Вот и прода. Как обещала, в воскресенье.
Короче никак не получается. Думала, что в одной главе больше событий поместится - герои не захотели.
20.
- Малина! – как сумасшедший, кричал Жданов, обхватив руками и оторвав от пола зашедшего к нему в кабинет вице-президента компании.
- Жданчик! Верни меня на землю, а то в подвешенном состоянии я плохо соображаю, - Андрей поставил Романа на пол. – Ну, вот, другое дело. Ты так орешь, будто выиграл конкурс «Мистер Вселенная».
- Больше, Ромио, гораздо больше. Она согласилась!!! – снова, не сдержал своей радости президент.
- Что ж ты так орешь? Оглушил совсем. Тебе потом нужен будет глухой менеджер по маркетингу? Кто согласился?
- Катя. Катя согласилась!
- Серьезно? Жданов, ты просто гигант мысли! Дай я пожму твою руку. Или нет, дай я лучше поцелую тебя в твою умную голову.
- Малиновский, ты с кем сейчас разговариваешь? Причем здесь моя голова?
- Как это причем? Умудриться сманить к нам в компанию гения экономики – это дорогого стоит. Только подожди… а куда мы Ярика денем? – он провел большим пальцем по горлу. – Нет, не годится. Еще посадят. Хотя…
- Ромка, ну как? Приятно поговорить с самим собой? Я не мешаю? – глаза Андрея сверкали веселыми искорками, да и сам он был готов вот-вот рассмеяться. – Кто кого сманил? Причем тут Ветров?
- Отвечаю по порядку. Разговаривал я с тобой. Ты мне не мешаешь. И ты же сманил Катю – сам сказал. А Ветров уже, действительно, не причем, раз вместо него будет работать Катя.
Андрей расхохотался, схватившись за живот, а когда отсмеялся, то спросил:
- Интересно. Когда это я сказал, что Катя будет работать вместо нашего финансового директора?
- Только что. И не сказал, а заорал: «Она согласилась!»
- И вот тут Роман Дмитрич Малиновский стал додумывать сам, на что же она согласилась, – продолжил Андрей. - Ромка, если честно, то все выходные я меньше всего думал о Ветрове и, вообще, о компании.
- А зря. Мне вот в последнее время наш финдир совсем не внушает доверия. Что-то он темнит, тебе не кажется?
- Возможно, Ромыч, возможно. Но эту проблему я буду решать позже.
- Как интересно! Дела компании для нашего президента уже не столь важны? Хорошо, поговорим, так сказать, о насущном. Итак, на что же тебе удалось уговорить свою бывшую (я подчеркиваю – бывшую) жену?
- Малина! Кто о чем, а у тебя всё всегда сводится к одному.
- Но-но, осторожнее с выражениями! Что значит «к одному»? Не к одному, а к одной. То есть не к одной. Тьфу ты! Не путай меня. Давай уже, Палыч, колись.
- Что такое? Ты уже устал хохмить? Что-то быстро, - начал было Андрей поддевать друга, но желание поделиться своей радостью быстро охладило его. - Ну, тогда слушай. Катя согласилась на удочерение.
- И давно она осиротела?
- Я тебя сейчас убью, Малиновский, - зарычал Жданов, схватив в руки стоящего на столе орла.
- Положь птичку! – крикнул Малиновского - такой поворот событий его явно не устраивал. – Живым я сделаю для тебя гораздо больше. Значит, согласилась? – спросил он, когда оба утихомирились и присели на диванчик в гостевой зоне. – И какой танец тебе пришлось ради этого станцевать?
- Малина, у меня такая замечательная дочка, - взгляд Жданова снова стал довольным, а улыбка на лице просто блаженной. – Мне даже делать ничего не пришлось. Она меня папой назвала, - хлопнул он друга по плечу.
- Эй, полегче! Ты меня сегодня покалечишь, радостный ты наш. Как думаешь, подучил кто?
- Нет, не думаю. Все в шоке были.
- И что Катенька?
- А что ей оставалось делать, раз дочка сама сказала, что я ее папа?
