cat_Isis писал(а):
Жду продолжения срочно, а то скорую придется вызывать...
Ладно, вот кусочек главы, чтобы вы воспряли.
31.
- Андрюха, что случилось?
Андрей посмотрел на Малиновского ничего не видящими глазами.
- Ты слышал, они сказали, что Катя разбилась. Я ей звоню, а никто трубку не берет.
- Ух ты, блин… - протянул ошарашенный Малиновский. – Жданчик, ты это… не падай духом раньше времени. Может, это ошибка.
- Конечно… конечно, ошибка, - как заклинание, повторил за ним Андрей. – Этого не могло случиться с ней. Говорят, что слова и мысли способны материализоваться. Надо думать, что все хорошо, тогда так и будет. Ромка, я должен поехать туда. Прямо сейчас, - приняв решение, он оживился, но блеск в его глазах совсем не нравился Роману. Отпустить его одного в таком состоянии он не мог.
- Так. Ты только не горячись, ладно? Я сейчас вернусь к нашим партнерам, рассчитаюсь за обед и – обратно. Ты меня дождись. – Андрей, казалось, совсем не слушал его, пребывая в своих мыслях, уже далеких от этого ресторана, партнеров, от всего, что не касалось его любимой женщины, с которой, по словам каких-то чужих людей, случилась беда. – Ау, Палыч! Ты слышишь?
- Что? – машинально отозвался Андрей.
- Без меня не уходи, - повторил Роман и, дождавшись от друга подтверждения того, что он понял его, Малиновский поспешил к оставленным за столом партнерам, постоянно оглядываясь, чтобы убедиться в том, что Андрей его ждет.
В аэропорт добрались без приключений, но на ближайший рейс билета взять не удалось. Малиновский собрался лететь вместе с Андреем, опасаясь за друга, но Жданов попросил его остаться в Москве и успокоить партнеров, с которыми еще не были подписаны контракты, и вообще, заменить его, пока он будет разбираться, что там к чему в Питере.
Уже отправляя Андрея на посадку в самолет, Роман попросил, хотя не особо надеялся на то, что его просьба будет выполнена:
- Ты позвони, когда прилетишь. И держись там, дружище, - Роман был оптимистом, но в чудеса не верил, а потому очень волновался за друга: как тот сумеет пережить, если той, о которой он неустанно думает, в самом деле больше нет. Вот и стоял и смотрел в пустоту, где еще недавно была видна спина Жданова, и уже ругал себя за то, что не сумел отказать Андрею в просьбе остаться на неопределенное время вместо него в кресле президента. Надо было ехать с ним – так было бы спокойнее.
Прилетев в Пулково, Андрей еще раз позвонил на Катин телефон, но трубку так никто и не взял. Он уже решил было ехать в дачный поселок, где, как он знал, все лето жили старшие Пушкаревы с внучкой, но, поразмыслив, пришел к выводу, что, если действительно что-то случилось, то они сейчас, скорее всего, должны быть в городе. Поймав такси, он назвал адрес Кати и всю дорогу до ее дома отгонял от себя неотвязные мрачные мысли, пытаясь поверить в то, что все будет хорошо. Перед дверью квартиры постарался унять сумасшедшее сердцебиение и настроиться на встречу с тем, что его могло ждать за этой дверью. Нажав кнопку звонка, он стал напряженно прислушиваться к звукам внутри квартиры, но все же пропустил момент, когда к двери кто-то подошел, и даже вздрогнул, услышав щелчок открываемого замка. Вот дверь стала открываться, и он увидел стоящую через порог от него Катю, без единого признака того, что она побывала в аварии. Судорожно вздохнув, он стал медленно оседать перед ней на колени и, прошептав «Катя… живая», обхватил ее руками и уткнулся лицом ей в живот. Ничего не понимающая девушка опустила руки на склоненную перед ней голову и стала перебирать густые черные волосы, когда почувствовала, что ее животу стало горячо и мокро.
