ты меня лжецом назвал, да? Брехуном? Порочишь мое доброе имя? Да за такое я выпущу тебе кишки и развешу на дереве под окном твоего дома!
Громкая и экспрессивная угроза не вязалась с широкой ухмылкой и расслабленной позой Керимова. Его угрозы были такой же игрой, как и вопросы о прошлом.
Алишер Керимов был посредником в уголовном мире столицы. Он сводил людей, которые не доверяли друг другу настолько, что организацию своей встречи поручали посреднику; передавал особо ценные и деликатные вещи и документы одной стороне сделки, и плату за них – другой; вел переговоры в особо сложных случаях и выполнял массу другой работы, за которую ему очень прилично платили, когда деньгами, а когда чем-то другим, не менее ценным. Деловые отношения Богдана и Керимова, как ни странно, строились на принципах взаиморасчета, поскольку Алишер порой работал и с честными бизнесменами, а «ИнтерТрейд Групп» иногда не чурался сотрудничества с криминалом. На текущий момент Керимов был должен Богдану услугу, и последний не преминул этим воспользоваться, попросив Алишера организовать ему встречу с кем-нибудь из тех, кто контролировал нелегальный рынок антиквариата или хотя бы много о нем знал. У Богдана было такое чувство, что деятельность «Свитка» была не всегда легальной, и если так, то их обязательно должны были крышевать.
Керимов на удивление быстро выполнил просьбу Богдана, на следующий же день, и теперь оба сидели в симпатичном ресторанчике средней руки чуть в стороне от Садового кольца и ждали, как назвал его Керимов, консультанта. Когда тот пришел – низенький лысый толстячок с удивительно большими выразительными голубыми глазами и насмешливой улыбкой, – Алишер попрощался с Богданом и ушел.
Толстячок, представившийся просто Борисом, сначала долго и тщательно изучал меню, затем с аппетитом ел, сообщив, что не обсуждает работу за едой, только за кофе. Кофе он тоже пил с аппетитом, так что Богдану, который не слишком любил этот напиток, тоже захотелось его заказать. Богдану показалось, что Борис и жил с аппетитом.
– Антикварный бизнес, – наставительным тоном произнес Борис в ожидании кофе, – будет существовать до тех пор, пока на земле живут несколько поколений людей, бахвалы со средствами и художники.
Богдану нечего было на это ответить, и он просто пожал плечами.
– Так что конкретно Вас интересует? – спросил Борис, делая глоток кофе.
– Салон «Свиток». Вам знаком такой?
– Да, мы с ним сотрудничали. В прошлом, поскольку сейчас, если вы в курсе, его уже нет. Ни его, ни его владельца.
– В курсе. Что вы знаете о «Свитке» и Сергее Амеличеве?
– О, все и ничего, зависит от того, с какой точки зрения на это посмотреть.
– И с какой точки зрения вы знаете все?
– С точки зрения нашей со «Свитком» совместной работы. Я знаю о «Свитке» все, что было необходимо для нашего плодотворного и беспроблемного сотрудничества. Помимо этого я не знаю о делах салона ровным счетом ничего. Детали нашего партнерства я вам раскрыть, конечно, не могу.
– Об этом я не прошу. – По правде говоря, Богдан плохо представлял себе, что он хочет выяснить и о чем именно стоит расспросить Бориса. – Откуда Амеличев брал свой товар?
– Оттуда же, откуда и остальные антиквары невысокого полета. Не на «Сотбис» или «Кристи», само собой. Продавцы-частники, в том числе и с блошиных рынков, иной раз не подозревающие что продают дорогую старинную вещь, а не дешевую старую безделицу, музеи. Амеличев, по моим данным, редко рисковал связываться с вещами, скажем так, сомнительного происхождения.
Под сомнительным происхождением, надо полагать, понимались краденые вещи.
– Вот как? Но разве наши музеи продают свои коллекции?