- Жданов, ты сияй не так ярко, ладно. А то твое нестерпимое сияние у нас тут не все смогут оценить. У Клочковой вон, по-моему, уже все волосы дыбом встали.
- Вика! – вдруг вспомнив о своей секретарше, заорал президент, после чего за дверью кабинета что-то (или кто-то) громко упало, а потом в приоткрытой двери показалась лохматая голова Виктории с ошалевшим взглядом и, словно приклеенной, улыбкой.
- Ты меня вызывал? – на автомате пролепетала она.
- Виктория, займись, наконец, делом. Тебе платят не за то, чтобы ты подслушивала у меня под дверью.
Голова Клочковой моментально скрылась за дверью.
- А я что говорил? – невозмутимо спросил вице-президент. – Кстати, а ты уверен, что платишь ей не за то, о чем сейчас упомянул? – поддел он Жданова, но ничто, казалось, не могло испортить настроения сияющему президенту.
- Ладно, пусть живет – я сегодня добрый. Давно я не чувствовал себя таким счастливым!
- А ты приземлись немного, а то как рухнешь снова вниз…
- Не могу, Ромка! – продолжал излучать счастливое сияние Жданов.
- Ну, тогда хоть реже людям на глаза попадайся. Сиди тут у себя в кабинетике и бумажки перебирай, - посоветовал друг. – Да, а когда намечается сие историческое событие?
- Вот, как только с заказчиками разберемся, сразу поеду, и все оформим.
- Что, вот так просто?
- Я узнавал. Если мать согласна, то достаточно в ЗАГСе заявление написать и все – через пару дней можно получать новое свидетельство о рождении.
- Да уж! А отказаться от ребеночка гораздо труднее, оказывается. Ну, что я могу сказать. Если ты рад, то и я рад… за тебя.
Поехать в Питер получилось только ближе к концу ноября. Если бы не телефонные разговоры с дочкой, Андрей от нетерпения, наверно, сошел бы с ума. Ему постоянно казалось, что Катя может передумать, что Даша может о нем забыть, что за время его отсутствия Катерина, назло ему, может выскочить замуж и дать разрешение на удочерение Даши своему новому мужу. Мысль о ее возможном замужестве как-то неприятно царапала его сердце, но Андрей понимал, что рано или поздно Катя все-таки станет чьей-то женой, и помешать этому он будет не в силах.
Он позвонил Кате в субботу, когда стало ясно, что на следующей неделе он сможет приехать в любой день, какой она назовет. Условились встретиться в среду утром.
- Кать, я обещал, что буду у тебя совета спрашивать. Даша попросила краски привести, сказала, что у нее закончились.
- Ну, да. Из всего набора три совсем закончились, две – только начаты, а остальные, вообще, не тронуты.
- Скажи, какие закончились, я ей таких и накуплю, - заулыбался Андрей, вспоминая, как сам в детстве всегда изрисовывал быстрее всего синюю, зеленую и коричневую краски.
- Зеленая, синяя и, кажется, красная, - на полном серьезе сказала Катя, а потом, видимо, поняла, что Андрей шутит и как-то по-домашнему рассердилась. – Да ну тебя.
- И у меня заканчивались те же, только вместо красной коричневая, - поделился Андрей своими детскими воспоминаниями. А Катя вдруг смутилась оттого, что они так спокойно, по-домашнему, разговаривают, и поторопилась изменить течение их разговора.
- Так что ты хотел спросить?
- Я присмотрел набор «Юного художника». Там есть акварельные краски, гуашь, пастельные мелки и цветные карандаши. А еще кисточки и бумага для рисования. Если я его Даше куплю, это ничего?
- Андрей, я уже представила себе этот набор. Даша еще слишком мала, чтобы по достоинству оценить этот подарок. Она у тебя просила краски? Вот и купи ей коробку акварельных красок. Можешь еще альбом для рисования приложить. Этого достаточно. А Дарья будет просто счастлива. Ей ведь все равно, что получить – главное, от тебя.
Катя долго стояла с прижатой к груди телефонной трубкой и застывшим взглядом смотрела в пол. Как давно они так ровно не разговаривали с Андреем. На душе было светло и грустно. Светло потому, что разговор получился таким спокойно-будничным, будто они семья, и он просто должен вернуться домой после работы. А грустно оттого, что эта их целостность была только в ее воображении.