- Андрей, что-то случилось? – Катя попыталась отодвинуть его голову и заглянуть в лицо, но он только сильнее прижимался к ней и ничего не говорил больше. – Андрей, ты… плачешь? Что с тобой?
Он поднял к ней лицо и посмотрел снизу вверх мокрыми от слез, но счастливыми глазами. Когда же он встал перед ней, прикрыв до сих пор открытую дверь, девушка вдруг смутилась и растерянно заметалась по квартире, собирая тут и там разбросанные вещи и без умолку говоря что-то.
- Я недавно с работы вернулась. Пыталась найти свой телефон. Где-то умудрилась его потерять. Уже весь дом перевернула, а его нигде нет. Я же без телефона, как без рук – у меня в телефонной книге все контакты.
Ее метания прервал тихий голос Андрея, почему-то оказавшегося у нее за спиной.
- Каать… иди ко мне! – что-то было в этом призыве такое пронзительно родное, такое отчаянно нежное и такое до боли свое, что из головы вдруг исчезли все мысли, куда-то пропали все звуки, и, уже не думая ни о чем, она сделала шаг к Андрею. Его руки мгновенно сомкнулись за ее спиной, и Катя оказалась прижатой к нему всем телом. И сразу стало так тепло и спокойно, словно домой вернулась после долгих скитаний. Она могла бы так простоять целую вечность. Но вокруг нее вдруг что-то неуловимо начало меняться. Сначала она услышала, как громко и часто бьется сердце мужчины, обнимавшего ее. Или это ее сердце? Потом ей почему-то стало тесно в кольце любимых рук. Это Андрей, осмелев, сильнее сжал Катю в своих объятьях и уткнулся носом в ее макушку, крепко-крепко зажмурившись, словно боясь, что, вот открой он сейчас глаза - и она исчезнет. А этого он никак не мог допустить. Потому что без нее пусто. Потому что без нее ничего нет: ни света, ни тепла, ни радости, ни счастья – без нее и жизни-то нет. И его тоже нет. Без нее. Он понял это сегодня, когда услышал из чужих уст, как приговор, что она разбилась.
- Андрей, - как божественно звучит его имя, когда его произносит она, - ты меня раздавишь, - Катя засмеялась и подняла свое лицо, чтобы посмотреть в глаза того, кого она уже и не мечтала увидеть так близко. Две пары карих глаз, янтарные и шоколадные, лишь на мгновение скрестились затуманенными взглядами, и вот уже губы тянутся друг к другу. Поцелуй. Жадный, ненасытный, бесконечный. Руки устали просто прижимать (или прижиматься?). И вот пустились в томительно-нежное путешествие. Вспоминали, узнавали, удивлялись, замирая на миг – правда ли? – и снова в путь. Плечи (какие широкие у него плечи, я уже почти забыла об этом). Руки (какие тонкие у нее ручки; я помню, какие они нежные и ласковые). Вниз, по спине. Прижать снова. Врасти в нее. Клеймо оставить: «Моя»! Чтобы никуда… никогда… только с ним. Одной рукой продолжая удерживать Катю, другой несмело вверх, к груди. Не сопротивляется. Обхватил желанный холмик, сжал и, услышав тихий стон, стал целовать невесомыми поцелуями щеки, лоб, глаза, снова щеки, губы… нет, потом. А сейчас осторожно отклонил чуть назад ее голову и припал к шее в том месте, где под губами чувствовался пульс, такой же сумасшедший, как у него. Ее запах все больше кружил голову. Одежда вдруг стала мешать. Судорожно стал расстегивать пуговки на ее блузке, стремясь быстрее добраться до спрятанной под ней кожи, коснуться, как мечтал все долгие три (почти четыре!) года. Только успел сунуть свою горячую руку под ткань, как Катя вся напряглась и сделала попытку вырваться. Андрей лишь крепче прижал ее к своему раскаленному телу:
