Пока моих деток дома нет, постараюсь побыстрее писать. Читайте.
10.
Будить друга с утра Катерина не стала. Потихоньку приняла душ, оделась, выпила стакан сока. Хорошо, что родители на даче – никто не заставляет есть. Завтракать она не любила: ее организм еще не был готов к принятию пищи и просыпался окончательно только часам к одиннадцати. Но приходилось запихивать в себя что-нибудь сытно-полезное, лишь бы не расстраивать маму и папу. К девяти часам она была в офисе «Империи». Суворов уже ждал ее в своем кабинете. Это был очень интересный мужчина тридцати четырех лет, высокий, стройный и подтянутый, темноволосый (со стильной прической), кареглазый, с серьезным, вдумчивым взглядом. Кате нравилось с ним работать. Все его действия и поступки были взвешенными и хорошо продуманными, он в любой ситуации умел держать себя в руках (за все время знакомства она ни разу не слышала, чтобы он кричал), и хотя в фирме она работала только месяц, ей казалось, что она делала это всегда. Они тепло поприветствовали друг друга и сразу перешли к делам.
- Привет! Устал?
- Немного. Я же, можно сказать, сразу с поезда. Только переодеться заехал.
- Ничего, поедем на дачу, там отдохнешь. Как успехи?
- Все хорошо. Площади изучили, можно заключать контракт и приступать к выполнению заказа. Как тут без меня? Детали поступают?
- Да, все идет по графику.
- А кредит оформили?
- Да. Николай привез документы, вот.
Она открыла свой портфель, достала нужную папку и подала начальнику. Он бегло просмотрел бумаги и положил их на стол.
- Там все нормально?
- Конечно. Я все проверила.
- А… Николай… это кто?
- Друг детства. Учились вместе. Очень толковый финансист. Сейчас работает в том банке, где я начинала.
Суворов внимательно выслушал ее и кивнул.
- Что же, пойдем в зал заседаний – партнеры вот-вот прибудут.
Контракт на закупку оборудования был заключен без проволочек, к обоюдному удовольствию обеих сторон. Через месяц партнеры должны были начать получение первой партии швейных машин и раскройного оборудования, весь заказ планировалось выполнить к концу года. Поздравили друг друга с удачной сделкой и прямо тут же выпили шампанского. Представитель фирмы-заказчика передал руководству «Империи» пригласительные билеты на показ своей продукции, запланированный на середину следующего месяца. Ехать предстояло в Киев, и Катя вспомнила, как уезжал в этот город в командировку Андрей.
***
Было так необычно жить с Андреем. Катя в одночасье стала не только его женой, но еще и хозяйкой в его квартире. И ей это безумно нравилось. Можно было разложить и расставить все по своему вкусу, можно было сколько угодно заботиться о нем – о своем муже. Ей нравилось встречать его с работы на пороге ИХ квартиры, ей нравилось, как спокойно он принимает перемены, так неожиданно произошедшие в его жизни. Приходя с работы, Катя с удовольствием вытирала пыль, пылесосила, наглаживала рубашки Андрея. А еще она поняла, что страстно желает научиться готовить – для него. Кухня в квартире была шикарная (не то, что у мамы): тут были и современная керамическая плита, и двухкамерный холодильник, и микроволновая печь, и даже посудомоечная машина. А на одном из разделочных столов стояли кофе-машина и кухонный комбайн. Все такое блестящее, будто им и не пользовались никогда. Позже она выяснила, что ее предположение почти полностью соответствует действительности. Ее первые кулинарные опыты были достаточно успешными. Вот только на приготовление того или иного блюда она затрачивала столько времени, что если бы не мамина помощь в виде регулярно доставляемых к ним в дом готовых продуктов, ее молодой муж в первые же дни совместной жизни мог умереть от голода. Но Андрей оставался невозмутимым, и Катя была благодарна ему за то, что не упрекает ее в отсутствии элементарного для любой женщины умения готовить, и старалась изо всех сил изжить в себе этот недостаток. Андрей, вообще, казался ей просто замечательным мужем (заботливым внимательным, нежным), и Кате непременно хотелось ему соответствовать и быть для него такой же хорошей женой.
