Уже так хочется побыстрее закончить... Надеюсь до отъезда в гости с этим справиться. Еще одна глава.
Вы это… сильно не бейте.
29.
Для середины мая день выдался необычайно теплым и солнечным. Многие горожане, устав от суеты мегаполиса, едва ли не впервые в этом году стремились выехать за город. Катя с Дашей уже успели «открыть» дачный сезон, пару раз съездив на дачу вместе с родителями, но на этот раз Катя ехала одна. Хотя и была суббота, ей надо было задержаться в городе, чтобы в отсутствие Вениамина, улетевшего в командировку на Урал, провести переговоры и составить договор о продаже. Дашу бабушка с дедушкой увезли еще с вечера, воспользовавшись машиной Жданова, и пришлось Кате самой садиться за руль. Водить она умела (и даже неплохо), но в городе этого делать не любила, испытывая некоторый страх из-за оживленного движения.
Открывая ворота, чтобы загнать во двор машину, Катя услышала голос, заставивший быстрее бежать ее кровь по сосудам. Она еле удержалась, чтобы не покрутить пальцем у виска, но все-таки решила убедиться, что ей просто послышалось от переутомления, прошла за дом и как только завернула за угол, сразу оказалась нос к носу со своей галлюцинацией. От изумления Катя чуть не вскрикнула и, неприлично вытаращив глаза, уставилась на Андрея.
- Привет! Хочешь водички? – Жданов, широко и счастливо улыбаясь ей, словно его присутствие в этом месте есть нечто само собой разумеющееся, протягивал ковшик с колодезной водой.
- Нет, - рассеянно произнесла Катя, взглянув мельком на предмет в его руках.
- Зря, - продолжал довольно улыбаться Андрей. – Водичка у твоего отца – что надо.
- А ты что здесь делаешь? – начала приходить в себя Катя.
- Воды вот набрал. Сейчас в баню понесу.
- В баню? – с истеричным смешком переспросила она.
- Ну, да. Кать, ты чего такая? Устала? Я сейчас воду отнесу и помогу тебе с сумками. Они в машине?
Катя не успела ответить – послышался пронзительный радостный детский крик – и они оба обернулись к бежавшей с расставленными в стороны ручонками дочери. На какое-то время Катя даже забыла об Андрее, неизвестно откуда оказавшемся на их даче, и присела, чтобы поймать на руки Дашу. Андрей тепло обнял взглядом их обеих и понес ведра с водой вглубь двора. Девочка, оказавшись у мамы, обняла ее за шею и громко чмокнула в щеку.
- Мамуля моя плиехала.
- Приехала. А ты уже соскучилась? – обнимая дочь, потерлась Катя о ее мягкую щечку.
- Да. Бабуля меня все колмит и колмит, - пожаловалась Даша, отстраняясь и заглядывая матери в лицо
- Бабушка хочет, чтобы ты выросла большая и здоровая, - смеясь, пыталась Катя оправдать бабушку в глазах малышки.
- Я уже большая, - сильно шепелявя, возмутилась девчушка.
- Конечно, моя сладкая, - Катя прижала к себе девочку и поцеловала ее в обе щечки.
- Откуда ты знаешь, что я сладкая? Ты же меня не ела.
Катя снова засмеялась.
- Ты моя дочка, и значит, я все про тебя знаю.
Весь остаток дня и вечер Катя пребывала в шоке. Казалось, для всех присутствие Андрея во дворе их дачи было чем-то совершенно обыкновенным, и никого, кроме Кати не удивляло. Ну, с Дашей хотя бы все понятно: любимый папочка приехал к ней, и она безмерно счастлива. Но родители? Мама запросто называла его Андрюшей и так же запросто гоняла в дом или по участку с мелкими поручениями, а если он умудрялся схватить у нее из-под руки вкусный кусочек, то и давала ему подзатыльники. Не отставал от нее и отец.
- Андрюха, ну-ка подсоби! – слышалось то и дело или со стороны колодца, или из-за бани, где отец обычно колол и складывал дрова, или из теплицы, или с детской площадки. И «Андрюха» мчался туда, неся в руках то молоток, то еще какие-то инструменты, то банку с краской, то протягивая шланг для поливки рассады.