- Кать, не надо. Пожалуйста. Не надо, не уходи, - в голосе столько муки, столько неутоленного желания. - Прости… ну, прости. Я дурак, знаю. Только не могу я тебя отпустить. Не могу я без тебя. Слышишь? – под его шепот Катя обмякла и перестала вырываться, но он все не умолкал, словно прорвало плотину, и слова любви и нежности, что теснились в груди, вдруг хлынули нескончаемым потоком, дурманом окутывая девушку. - Я люблю тебя. Ты не представляешь, как я тебя люблю. Мне никто, кроме тебя, не нужен. Я так проклинал себя за то, что смалодушничал, ушел тогда. Не сразу, нет. Сначала на тебя злился ужасно, видеть не хотел. А когда остыл, так стыдно стало – такого тебе наговорил. Вот и не приходил к тебе. Скучал ужасно, тосковал, а прийти не смел. Я ведь даже в нашу квартиру вернулся только через месяц. Не хотелось быть там без тебя. А ты ключи консьержке не отдала. Я так обрадовался, когда узнал - подумал, что ты все еще там, ждешь меня. - Поняв, что любимая больше не сопротивляется, ослабил руки, тисками сжимавшие ее тело, и нежно поцеловал полураскрытые губы. - Знаешь, про развод даже думать не хотел, пока… - тут Катя снова напряглась, отчего у Андрея из груди вырвался не то всхлип, не то стон, и девушка смирилась и успокоилась в любимых и самых желанных объятьях. Тогда он с опаской снова потянулся к пуговицам на блузке. Но передумал и подхватил любимую на руки, - Кать! Где тут спальня? – вдруг забыв, что он не первый раз в ее доме, спросил Андрей, и она как-то неопределенно махнула рукой, бросив еле слышное «там». Не видя ничего перед собой, он все же сумел вспомнить дорогу в ее комнату и, войдя туда, опустил Катю на кровать. Там он продолжил осторожно освобождать от одежды ее и себя, стремясь уничтожить все преграды, разделяющие их. Вот наконец-то ему удалось справиться со всеми пуговками на блузке, надежно охранявшими подступы к нежной коже, исчезла юбка, прятавшая под собой самые красивые в мире ножки. С особым трепетом снял кружевное чудо с груди, чтобы надолго припасть к ней и до изнеможения ласкать руками, губами, языком, и с наслаждением слышать стоны, кажущиеся ему прекраснее самой красивой музыки. Не осталось ни миллиметра на теле Кати, которые бы он не обласкал. Хотя нет, почти не осталось. Там, за последним барьером из кружева скрывалась еще одна тайна, уже познанная им когда-то, но сейчас, как никогда раньше, манящая к себе и желанная. Вот осторожно взят и этот барьер, и Катя предстала перед ним, обнаженная и прекрасная. Зная, насколько она может быть стеснительной, Андрей не стал смущать ее и долго любоваться всеми изгибами любимого тела, а просто накрыл ее собой. От соприкосновения их обнаженных тел у Кати от шеи до кончиков ног прошла волна дрожи, закончившись легким покалыванием в пальцах ног. Как давно он не был так близко. Андрей, с нежностью глядя в открытые, но подернутые поволокой глаза любимой, осторожно развел в стороны ее ноги и, не встречая сопротивления, начал медленно проникать внутрь. Катя двинула бедрами ему навстречу. Когда он погрузился в нее полностью и на мгновение замер перед тем, как начать двигаться в стремлении наполнить счастьем обладания их обоих и приблизиться к вершине наслаждения, женщина крепко прижала его к себе, прошептав:
- Андрей!
- Ну, здравствуй, родная, - отозвался он прерывающимся от переполняющих его эмоций голосом. – Как же я скучал по тебе.
Любили друг друга неспешно (трудно представить, насколько это было нелегко после такого долгого перерыва), наслаждались каждым движением, каждым прикосновением, каждой лаской. Андрей, порхая губами по Катиному лицу, почувствовал вдруг соленую влагу на ее щеке.
- Ну, что ты, котенок, не плачь. Теперь все будет хорошо.
- Обещаешь? – всхлипнула Катя.
- Обещаю, - выдохнул он в ее раскрытые губы.