Но еще не прошла и неделя их брака, а уже пришло первое разочарование: Андрея отправляли в командировку – страшно подумать! – на целую неделю. Конечно, Катя старалась не подавать вида, насколько она расстроена, но это было так трудно, и она лишь старалась в эти дни быть более заботливой, ласковой и нежной с ним. А когда в понедельник он уехал, лишь коротко простившись с ней в ее кабинете, она просто растерялась. Думала даже пожить эту неделю у родителей, до того не хотелось оставаться в их квартире без него. Но потом верно рассудила, что Андрея это может обидеть – раз они семья, то ее дом, там же, где его, и она должна жить в их квартире, ожидая приезда мужа. Рассудила-то все верно, только как остановить соленый водопад, непрерывным потоком льющийся целый вечер из глаз, не знала. Все валилось из рук, делать ничего не хотелось, сидела перед молчащим телефоном и мокрыми от слез глазами гипнотизировала его. И все-таки вздрогнула от неожиданности, когда он ожил и начал звонить. Катя трубку скорее схватила, словно невидимый собеседник на том конце провода мог не дождаться и прекратить попытки дозвониться.
- Слушаю, - почти крикнула она в трубку.
- Здравствуй, любимая! – услышала она голос Андрея и громко всхлипнула, не сумев совладать с эмоциями. – Ты плачешь, что ли?
- Андрюша… привет! Нет-нет, я не плачу, - попыталась она скрыть свое состояние, чтобы не выглядеть в его глазах глупой курицей, но голос прерывался, и Андрей, конечно, заметил это.
- Я же слышу. Ты что, глупенькая, я же скоро приеду. А тебе нельзя волноваться, ты помнишь об этом? – попытался он вразумить жену.
- Мне здесь так одиноко без тебя, - снова всхлип.
- Прости, я не подумал об этом. Если хочешь, то можешь эту неделю у родителей пожить.
- Нет, я буду здесь тебя ждать.
- Ну, тогда представь, что я рядом. Закрой глаза, слушай мой голос и думай, что я сижу возле тебя. Представила? – и Катя, успокоенная тем, что его голос, любимый и родной, звучит так близко и спокойно, кивнула, вдруг забыв о том, что он не может этого видеть. – Кать, ау! – Андрей, долго не слыша в трубке ее голоса, заволновался.
- Ой, я и правда представила, что ты рядом, и кивнула тебе, - она впервые за этот день засмеялась.
- Ну, вот. Совсем другое дело. Как у тебя дела?
- У меня все нормально. Прости меня, я такая эгоистка – как ты долетел?
- Все прекрасно. Долетел. Встретили. Поселили в гостинице. Даже экскурсию по городу для меня устроили. Завтра – на производство: буду знакомиться с новым ассортиментом их продукции. Ты себя как чувствуешь?
- Хорошо, Андрюш. Ты не волнуйся.
Они еще долго говорили: Кате все не хотелось «отпускать» Андрея и снова оставаться одной. Этой ночью, успокоенная долгим разговором с мужем, Катя быстро уснула. Но, проспав всего два часа, вдруг проснулась, встала, пошла в ванную… и там поняла, что она вовсе не беременна. Уснуть больше не удалось. Глаза вновь наполнились соленой влагой, а в голове зароились неутешительные мысли. Получалось, что Андрей зря поспешил с регистрацией брака, и как он поведет себя, узнав, что ребенка у них не будет, Катя боялась даже представить. Но, с другой стороны, он с самого первого дня их знакомства был с ней так нежен, с такой любовью смотрел на нее, так трепетно ухаживал. Самые противоречивые мысли посещали голову девушки всю неделю, пока Андрей был в командировке. Каждый вечер, когда он звонил ей, чтобы успокоить и поболтать перед сном, она думала рассказать ему, но так и не набралась смелости. В конце концов, решила, что будет даже лучше, если она скажет ему это не по телефону, а после его возвращения - тогда можно будет видеть его глаза и сразу понять его реакцию на свое сообщение.