– В теории или на практике? – Борис допил кофе и подозвал официанта, чтобы заказать еще чашку. – В теории, естественно, нет, но практика, как вы понимаете, часто разительно отличается от теории. Знаете, сколько в запасниках музеев хранится экспонатов, которые никогда не входят в основную экспозицию, никому не демонстрируются, которые не внесли в реестр, задвинули в дальний угол и забыли? Нет, конечно, откуда вам? А я знаю – несть им числа. Вы думаете, экспонаты пропадают только из крупных музеев и исключительно со скандалом? Нет, по-настоящему много их пропадает из средних и мелких музеев, где их они никому не нужны и их еще долго не хватятся. Ну а предприимчивые люди всегда найдут, как этим воспользоваться.
– Ясно. У вас нет информации о том, не было ли в последнее время среди товаров, поставщиков или покупателей «Свитка» что-нибудь… необычного, странного, непривычного?
– Вся наша жизнь – необычная штука, – хмыкнул Борис. – Полагаю, вы и так все понимаете, но все же: я вам этого не говорил, а вы этого не слышали – не так давно Амеличев связался с теми, с кем ни один приличный и умный бизнесмен… да что там бизнесмен – ни один умный человек не свяжется.
– И это?..
– Маги, это все, что я могу сказать. Не из Башни или с лицензией, разумеется. Поэтому, как ни прискорбно, конец «Свитка» и его владельца вполне закономерны. Я и мои… друзья ждали этого и на протяжении уже довольно длительного времени не следили за состоянием дел Амеличева. Себе дороже, знаете ли. От людей с такими связями следует держаться как можно дальше.
– А до того, как Амеличев согласился на это опрометчивое партнерство, у него было каких-нибудь неприятностей с продавцами или покупателями?
– Не исключено, но подобные аспекты его деятельности нас никогда не интересовали. Однако неприятности с клиентами и поставщиками бывают у каждого торговца, это нормальный рабочий процесс. – Борис допил вторую чашку кофе и сказал после едва заметной паузы: – Позвольте дать вам небольшой совет. Вы, как я подозреваю, хотите выяснить, кто убил Амеличева, – не стоит этого делать. Вы не похожи на мага из Башни, к нему Алишер меня и не привел бы, а всем остальным этот противник не по зубам.
– Я учту, спасибо. Скажите, почему вы согласились со мной встретиться и отвечаете на мои вопросы? Это не в ваших интересах, ничего не должны ни мне, ни Алишеру, так в чем подвох?
Борис довольно улыбнулся, словно только и ждал этого вопроса, и был счастлив, что Богдан его не разочаровал.
– Видите ли, мы с друзьями мирные люди искусства, мы не любим насилия – оно не эстетично и мешает бизнесу. Мало кто захочет строить крепкий и долгосрочный бизнес там, где в любой момент можно угодить под шальную пулю или заклинание, мало кто захочет приезжать в такое место, пусть даже ради очень выгодной сделки. К тому же мы считаем, что зарвавшихся магов необходимо останавливать во что бы то ни стало, и даже готовы этому посодействовать в меру наших возможностей.
– Если это вам ничем не угрожает.
– Безусловно. Не думаю, что мой рассказ поможет вам в этом, так же как я не думаю, что вы в состоянии справиться с этой задачей в одиночку, но если за вами стоит сила не меньшая, чем маги Башни, то мы будем рады, если у вас все получится.
Принимая во внимание тот факт, что Богдан наводил справки об убийстве Амеличева лишь потому, что оно могло вывести его на след убийцы Камышовой, надеждам Бориса и его боссов из антикварной мафии на избавление города от группировки магов, занимающихся опасными и нелегальными делами, не суждено было сбыться. Но Богдан понимал их чувства: магов боялись всегда, просто в последнее время это стало считаться неправильным и не толерантным, ведь, в конце концов, государство тратит кучу денег и усилий, чтобы оградить покой граждан от незаконопослушных магов. Тем не менее, это почти не уменьшало общественный страх и неприязнь к магам, недаром «чистюль» становилось все больше и больше. Одна-единственная группировка лихих магов, занимавшихся незаконной магической деятельностью, с легкостью могла утопить город в крови, что – тут Борис был совершенно прав – негативно сказалось бы на бизнесе, не говоря уже о жизнях миллионов людей. Вот только Богдан вовсе не был уверен, что убийство Камышовой было связано с такой группировкой. Амеличева – да, вполне вероятно. Хотя тоже не факт.