А Андрей, положив трубку на базу, откинулся в кресле и закрыл глаза. Невольная улыбка сразу набежала на лицо. Давно уже Катя не разговаривала с ним так мирно: без обвинений и оскорблений. На душе было так хорошо, словно собирался ехать домой – к жене и дочке.
Он так и сделал, как советовала Катя: купил коробку с красками и альбом. Правда, еще увидел какую-то книгу-альбом для раскрашивания и решил, что Даше это тоже необходимо (а вдруг ребенок захочет не рисовать, а раскрашивать).
На этот раз он не стал рисковать и поехал в город на Неве поездом, за что удостоился не одного уничтожающего взгляда и целой серии злобно-истеричных реплик от невесты, так как уехал вечером, «упустив еще один шанс» на счастливый вечер и пламенную ночь. Можно было, конечно, улететь утром на самолете, но Андрей предпочел провести ночь в поезде, чем в очередной раз безуспешно пытаться осчастливить Киру или отбиваться от нее нелепыми отговорками (в которые она уже не верила), а потом выслушивать ее еще более нелепые домыслы о его любовницах. Он уже и забыл, когда в последний раз встречался с кем-либо из женщин на стороне. Месяца полтора назад некоторые особенно настойчивые из его пассий еще звонили ему, пытаясь добиться от него приглашения на свидание, но и они уже поняли всю тщетность своих попыток. Наденька, потерпев фиаско в его последний визит, пыталась пару раз заставить его почувствовать себя виноватым и просить у нее прощения, но он не купился на ее прозрачные намеки (да и виноватым себя не чувствовал), и пылкая киевлянка решила, видимо, окончательно на него обидеться. Все его мысли в последние месяцы занимала Катя, а потом - даже больше, чем она - их дочь. И теперь он ехал к ним для того, чтобы узаконить свои родственные отношения с Дашей, и мысль об этом наполняла его сердце счастьем, которое не могла подарить ни одна из всего сонма длинноногих красоток, некогда побывавших в его постели.
С Катей встретились у ее подъезда и сели в то же такси, на котором Андрей приехал с вокзала.
- А где Даша? – спросил Андрей, открывая перед Катей дверцу машины.
- Даша там не нужна.
- Я думал, мы потом сходим куда-нибудь, - разочарованно протянул мужчина, усаживаясь на сиденье, рядом с водителем.
- Не получится. Мне сразу после ЗАГСа надо будет в офис. На целый день меня никто не отпускал, - добавила она, когда Андрей обернулся и погрустневшим взглядом посмотрел на нее.
Процедура удочерения, в самом деле, оказалась намного проще процедуры отказа от отцовства. Мужчина письменно засвидетельствовал намерение дать ребенку свою фамилию, женщина дала на это письменное согласие, оба поставили свои подписи и – voila – через два дня можно получать новое свидетельство о рождении Ждановой Дарьи Андреевны.
У дверей ЗАГСа Андрей остановил Катю.
- Спасибо тебе, - прочувствованно проговорил он, но женщина его «приземлила» (как, впрочем, почти всегда в последнее время).
- Даше спасибо говори. Если бы не она, я бы не дала согласия.
- Все равно спасибо. Тебя проводить?
- Не нужно. Мне тут недалеко. Ты сейчас к нам? - для Андрея это «к нам» прозвучало, как напоминание о счастливой неделе их семейной жизни, и он на какую-то минуту даже забыл, что надо дышать. Но Катин взгляд не выражал никаких скрытых мыслей, и он снова спустился на землю.
- Да, если ты не возражаешь.
- Вовремя ты об этом заговорил, - с неожиданным удивлением усмехнулась женщина.
- Кать, когда мы позавчера разговаривали…
- Не надо, Андрей, - она заметила в глазах Андрея какую-то ностальгическую теплоту и поспешила его остановить – даже испугалась того, что он, оказывается, тоже почувствовал что-то особенное во время их телефонного разговора. – Ты когда уезжаешь?