***
Когда приехали в квартиру Кати, Колька уже хозяйничал на кухне. Заслышав, что в замке поворачивается ключ, он вышел встречать подругу и, не дожидаясь, пока она войдет, начал говорить:
- Пушкарева, где тебя носит? Я проснулся, а… - дальше сказать что-либо у него не получилось от растерянности.
- С добрым утром, Коль. Как спалось?
- Нор-маль-но, - по слогам проговорил Зорькин.
- Познакомьтесь. Вот это и есть мой друг, Коля Зорькин, - Катя повернула голову к Суворову. А это мой начальник, Суворов Вениамин Аркадьевич.
Мужчины пожали друг другу руки, внимательно рассматривая один другого.
- Очень приятно, - первым проявил вежливость Катин начальник.
- И мне, - ответил Николай, хотя по его виду трудно было сказать, что это так.
- Вы проходите пока на кухню, - обратилась Катя к мужчинам и удивленно посмотрела на них. – Я сейчас соберусь и поедем. Нас, наверно, заждались.
Пока Катерина собиралась, Коля и Вениамин Аркадьевич ждали ее, сидя за кухонным столом.
- Это что же, вы уже вместе на дачу ездите? – решил хоть немного прояснить для себя ситуацию Николай.
- А Вы, я смотрю, у Кати дома ночуете? - Суворов не собирался удовлетворять любопытство Зорькина. Оба смотрели настороженно и будто изучающе. Когда Катя появилась на кухне, уже готовая ехать, то прыснула от смеха, глядя на них.
- А что происходит? Почему вы оба похожи на петухов перед боем?
Мужчины повернулись в ее сторону.
- Ничего не происходит. Разговариваем, - невозмутимо ответил за обоих Вениамин Аркадьевич и поднялся со стула. – Уже можем ехать?
- Я готова. Коль, ты позавтракать успел?
- Успел. Спасибо.
- Тогда собирайся, а мы в магазин – надо купить кое-что.
Мама попросила купить кое-какие продукты, которые в дачном поселке практически невозможно было купить, и кое-что из бытовой химии. Катя с Вениамином заехали в супермаркет, расположенный в квартале от дома, и вскоре вернулись, чтобы забрать от дома Зорькина.
Дачу Пушкаревы купили год назад. Участок был, как у всех, шесть соток. Но разместились на нем и домик, и банька, и огород; вдоль забора нашлось место ягодным кустам и клумбе с цветами. Перед самым домом, закрывая его от дороги, росла черемуха, отбрасывая тень на него и не позволяя жарким солнечным лучам проникать в окна, от чего и в жаркую погоду в доме царила прохлада. Прежние хозяева по праву считались людьми обстоятельными. Домик построили небольшой, но крепкий. В нем была маленькая кухонька и две крохотные спаленки, в которых вполне можно было отдохнуть, а к задней стене дома пристроена веранда. Вместо чердака была устроена еще одна, достаточно просторная, комната. За домом имелся глубокий колодец, и на участке всегда, даже в самое засушливое время, была чистая вода. В дальнем правом углу участка примостилась банька.
Почти по всему периметру участка росли кусты малины и смородины. Только справа от калитки вместо ягодных кустов была разбита угловая клумба, по форме напоминающая бумеранг и упирающаяся в угол забора. На клумбе в изобилии произрастали, в разное время радуя пышным цветением, георгины, гладиолусы, колокольчики, ромашки, люпины, фиалки. Елена Александровна больше занималась огородом, и на клумбе не было организованного порядка, но, тем не менее, она все лето оставалась яркой и радовала глаз. Гордостью хозяйки был пусть и небольшой, но ухоженный и дающий регулярно неплохой урожай огород. Позади дома был устроен парник для огурцов и теплица для выращивания томатов и перцев, а между ними – несколько грядок клубники. Перед банькой были разбиты грядки, где Елена Александровна выращивала морковку, свеклу, лук, зелень. Здесь же было посажено несколько рядков картошки.