Богдан попрощался с Борисом и вышел из ресторана с мыслью о том, что он зря тратит время на всякую ерунду и пора завязывать с доморощенными расследованиями и оставить это профессионалам. Богдан знал, что вряд ли последует этому мудрому решению. И задумался: и что ему теперь делать дальше?
Автор:  Bathilda [ 22 июн 2012, 21:53 ]
Заголовок сообщения: 
* * *
Информации на флешке было не много, но Полине повезло, что у нее было хоть это: половина обгоревших товаров из «Свитка», фотографии которых Полина передавала Амеличевым, была опознана, список поставщиков, пусть и частичный составлен, и даже указаны некоторые клиенты салона. Негусто, но, вдруг среди этого найдется что-то полезное? Полина скопировала информацию на другую флешку, которую положила в сумку, – завтра она покажет эти материалы следователям из антикварного отдела. А сегодня можно пока заняться отпечатками из квартиры Камышовой. Но они были словно зачарованными: едва Полина открыла сейф, где лежала переводка, как у нее зазвонил мобильный. Захлопнув дверцу сейфа, Полина взяла в руки телефон и озадаченно нахмурилась: звонил Кирилл, сын дяди Ника, что было неожиданно – он звонил ей крайне редко, в основном по поводу общесемейных встреч. Только нажав на кнопку и приняв вызов, она вспомнила о своем обещании Кириллу поискать у себя книги о магии маленьких детей. Нехорошо вышло, но, по крайней мере, у Полины было оправдание.
– Кирилл, здравствуй.
– Привет. Тебе удобно сейчас разговаривать?
– Да. – Судя по голосу, Кирилл был напряжен и не то расстроен, не то чем-то обеспокоен, и Полина, внезапно испугавшись, спросила встревожено: – Что-то случилось? Мама, дядя Ник?
– Что? А, нет, с ними все в порядке. Я… – Он замолк, вздохнул и сказал решительно: – Это Данька. Он, кажется, точно маг. Мы сегодня утром подошли к его кроватке и увидели, что он уже проснулся и занят тем, что мусолит печенье, которое у нас на кухне хранится и которое, разумеется, ему никто не давал. Я подумал, может, если у тебя есть время, ты зайдешь к нам сегодня и посмотришь на Даню. Точно скажешь, прав я или нет. Света очень переживает.
«Зачем?» – хотела спросить Полина, но не спросила. «Я все равно не смогу ничего изменить», – хотела она сказать, но не сказала. «Если ты прав, вам нужно обратиться к специалистам, психологу для вас и магу-няне для Дани», – хотела посоветовать она, но не посоветовала. «У меня нет на это ни времени, ни сил», – хотела признаться она, но не призналась.
– Хорошо, – согласилась Полина. – У меня сегодня есть время.
– Отлично, – не скрывая облегчения, ответил Кирилл. – Во сколько ты освободишься? Я могу уйти с работы, во сколько скажешь.
Ему не терпелось поскорее узнать, действительно ли его ребенок маг, и это нетерпение сжигало его изнутри. Это было объяснимо, большинство родителей детей-магов проходили через это, и Полина сочувствовала Кириллу и Светлане, и потому не могла не помочь, но слишком уж все это было не вовремя. Маг – это не диагноз и не проклятье, однако порой дети с такими способностями воспринимались как чумные не только обществом, но и собственными родителями. Полине хотелось, чтобы это произошло с Даней. Кирилл, вроде бы, был толерантен к магам, но поручиться за его жену она не могла.
– Подъезжай к Башне к половине шестого, сможешь?
– Да, конечно. Я позвоню.
– До вечера.
– Увидимся. Спасибо, Поль.
И он отключился прежде, чем Полина успела что-то ответить.
* * *
Не то чтобы Полине надо было отпрашиваться у Макса, но она все равно собиралась это сделать, просто чтобы обговорить их дальнейшие планы. Но Макса опять не оказалось в кабинете, а на телефон он не отвечал, и Полина с чистой совестью ушла с работы около пяти. Кирилл приехал даже раньше, чем они договаривались, и почти всю дорогу до его дома они с Полиной молчали. Кириллу в тот момент была интересна только одна тема, но ее он предпочитал пока не затрагивать, а Полина использовала это время, чтобы в очередной раз обдумать все, над чем она работала, но так и не придумала ничего ново и полезного. Она была хорошим следователем, но иногда зацикливалась на какой-то одной идее, и у нее не всегда получалось взглянуть на проблему под другим углом. Возможно, ей пойдет на пользу, если она отвлечется сегодня от работы.