Дождавшись, когда Катя забилась под ним, получая свою порцию небывалого, давно не испытываемого наслаждения, Андрей отпустил себя, и через несколько минут в отдельно взятой питерской квартире произошел ядерный взрыв небывалой мощи. Человеческих жертв, как не странно, при этом зафиксировано не было, а двое непосредственных виновников этого взрыва, побывавших в его эпицентре, чувствовали себя самыми счастливыми в мире. Немного отдышавшись, Андрей попытался скатиться с Кати, чтобы не раздавить ее.
- Нет, - ее руки легли на его спину и слегка надавили на нее, - не уходи. Полежи немного. Так хорошо. - Андрей довольно улыбнулся и стал покрывать ее лицо благодарными поцелуями. А Катя расслабилась - нежилась под его ласками.
- Кать, ты мне, кажется, всю спину расцарапала, тигрица моя. – Андрей чмокнул ее в кончик носа.
- Ой, Андрей! – Катя забарахталась под ним, желая добраться до его спины. - Покажи, где. Больно?
- Да, ладно. Мне даже приятно, что ты со мной настолько перестаешь себя контролировать, - не пустил он ее, собираясь снова поцеловать.
- Ничего не «ладно». Во-первых, прекрати меня смущать… - щеки Кати действительно покрылись румянцем.
- А ты еще не утратила этой замечательной способности? – Андрей засмеялся счастливым смехом и стиснул Катю еще сильнее.
- Андрей, - она стукнула его кулачком по плечу, - надо же обработать царапины. Ну, отпусти уже, - она снова сделала попытку выбраться из-под него.
- Ничего не надо, Кать, - его тело крепко прижимало девушку к постели, не давая ей вырваться. – И знаешь, я больше никогда тебя не отпущу и никому не отдам, - он пристально, будто пытаясь прочитать ее мысли, посмотрел ей в глаза, вдруг став серьезным.
- Обещаешь? – снова спросила Катя.
- Обещаю, - как можно серьезнее ответил ей Андрей.
Но Катя вдруг погрустнела и даже перестала его обнимать, опустив руки на простыни.
- Неправильно все это. Мы не должны были…
- Чщщщ, - Андрей приложил свой палец к ее губам. – Не смей жалеть. Слышишь, не смей. Все правильно. Все так и должно быть. Ты моя, понимаешь? Моя любимая девочка… моя Дюймовочка, - он нежно улыбнулся и погладил ее лицо. - И я уже давно весь твой. Я ведь, как увидел тебя там, в Киеве, покой потерял и утратил всякую способность замечать кого-либо, кроме тебя.
Его слова становились все тише, поцелуи - все жарче, руки – все настойчивее. И для них двоих снова быстрее завертелась Земля, а звезды стали ближе и ярче.
Катя проснулась и, не открывая глаз, сладко потянулась под легким одеялом, льнувшим к ее обнаженной коже. Женщина удовлетворенно улыбнулась: каждая клеточка ее тела жила воспоминаниями о прошедшей ночи. Еще не видя виновника своего лучезарного настроения, Катя почувствовала признаки зарождающегося желания, которое, внезапно появившись волнующими мыслями, юркой змейкой скользнуло вниз, пощекотав сразу ставшую напряженной грудь, и свернулось горячим клубком где-то в самом низу живота. Шумно выдохнув, она повернулась туда, где надеялась увидеть черноволосую голову своего вновь обретенного возлюбленного, но резко села на кровати, враз утратив игривое настроение и беззаботный вид – Андрея в постели не было. Катя набросила на себя легкий шелковый халатик и быстро обошла всю квартиру. Даже не доходя до прихожей, она поняла, что мужских ботинок там не обнаружит, равно как не нашлось в доме и их хозяина.
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
, но от меня всё равно не отвертишься 
Я вернусь и тогда 
ух держись Андpюша! чтоб Катю и автора ме не обижал! 
Андрюша в магазин побежал... ну, за цветами и колечком, ведь ТО, в коробочке, которое тогда в Киеве купил не успел взять, да? Или оно в квартире питерской? 
он сам догадается, что все у них хорошо, не будет сидеть сложа руки. 