Катя взирала на эту мирную картину сельской жизни с широко раскрытыми от изумления глазами, а в голове билась лишь одна мысль: «Мир сошел с ума». Но никто будто не замечал ее удивления, продолжая вести себя с невозмутимостью, достойной настоящих джентльменов (ведь если верить песне, «… ничему не удивляться никогда не должен истый джентльмен»). С каждым часом, проведенным в компании своей семьи и раскованно ведущего себя Жданова, окружающая действительность все больше напоминала Кате театр абсурда, который достиг своего апогея во время ужина. За стол уселись, как большая и дружная семья. Шутили, смеялись над проделками Даши, безобидно поддевали друг друга, даже обсуждали какие-то хозяйственные проблемы. Одна Катя выделялась среди довольных жизнью домочадцев своим напряженным молчанием и растерянным видом, естественно и непринужденно откликаясь только на призывы дочери.
После ужина Андрей пошел укладывать дочку спать, а Валерий Сергеевич отправился закрывать теплицу и наводить порядок в бане. Катя с Еленой Сергеевной остались убирать со стола.
- Мамочка, а что у нас происходит? – решила прояснить ситуацию Катя.
- А что такое, Катенька? – словно не поняла ее мать.
- Андрей у нас уже, как дома. И давно это?
- Ну, что же тут особенного? Он вчера приехал…
- Так он еще вчера приехал? – оказывается, лимит удивления на этот день Катей исчерпан еще не был.
- Ну, да. А ты против? – как будто только заметила состояние дочери Пушкарева и виновато посмотрела на нее. - Катюша, как он Дашеньку любит, а уж она его… - у Елены Александровны даже слов не находилось для того, чтобы выразить всю глубину своих чувств.
- Да вижу я, мам, - не могла не согласиться с этим дочь.
- А как он на тебя смотрит, когда ты не видишь – каждое твое движение ловит.
- Мамочка, ну не мучай ты меня, - взмолилась Катя.
- Может, тебе стоит простить его? – продолжала убеждать ее мать.
- Боюсь я. Понимаешь, боюсь, - уже чуть не плакала Катя. – Я чуть не умерла, когда мы с ним расстались. Второго раза… я просто не переживу.
- Ну, будет, будет, - Елена Александровна прижала Катину голову к своей груди. – Делай, как знаешь. Только ведь сердце за вас уже изболелось.
Проверив, заперты ли ворота, закрыты ли дверцы машин, Катя обошла участок и пошла в дом, когда оттуда вышел Андрей.
- Кать, ну не будь ты букой, - улучив, наконец, минуту, когда они остались вдвоем, заговорил он. – Смотри, как все хорошо.
- Даже не просто хорошо. Я бы сказала, все настолько замечательно, что я диву даюсь! – воскликнула Катерина с возмущением. - Интересно, чем ты опоил моих родителей, что они привечают тебя, как сына родного?
- Ну, что ты такое говоришь? – обиделся на ее слова Андрей.
- Что я говорю?! Сначала ты влюбил в себя Дашку, теперь (уж не знаю, как тебе это удалось) охмурил моих родителей…
- Нет, - с улыбкой прошептал Андрей, попытавшись приблизиться к Кате, но она сделала шаг назад, - сначала… я охмурил тебя.
- Что? – от возмущения у нее даже голос пропал.
- Ну, ты же любила меня… тогда? – затаив дыхание, спросил он.
- Вот именно, что любила… тогда! - с вызовом ответила Катя.
- И сейчас любишь, - убеждая то ли себя, то ли ее, проговорил Андрей, не спуская с нее внимательного взгляда. – Иначе не бегала бы от меня.
- Я и не бегаю. Интересно, как долго ты собираешься разыгрывать из себя счастливого семьянина?
- Катька, а я ведь ничего не разыгрываю. Я действительно счастлив! – в этот момент осознал он и просто-таки просиял самой чарующей из арсенала своих улыбок.
- Спокойной ночи, - собралась обойти его Катя, чтобы пройти в дом, боясь не устоять против такого оружия.
- Кать, придешь ко мне? – прошептал Андрей ей на ухо, внезапно оказавшись рядом и обняв ее со спины.
- Что? – возмутилась Катерина, отскочив от него, а сама вдруг покраснела, настолько неожиданной и волнующей оказалась его ласка. – Что ты себе позволяешь? Если тебя тепло приняли мои родители, это не значит, что и я …
- Я понял, понял. Можешь не продолжать.