Перед съездом на проспект, возле которого жил Кирилл, они попали в пробку.
– Чертов город, – проворчал Кирилл, – людям жить нормально невозможно. Давно уже пора уезжать отсюда.
Он часто возмущался по этому поводу и не менее часто выражал желание сменить страну проживания, но в этот раз складывалось такое впечатление, что он и впрямь намерен это сделать. Считалось, что на Западе ко всем особенным детям относятся гораздо лучше, чем в России, но Полина видела достаточно статистики и аналитических статей экспертов Башни, чтобы знать, что к детям-магам это относится в гораздо меньшей степени, чем к детям-инвалидам. И все же вполне возможно, что там Дане будет лучше, чем здесь.

– Кирилл? Ты сегодня рано.
Светлана, встречавшая Кирилла и Полина в прихожей, была удивлена внезапным приходом мужа и явно нервничала. Учитывая, что за спиной у нее маячил невысокий худой мужчина с большими залысинами, можно было подумать, что перед Полиной разыгрывается классическая ситуация «вернулся как-то муж домой раньше обычного…». Но для этого неизвестный мужчина был слишком спокоен, а Светлана – недостаточно испугана.
Кирилл пожал плечами и, никак это не прокомментировав слова жены, сказал, сузив глаза:
– Не знал, что у нас сегодня гости.
– Я тоже, – парировала Светлана, бросив многозначительный взгляд на Полину.
На мгновение в прихожей повисла напряженная пауза, а затем Светлана, повернув голову в сторону стоявшего сзади мужчины, сказала Кириллу:
– Ты, конечно, помнишь моего дядю Славу. Он был у нас на свадьбе.
Кажется, никакого дядю Славу Кирилл не помнил, но все же натянуто улыбнулся и сказал с показным радушием:
– Да, конечно, рад вас видеть.
– Я тоже.
Дядя Слава вышел вперед и протянул Кириллу руку, которую тот пожал. Полине он не понравился, но объяснить, почему, она не могла. Неважно, бывает ведь так, что человек не нравится с первого взгляда без малейшей причины.
– Прошу прощения за неожиданное вторжение, – с улыбкой сказал дядя Слава. – У меня были дела в вашем районе, и я решил зайти проведать племянницу и малыша. Надеюсь, я не доставил никаких неудобств.
– Нет, конечно! – со смешком заверила его Светлана. – Познакомься, это Полина, сводная сестра Кирилла. Полина, это мой дядя, Вячеслав Федорович.
– Приятно познакомиться.
Рукопожатие Вячеслава Федоровича было крепким и, по мнению Полины, чересчур долгим. Она едва подавила искушение отдернуть руку, когда он к ней прикоснулся.
– Мне тоже, – ровным тоном ответила Полина, ничем не выдав своих чувств.
– Ну, мне пора, – словно спохватившись, произнес Вячеслав Федорович. – Береги себя и сына, – наказал он Светлане, поцеловав ее в щеку. – Я еще позвоню. Кирилл, Полина. – Он кивнул им, одарил напоследок Полину цепким взглядом и ушел.
– Полина, прости, – нахмурившись, сказала Светлана, когда за ее дядей закрылась дверь, – но у меня очень болит голова, и я не рассчитывала…
– Так иди, полежи, отдохни, – довольно невежливо перебил ее Кирилл. – А мы с Полиной пока с Данькой повозимся.
– Он устал, его пора укладывать спать, – твердо сказала Светлана, и тут же, словно по сигналу, из комнаты раздался заливистый смех Дани, оставленного ненадолго наедине с телевизором.
– Он отлично себя чувствует и ему еще далеко до сна, – отрезал Кирилл.