Внутри угла, образованного клумбой, Валерий Сергеевич установил качели и разбил песочницу. Когда Катя с двумя мужчинами вышли из подъехавшей машины, на детской площадке возились двое малышей (мальчик и девочка) одного росточка, оба черноволосые, с глазками-смородинками. Увидев приехавших, они вскочили и с криками «мама» и «папа», неуклюже семеня ножками, бросились девочка к Катерине, а мальчик – к Вениамину. Катя подхватила на руки малышку, которая обвила шею матери маленькими ручками, и поцеловала ее пухленькие щечки:
- Дашенька, как я соскучилась, - потом подошла к Вениамину и чмокнула малыша, сидящего у него на руках. – Ну, как тебе тут жилось, Данечка? – на что мальчик протянул ей свою ручку, лукаво улыбнулся и уткнулся носом в шею отца, а потом стал проситься, чтобы его спустили на землю и, когда его желание было выполнено, побежал обратно к песочнице. Даша тоже завозилась на руках у Кати, и та спустила ее с рук, пронаблюдав, как дети принялись за строительство не то куличиков, не то домиков из песка.
Встреча получилась шумной и эмоциональной. Заслышав оживленные голоса у входа на участок, появился Валерий Сергеевич.
- Мать, смотри, кто к нам пожаловал, - он расплылся в довольной улыбке и подошел к приехавшим. Поцеловал коротко дочь и обратил внимание на мужчин. – Вениамин, здорово! Как оно? – протяну он руку Суворову.
- Здравствуйте, Валерий Сергеич. Спасибо, все благополучно.
Коля же стоял и недоуменно хлопал глазами, переводя взгляд по очереди то на детей, то на подругу, то на ее начальника. Но никто не торопился объяснять ему что-либо.
- Ух, ты! Гляньте-ка, какого к нам гостя замело, - Пушкарев стиснул дочкиного друга так, что у него даже косточки затрещали. - Колька, ты, что ли? Тебя не осталось совсем. Что, теть Лена уехала, и никто тебя теперь пирогами не кормит?
- Да, ну Вас, дядь Валер. Вечно Вы шутите.
- Кто это тут шутит? Я, признаться честно, думал, что ты сразу за нами следом в Питер рванешь. А ты, ничего, долго продержался. Лен, ты смотри, кто приехал.
Елена Александровна вышла встречать дочь с гостями.
- Здравствуйте. Ой, Коленька. Похудел как! Работаешь, наверно, много? - всплеснула она руками, увидев Зорькина, и засуетилась. – Проходите в дом. Располагайтесь. Кто на веранде, кто в верхней комнате – всем места хватит. Катюша, покажи Коле, куда идти, а потом приходите, ужином вас накормлю.
- Мать, да ты не суетись так. Собери пока чего-нибудь перекусить, а поужинаем позже. Сейчас банька вытопится, попаримся – тогда и ужинать будем.
- Мам, там сумки в машине. Мы купили все, что ты просила.
- Спасибо, доченька. Пойду я, на стол соберу.
Вениамин отнес из машины привезенные покупки к баньке, где в небольшой пристройке была летняя кухня, пока Катя показывала Зорькину домик.
- Вот кухня. Правда, сейчас тут только холодильником и пользуются. Вот это комната, в которой родители спят, а тут, - Катя заглянула в другую комнатку, где можно было заметить детские вещи и принадлежности, - тут, надо полагать, спят Дашка и Данька. А вверх по этой лестнице есть еще одна комната.
- Екатерина Валерьевна, - пытливо смотрел Колька в лицо подруги. – Что-то я ничего не пойму.
- Чего ты не поймешь? Ты смотри и запоминай, где ночевать будешь.
- Да, разберусь. Ты мне толком объясни, кто такой Вениамин.
- Я тебе уже говорила – он мой начальник.
- И все?