Катя развернулась и быстро пошла к дому, а Андрей нарочно рассмеялся ей вслед, но, как только она зашла внутрь, он оборвал смех, и в его глазах появилась печаль. Кто бы знал, чего ему стоило изображать перед Катей беспечность. Весь день он наблюдал за ней, и его сердце переполняла нежность, которую ему приходилось скрывать. На ее лице, как он сумел заметить, сменилось много эмоций, но среди них не было ни отвращения, ни ненависти к нему. Близость Кати, запах ее тела в сочетании с несколькими выпитыми рюмками фирменной пушкаревской настойки, видимо, вскружили ему голову, и он снова поспешил – не удержался. Вот уже полгода он пытался вновь завоевать эту женщину, но, кажется, не продвинулся ни на йоту. И все же эти полгода он считал более счастливыми трех лет, прожитых без нее. Он мог хоть изредка видеть ее, познакомился со своей дочерью, и Даша признала его и полюбила. Было так приятно слышать ее «папа», «папуля», обращенное к нему.
В эту ночь заснуть ему удалось только под утро. Зная, что горячо любимая им женщина находится сейчас в одном с ним доме, но не имея возможности к ней даже прикоснуться, Андрей ворочался, представлял себе, как все могло бы быть, если бы… если бы Катя забеременела раньше, если бы он не совершил той ужасной вещи, после которой потерял Катю, если бы он попытался найти ее еще тогда, сразу. Но все случилось так, как случилось, а ему нужно было во что бы то ни стало воссоединиться со своей семьей.
Не спала и Катя. Она не знала, как ей быть. С тех пор, как Андрей узнал о Даше, он не оставлял попыток сблизиться с ней. А ей его близость была в тягость. Сердце Кати все так же трепетало в его присутствии, но поверить в его искренность, в его надежность она никак не могла. Потому и не подпускала близко к себе. Однажды, правда, поддалась его чарам, но, спасибо Кире Воропаевой, вернула ее, влюбленную дурочку, на грешную землю. Правда, как показал прошедший вечер, ей и сейчас нелегко оставаться твердой, когда Андрей так близко, когда он смотрит на нее, говорит, словно обволакивая облаком своей любви. «Любви?! Размечталась! Романтичная дура!» - тут же обругала себя Катя. Но что же ей делать? Как сделать так, чтобы держаться от него подальше? Вернее, как сдержать его и не позволять приблизиться? Не могла же она запретить ему общаться с дочерью – они оба были так счастливы, обретя друг друга. Даже ее родители уже принимали Андрея, как члена семьи. А она все никак не могла переступить через свою обиду. Наверно, Андрей прав, она упрямая, но было так страшно снова довериться ему после всего, что случилось между ними. А теперь он лежал совсем недалеко, на втором этаже, и Катю это волновало и приводило в смятение. Она почему-то была уверена, что Андрей не спит, и все прислушивалась: боялась услышать скрип лестничных ступенек. Или надеялась на это?
Утром, выходя из дома, Катя столкнулась с Андреем на крыльце. Сердце сразу же совершило несколько кульбитов, когда он легко прижал ее к себе, удерживая от падения. Тут же отпустив ее, чтобы не провоцировать нового приступа негодования, он улыбнулся и пожелал ей доброго утра. А она хмуро смотрела на него снизу вверх и думала о том, вот как этому невозможному человеку удается с раннего утра выглядеть так обворожительно. Если бы она только могла прочитать его мысли, то очень удивилась, обнаружив, что этот невозможный человек, обворожительно улыбаясь ей, в этот момент с ностальгией вспоминает то недолгое время, когда он мог по утрам видеть ее такую, как сейчас – сонную, мягкую, теплую, румяную со сна. Он, наверно, так и стоял бы, загораживая ей дорогу, если бы Валерий Сергеевич не крикнул им:
- Эй, молодежь! Чего застыли? Завтрак на столе.
После завтрака Андрей позвал Катю прогуляться, но она, боясь оставаться с ним один на один, отказалась.
- Нам надо поговорить, - попытался было настоять Андрей.
- Разве мы мало говорили за прошедшие полгода?
- Кать, ну, не будь ребенком. Пойдем, пройдемся. Мы недолго, - продолжал настаивать мужчина, пока они шли к детской площадке, куда уже успела убежать их дочь.
- Если хочешь что-то сказать, говори здесь.
- Как скажешь, дорогая, - остановился Андрей возле скамейки. - Кать, мы должны быть вместе.
- Кому? – неожиданно спросила она.
- Что «кому»? – не понял ее Андрей.
- Кому мы должны?
- Ты снова все мои слова пытаешься перевернуть. Кать, мы ведь можем ладить.
- Могли… когда-то.
- Давай попробуем еще раз. Не ради нас – ради Даши. Ей нужны оба родителя.
- А у нее их сколько?
- Ты же понимаешь, о чем я говорю.
- Тогда, может, ты переедешь жить в Петербург?