– Мне виднее. Даня мой сын, и тебе не разрешу…
– Он и мой сын, и в отличие от тебя, я не прячу голову в песок, отказываясь признавать очевидное! – рявкнул Кирилл.
Светлана хотела было ответить ему, судя по ее раздувшимся ноздрям – что-то гневное, но посмотрев на Полину, словно она только что заметила ее, промолчала. Некоторое время между супругами шла битва взглядов, в которой победил Кирилл.
– Через десять минут я заберу его купать, – прошипела Светлана и с обиженным и возмущенным видом скрылась в спальне.
Полине было неловко наблюдать за их ссорой, тем более что ее причиной была в какой-то степени она сама. Светлана отчаянно не хотела, чтобы ее сын оказался магом, и не желала, чтобы Полина это подтвердила.
– Извини, – одними губами сказал Кирилл Полине. – Пойдем, я поставлю чайник, и ты посмотришь на Даньку. Столько, сколько нужно, – с нажимом уточнил он.
– И пяти минут хватит, – заверила его Полина.

Детей не тестировали на магические способности в младенчестве, потому что где-то лет до трех их аура была, как правило, хаотичной и неинформативной. Магия, если она имелась, проявлялась в ребенке года в три-четыре, и лет до десяти была видна любому магу невооруженным, так сказать, взглядом. Затем ребенок начинал инстинктивно закрываться, и определить, является ли магом взрослый человек, было невозможно без его согласия и специального сканирования. Однако аура Дани не оставляла никакого сомнения в том, что мальчик был магом. Вполне возможно – потенциально очень сильным.
– И что теперь? – растерянно спросил Кирилл после того, как Светлана, не произнеся ни слова, унесла Даню в ванную.
– Вам стоит проконсультироваться со специалистом, – отозвалась Полина, прихлебывая чай. Себе Кирилл налил кофе, сдобрив его ликером.
– Я уже говорила, проявление магических способностей в таком раннем возрасте – большая редкость. И трех-четырехлетние дети-маги могут опасны для окружающих, потому что еще мало что соображают и инстинктивно используют магию для удовлетворения сиюминутных желаний, а уж годовалый малыш… Ты знаешь, что такое оковы Жакомо?
– Их применяют к детям? – поразился Кирилл.
– Нет, не их, – успокоила его Полина. – Их аналог, так называемые путы. Оковы Жакомо блокируют доступ к магии, путы просто затрудняют к ней доступ. Ребенок в путах по-прежнему может колдовать, но для этого потребуется столько усилий, что это отбивает у него всякую охоту добиваться своего магическим путем. Но я, откровенно говоря, не имею представления, надевают ли их на таких маленьких детей.
– Я… да, наверное, нам стоит посоветоваться со специалистом… А где его найти?
– В детской поликлинике или специализированных центрах для детей-магов. Точнее не скажу, но могу узнать.
– Да, спасибо. Света… она никак не может в это поверить. Ей трудно с этим смириться.
– Как и многим родителям маленьких магов. Такое часто бывает. Это сродни известию о том, что у ребенка обнаружили хроническую болезнь… ну, или, как сравнивают некоторые, нетрадиционную ориентацию. Одни родители продолжают относиться к ребенку по-прежнему и просто учатся жить, принимая во внимание новые обстоятельства, другие… Ты понимаешь. Может, Свете стоит обратиться к психологу? Вам обоим.
– Наверное, да. Не знаю. Мне надо все обдумать, – Кирилл залпом допил кофе и поморщился. – Спасибо тебе, за все спасибо.
– Не за что.
Полина надеялась, что Дане повезет, и его родители продолжат быть любящими и понимающими. Ей в этом плане очень повезло с бабушкой и, если уж на то пошло, с мамой. Максу повезло меньше, Леше совсем не повезло.
Перейдя через проспект, Полина вышла на бульвар и неторопливо побрела в сторону метро. Кирилл предложил подвезти ее домой, но она отказалась: ему надо было поговорить с женой, а ей – проветриться. Она успела пройти примерно полбульвара, когда у нее в сумочка завибрировал мобильный.
– Если ты не на срочном вызове, приезжай к сестре, – лаконично приказал Макс.
– Что-то случилось? Алена в порядке? – Полина не успела даже толком испугаться за Алену.