- Это все, что тебе нужно знать. И все, что я могу сказать, - пожала плечами Катя. - Ладно, я побежала – маме надо помочь. Да, еще за домом увидишь веранду, - и она вышла во двор, так и оставив друга в полном неведении.
За все время, что были на даче у Пушкаревых, Николаю так и не удалось поговорить с подругой с глазу на глаз. Воскресным вечером он уже должен был улететь в Москву, а Катя никогда не оставалась одна. То занималась детьми, то помогала в огороде и на кухне Елене Александровне, то вела какие-то разговоры с Суворовым или отцом. Одним словом, постоянно была занята. А у Зорькина аж дрожало все внутри от любопытства, и голова готова была лопнуть от накопившихся вопросов. Задавать же их кому-то другому он не решался.
Когда Коля спустился во двор и прошел к летней кухне, вся компания уже собралась за столом. Даша сидела на коленях у Елены Александровны, а Даня – на коленях у Кати, и женщины кормили детей кашей. Колька присел рядом с Валерием Сергеевичем. Как же это было здорово – сидеть за столом у Пушкаревых! Он уже почти забыл об этом. Елена Александровна любила кормить и умела это делать. Небольшой «перекус» для многих мог показаться очень даже сытным обедом или ужином, но у Пушкаревых это был всего лишь полдник.
- Как мать поживает? – расспрашивали Пушкаревы Кольку.
- Нормально. Работает потихоньку. Скоро на пенсию, тогда, может, к вам ее привезу погостить.
- Ой, как было бы хорошо, - обрадовалась Елена Александровна.
Пока Катя с Еленой Александровной убирали со стола, мужчины ушли на детскую площадку с детьми. Помимо качелей и песочницы, Валерий Сергеевич установил там скамейку, чтобы можно было спокойно посидеть, наблюдая за играми детей. Коля, правда, решил принять непосредственное участие в детских забавах и с нескрываемым удовольствием возился с Дашей и Данилкой в песочнице, пытаясь построить замок (даже воды в ведерке принес). Только малыши, усиленно помогая ему в строительстве, то и дело разрушали уже построенные башенки, а вода из ведерка была вылита непоседами в первые пять минут. Но было заметно, что все трое получают небывалое удовольствие от совместного творчества. Зорькин не стал расстраиваться из-за неудачного опыта с созданием замка и начал осваивать новую технику строительства – подземную. Но и тут успех обошел его стороной: пока еще неуклюжие в своих движениях, дети постоянно засыпали вырытые им пещеры и ходы. Окончательно смирившись с тем, что вряд ли ему удастся воплотить свои архитектурные задумки в жизнь, Колька выбрался из песочницы и стал кувыркаться тут же в траве, чем невероятно заинтересовал малышню. И вот уже клубок из сплетенных рук, ног, ручек, ножек и других частей тела катался по траве, грозя закатиться на клумбу, но каждый раз успевая вовремя свернуть в другую сторону. Спустя некоторое время укатавшийся Колька попытался вырваться из цепких ручек, но не тут-то было – малышам так понравилось с ним играть, что они принялись, весело хохоча, бегать за ним, а он только успевал уворачиваться и тоже при этом смеялся едва ли не громче детей. Наконец, уставшие и довольные, они снова завалились на траву, и Даша с Даней стали ползать по лежащему на животе Кольке. Пришлось Валерию Сергеевичу с Вениамином спасать бедного Зорькина. Только усевшись на качели, которые Суворов стал осторожно раскачивать, малыши затихли.
Когда баня почти протопилась, Катя с Еленой Александровной пошли мыть детей.
- Может, Данька с нами помоется, - предложил Вениамин, но Катя отмахнулась.
- Когда вы мыться пойдете, там жарища будет нестерпимая. Да, и маленький он еще - ничего страшного, если мы с мамой помоем.
Потом в баню отправили мужчин.
- Ну, что, Коля, попаримся? – хитро прищурился Суворов.
- А то, - начал хорохориться Колька. – Давно я что-то в баньке не парился.
- Вот и славно, - Вениамин смотрел на него с улыбкой.