- Если понадобится, перееду. Ради нашей семьи я сделаю все, что угодно.
- Жданов, у нас нет семьи, - испугалась Катя его решительного настроя.
- Есть. Что бы ты ни говорила. Есть ты, я, есть наша дочь. Это - не семья?
- Ты сам все разрушил.
- Я хочу попытаться исправить это.
- Это невозможно.
- Почему?
- Я выхожу замуж.
У Андрея перехватило дыхание, и только нежелание показать Кате, как ему вдруг стало больно, остановило его от того, чтобы начать хватать воздух ртом, как выброшенная на берег рыба.
- Зачем, Кать? – медленно выдохнув, спросил он. - Ты же не любишь его.
- С чего ты взял? – с вызовом спросила девушка.
- Это видно. Не делай этого, Кать. Я ведь тоже думал жениться без любви. Еще хорошо, вовремя понял, что ничего из этого не получится. Остановись и ты, пока еще есть время.
- Почему я все это выслушиваю?
- Ты же МЕНЯ любишь.
- Не люблю, - тихо, но твердо сказала Катя.
- И сможешь повторить это, глядя мне в глаза? – сдавленно спросил у нее Андрей.
Катя собрала все свои силы, чтобы не выдать своих истинных чувств, посмотрела на него и произнесла:
- Я тебя не люблю, - и, не успев отвести взгляд, она увидела, как потухли его глаза, словно кто-то щелкнул выключателем.
Вот теперь, видимо, все? Что еще можно сказать? Андрей посмотрел на нее долгим потухшим взглядом, а потом, ни слова не говоря, развернулся и пошел к дому. Спустя несколько минут, он вышел с сумкой и прошел вглубь двора, где копошилась в огороде Елена Александровна да ползала между грядок Дашка (когда только успела там появиться?), делая вид, что помогает бабушке. Увидев идущего к ним с сумкой Андрея, Пушкарева старшая встала и удивленно спросила его:
- Андрюша, уже уезжаешь?
- Представляете, позвонили из Москвы – какие-то проблемы возникли. Так что, надо ехать, - как мог, постарался он скрыть бушующий в душе ураган.
- Ну что же, работа есть работа. Ты приезжай, как сможешь.
- Обязательно, - только и смог сказать он, а потом поднял с земли дочку, поцеловал ее, велел слушаться.
- А ты когда плиедешь? – спросила Даша.
- Не знаю, принцесса. Как получится. Я звонить тебе буду.
- И маме? – Андрей грустно улыбнулся и сглотнул.
- Конечно, - опуская девочку на землю, пообещал он.
Попрощавшись с Пушкаревыми (Валерий Сергеевич, увидев собранного в дорогу Андрея, тоже подошел к ним) и, предупредив, что уезжает на своем автомобиле, Жданов быстро направился к воротам. Возле игровой площадки, где продолжала стоять Катя, он остановился, еще раз охватил ее всю долгим взглядом и пошел к машине. Хлопнув дверцей, он резко ударил по газам и рванул по проселочной дороге. А Катя проводила выехавшую со двора машину Андрея, забежала в дом и, опустившись на свою кровать, разревелась.
Выехав из дачного поселка и повернув на трассу, Андрей выскочил на встречную полосу движения. Обычно в это время дорога здесь бывала пустынной, но не на этот раз – над Андреем вдруг нависла громада несущейся на него фуры. Говорят, когда человек сталкивается с реальной угрозой смерти, перед его глазами, словно в слайд-шоу, пробегает вся его жизнь. Перед глазами Андрея возникло, будто на экране кинотеатра, плачущее лицо Даши с распахнутыми от ужаса глазенками, и он в последнее мгновение сумел вывернуть руль и избежать столкновения, после которого у него не осталось бы шансов выжить. Не рискуя ехать дальше в таком взбудораженном состоянии, в котором он пребывал, Андрей заглушил мотор, съехав на обочину, и опустил голову на руль. После слов Кати мысль о таком избавлении, которое только что маячило перед ним, казалась вполне сладостной, но каково было бы Даше потерять папу, который только недавно появился в ее жизни и, к тому же, оказался не таким уж плохим отцом? Пусть он не нужен Кате, но у него есть дочь. Вот ради нее и стоит жить. Успокоив себя таким образом, Андрей сумел доехать до аэропорта и взял билет на ближайший рейс до Москвы, решив, что по приезду домой он первым делом отключит все телефоны, а потом напьется.
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Бедные... Оба.
Ну, теперь, наверно, тоько после выходных. 
Опачки! Вот так вот неожиданно и под дых.