– Пока да, если не считать того, что когда-нибудь ее Варварино любопытство приведет к потере чего-то большего, чем нос, – сухо отозвался Макс. – Она жива-здорова, что даже удивительно. Я буду там через час.
– Постой, а ты где?
– Потом расскажу.
Макс отключился, не сказав больше ни слова, а Полина тяжело вздохнула. Один, ну хотя бы один спокойный вечер – неужели она так много просит у Вселенной?
* * *
Решение отправиться домой к покойной Камышовой пришло к Богдану внезапно, и он, еще размышляя над тем, насколько неудачна эта идея, уже был на пути в Марьино. Машину он припарковал за несколько домов от нужного ему, помня о вездесущих видеокамерах. Был еще консьерж, но о нем Богдан пока волноваться не стал. Вдруг ему повезет, и консьержа не будет на месте? В каком-то смысле Богдану действительно повезло: консьерж на месте был, но он даже не повернул голову в сторону Богдана, когда тот зашел в подъезд. Удивительный непрофессионализм, особенно с учетом недавнего убийства Камышовой. Своим людям Богдан за такое снял бы голову, после чего уволил. Очень удачно, не все такие профессионалы, как он сам. Радоваться своему везению Богдану мешала лишь внезапно начавшаяся головная боль. Поднимаясь пешком по лестнице, Богдан, морщась, на ходу потирал висок, не задумываясь о том, что голова у него начала болеть ровно в тот момент, когда он подошел к дому Камышовой.
Квартира Камышовой была закрыта, причем не только ключом и стандартной полицейской лентой с сургучной печатью, которую ничего не стоит сорвать, но и заклинанием. Стоя перед запертой дверью, Богдан ругал за себя за идиотизм и думал, как ему теперь быть, а его головная боль между тем все усиливалась и усиливалась, пока левый висок не пронзила такая острая боль, что Богдан пошатнулся и привалился к стене, не видя перед собой ничего, кроме ослепительно белых пятен. Через несколько мгновений, показавшихся Богдану вечностью, боль утихла, он осторожно отлепился от стены, провел рукой по двери и осознал вдруг, что он словно бы наблюдает за своим телом со стороны. Его пальцы вписывали на двери какие-то символы не по его приказу, а его губы шептали какие-то непонятные слова не по его воле. Богдан как будто превратился в чью-то марионетку, а кукловод управлял им непосредственно через его сознание. Ему следовало испугаться, попытаться взять под контроль свое тело, сделать хоть что-нибудь, но Богдан продолжил следить за тем, как его пальцы вычерчивают на двери невидимые символы, а воздухе – затейливые знаки. Он не испытывал ни страха, ни беспокойства, точно его эмоции онемели, как и его воля. Лента с печатью Башни упала на пол, целая и невредимая (ее Богдан убрал в карман), щелкнул открывшийся замок, затем второй, раздался похожий на разряд шокера треск – с двери были сняты запирающие чары, хотя откуда Богдан знал все это, он не представлял. Голова по-прежнему болела, а к горлу пару раз подступала тошнота, но Богдан почему-то твердо был уверен, что его не вывернет наизнанку. Не здесь и не сейчас, по крайней мере.
Бесшумно закрыв за собой дверь, Богдан включил свет в прихожей, затем прошел в гостиную и отстраненно порадовался тому, что не может говорить – комната была залита Северным сиянием. Во всяком случае, именно на него были больше всего похожи зависшие в воздухе тусклые разноцветные огни, смахивающие на мазки масляной краски на холсте. Они были различных размеров, цветов и форм, иногда крайне причудливых, в каких-то местах их было много, в каких – то не было совсем. Владей Богдан сейчас своим телом, он непременно застыл бы на месте, рассматривая эту странную картину, но ноги сами несли его вперед, а руки продолжали танцевать в воздухе, будто бы ощупывая огни, изучая их. В спальне их было еще больше, чем в гостиной, и у Богдана сначала резко закружилась, а потом снова нестерпимо заболела голова. Последним, что Богдан запомнил перед тем, как провалиться в беспамятство, был неприметный серо-голубой огонек, зависший над прикроватной тумбочкой.