- Ну, Колька, держись, - оптимистично напутствовал Зорькина полковник, направляясь в парилку.
Пока мужчины мылись и парились, женщины накормили и уложили спать нагулявшихся вволю ребят, а потом и сами помылись в баньке, оставив на столе летней кухни кое-что из закусок, чтобы мужчинам нескучно было ждать их к ужину. Правда, к тому времени, когда Катя с Еленой Александровной вернулись к столу, там уже красовалась ополовиненная бутылка фирменной Пушкаревской настойки, а глаза у всех троих уже поблескивали от употребленной (и когда успели?) жидкости, и голоса звучали достаточно громко. Елене Александровне пришлось даже шикнуть, чтобы не кричали и детей не будили. Мать с дочерью быстро добавили на стол еще тарелок с разными вкусностями, и сами присели выпить чаю и остыть после бани.
- Вот ты мне скажи, Колюня, чего ты такой хилый? Из бани выскочил, как ошпаренный, – Валерий Сергеевич давно не видел Кольку и успел уже соскучиться и по нему, и по возможности пошутить над ним.
- Конечно, столько пару напустили – я чуть не задохнулся, - Суворов улыбнулся и посмотрел на Катю, а она смущенно пожала плечами.
- Ты вот, брат Колька, в армию служить не пошел, дезертир, а там бы из тебя человека сделали.
- Ой, дядь Валера, это уже совсем старая шутка. Мое оружие – это мой мозг.
- Мозг, говоришь? А где ты свой мозг искать будешь, если на тебя в темном переулке бугай какой-нибудь нападет?
- Да я не хожу по темным переулкам.
- Вот она – трусливая твоя душа.
- Что-то я понять Вас не могу, дядь Валер, а чего я там забыл?
- Валер, что ты пристал к ребенку? Ужасы какие-то на ночь глядя рассказываешь, – Елена Александровна попыталась остановить мужа.
- Коль, тебе уже сколько лет, а ты все ребенок…
- Конечно, ребенок. Ты хочешь сказать, что Катя наша не ребенок, хотя и сама уже мама?
- Катюха-то? Катюха – ребенок, - полковник посмотрел на дочь и довольно улыбнулся. – Она у нас лучшая. Вениамин, скажи, правда же, что Катерина наша лучшая?
- Бесспорно, Валерий Сергеич, - Суворов окинул Катю теплым взглядом захмелевших глаз.
- Пап, хватит тебе уже, - смутилась, как ей казалось, из-за неуместного поведения отца девушка. - Ты лучше спроси, как у Коли дела. Он завтра уже уезжает.
- Ты отца не учи. Поговорили мы уже и про дела его, и про работу.
Николай, в силу своего телосложения, хоть и закусывал, не отставая от более крупных Пушкарева и Суворова, пьянел значительно быстрее. Он вдруг качнулся в сторону Суворова, закинул свою руку ему на плечо и пьяным голосом зашептал:
- Веня, ты послушай меня. Катька – она хоть и горячая голова, но о-очень хорошая. Ты ее, смотри, не об-бижай.
- Не, обижу, Коля, не беспокойся, - похлопал его по руке Вениамин и усмехнулся.
Пришлось Кольку транспортировать на кровать, потому что сам он уже был не в состоянии твердо держаться на ногах. Вскоре и Вениамин отправился спать – сказывались бессонная ночь и активно проведенный день. Катя еще посидела с родителями, поговорили о детях, о том, как они вели себя, как себя чувствовали. Уже поздно ночью она помогла маме уложить неугомонного отца и тогда уже сама пошла отдыхать.
Воскресенье прошло шумно и весело в играх с детьми и разных хозяйственных заботах. С дачи уезжали все вместе. Попрощавшись с Колькой, Пушкаревы с детьми сели в машину Валерия Сергеевича, а Николай, Катерина и Вениамин – в машину Суворова. Было решено, что они втроем прямо из дачного поселка поедут в Пулково, чтобы проводить Зорькина.
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Да уж...и как энто понимать? 
И скажет - плохо, и не скажет - тоже не лучше. 