Когда к Богдану вернулось сознание, он обнаружил, что сидит в своей машине, а за окном уже почти стемнело. Надо полагать, его кукловод – кем или чем бы он ни был – благополучно доставил его сюда. Голова еще болела, но уже меньше, однако Богдана так трясло, что он не удивился бы, если бы вместе с ним тряслась вся машина. Дрожащими руками он достал из бардачка припасенную для всяких экстренных случаев фляжку с коньяком и сделал несколько судорожных глотков. Мысли разбегались, и Богдан отхлебнул еще коньяка. Он перестал трястись минут через десять и потом еще долго сидел, пытаясь понять, что же произошло. Ответа у него не было. Он не был магом, он точно это знал, нельзя прожить почти сорок лет и ни разу не проявить магических способностей. Его должны были проверять как минимум трижды: в детском саду, школе и перед армией, и никто из окружения Богдана за два года ни разу не заикнулся о том, что он маг. Но то, что он проделал сегодня – это совершенно точно магия. Как такое возможно? Даже нет, не так: это же совершенно невозможно! Если только… Богдан с силой потер лицо руками и уперся лбом в руль. Если только это все не следствие того, что случилось с ним в Ведьминой башне два года назад. Он отправился туда тогда, чтобы навести справки о кандидате на должность главы Отдела рекламы «ИнтерТрейд Групп», который был магом. У Богдана имелся в Башне приятель, у которого он узнавал о том, нет ли за работниками компании, в том числе и потенциальными, грешков в части использования магии. И надо же было так совпасть, что именно в тот вечер на Башню напал спятивший маг-маньяк с подельником, перебил большую часть магов, находившихся в тот момент в здании, и приложил самого Богдана так, что тот пролежал в коме несколько дней и очнулся с амнезией. Теперь Богдан стал сомневаться в этой версии событий. С другой стороны, нападение-то действительно было, Богдан читал об этом, тогда СМИ долго не могли оставить эту тему. И черепно-мозговая травма у него тоже была. Так где здесь подвох? И как его найти?
Богдан тряхнул головой, надеясь прояснить мысли, понял, что смертельно устал и рассудил, что лучше он займется решением этой задачи завтра, когда приходящие ему на ум идеи перестанут быть такими пугающими, а сейчас ему лучше отправиться домой. Вести машину в таком состоянии он не собирался и планировал поймать машину, но сперва ему надо было собрать все, что понадобится ему завтра утром. А машину он заберет вечером. Перекладывая портмоне в карман, Богдан нащупал вдруг какую-то бумажку, которой раньше там определенно не было. Он вынул ее из кармана – на небольшом клочке бумаги было изображен бледно-голубой завиток. При виде его головная боль вновь усилилась, и Богдан поспешно затолкал бумажку обратно в карман. Завтра, все завтра.
Добравшись до дома, Богдан разделся и тут же рухнул в кровать и мгновенно заснул беспокойным сном. Наутро он не помнил ничего из того, что ему снилось, но у него было смутное ощущение, что ему снилась бабочка. Опять.
Автор:  Мурлыча [ 22 июн 2012, 22:06 ]
Заголовок сообщения: 
Bathilda писал(а):
Вот, небечно, наверняка с блохами и, кажется, малосодержательно получилось, но уж что есть:

нет, ну ты дождешься, вот приеду и поколочу тебя! :acute:
Что за дурацкое самоуничижение, а? :dwarf: :evil:
Автор:  Bathilda [ 22 июн 2012, 22:13 ]
Заголовок сообщения: 
Мурлыча писал(а):
вот приеду и поколочу тебя!


Да я все жду-жду :drinks:
Понимаешь, я не знаю, как текст выглядит со стороны, но с точки зрения автора, уже года два обдумывающего эту историю... не то, не то :unknown:
Автор:  Яна [ 22 июн 2012, 22:26 ]
Заголовок сообщения: 
Всё страшнее и страшнее :shock:

Бати :thank_you: :bravo: :bravo: :bravo: :good: :missing: :missing: :missing: :love_you:
Страница 3 из 10 Часовой пояс: UTC + 4 часа
Powered by phpBB® Forum Software © phpBB Group
http://www.phpbb.com/