- Вечером уложу Дашу спать и поеду, - уловив во взгляде Кати легкое недовольство, как ему показалось, решил это прояснить. – Тебе хотелось бы, чтобы я ушел раньше?
- А мои желания еще учитываются?
- Конечно. Но я и так… редко вижу Дашу.
- Все нормально – поступай, как решил. Даша будет довольна, - вспомнив дочь, Катя улыбнулась. - Ну, мне уже пора, - и она развернулась и легкой походкой стала удаляться от Андрея.
А он все смотрел ей вслед, пока она не свернула за угол здания. Катя шла и чувствовала его взгляд. От него хотелось убежать. К нему так хотелось вернуться. Только Андрею этого не надо. Он добился того, чего хотел – стал официально отцом Даши, - и Катя здесь совсем не причем. Пройдет еще немного времени, и он спокойно женится, навсегда вычеркнув ее из своей жизни.
Даша, как и в прошлый раз, встретила его звонким визгом и повисла у него на шее.
- Здравствуй, моя принцесса, - подхватив дочку на руки, Андрей расцеловал ее в обе щечки и крепко обнял. – Соскучилась?
- Да.
- Я тоже соскучился.
- Поцему ты так долго?
- Не мог приехать, малыш – работал.
- А ты здесь яботай, - нашел простое решение проблемы ребенок.
- Но моя работа в Москве.
- Я тозе хатю в Москву.
Бабушка и дедушка стояли тут же и слушали разговор папы с дочкой. Елена Александровна потихоньку, чтобы никто не увидел, вытерла глаза уголком фартука, а полковник серьезно, со значением, смотрел на Жданова.
- Когда-нибудь обязательно приедешь
- С мамой?
- Конечно, с мамой.
- Хоясо.
- Андрей, - наконец вмешалась Пушкарева, - что же вы все у порога? Раздевайся, проходи. Даша, зови папу на кухню – он, наверно, голодный. - И все так обыденно, словно так было всегда. А у Андрея аж в горле запершило от нахлынувших чувств.
Кормили его обстоятельно: Дашута помогала бабушке, подавала папе кушанья (которые не могла разлить и которыми не могла обжечься), а Андрей растекался сладкой лужицей от такой заботы и внимания к его персоне. Потом Даша рассмотрела привезенные папулей подарки и устроилась рисовать новыми красками. Рисовала очень старательно, заполняя весь лист. Рисунки получались очень яркими и веселыми, хотя без подробного объяснения самой художницы было трудно разобрать, что конкретно на них изображено. После обеда, когда Даша уснула, убаюканная Андреем, Валерий Сергеевич пригласил его в гостиную. Елена Александровна осталась наводить порядок на кухне.
- Ну, что, зятек, - полковник, несмотря на развод дочери, звания зятя Андрея пока не лишил, - поговорим, пока женщин нет?
- Давайте поговорим, - согласился Жданов, присаживаясь на диван рядом с бывшим тестем.
- Может, ты мне расскажешь, что же у вас с Катериной произошло на самом деле? Она ведь мне так ничего толком и не объяснила.
- Вы не вините ее, Валерий Сергеич. Катя чудесная. Это я во всем виноват, - покаянно опустил он голову. - Не сдержал ведь я своего обещания, обидел ее. Так что, меня и казните.
Полковник задумался, исподлобья бросая на Андрея задумчивые взгляды, но вдаваться в подробности не стал.
- Кабы раньше услышал такое, уж точно не помиловал бы. Близко бы не подпустил ни к дочери, ни к внучке. А теперь, видать, поздно уже – сам же и поспособствовал вашему знакомству с Дашкой.
- Валерий Сергеич, я очень Вам обязан. Если бы не Вы, не видать мне дочки.
- Что правда, то правда. Не спрашиваю, как (все равно не скажешь), но, видимо, сильно ты обидел Катюху. Если бы Дашка сама к тебе не потянулась, ни за что не уговорить тебе Катерину. И от моего вмешательства тебе же только хуже было бы. Когда видит око, да зуб неймет, ох, как оно несладко! Так что, за все дочку свою благодари.
Закончив все дела на кухне, в комнату вошла Елена Александровна. В руках у нее был большой альбом с фотографиями. Незадолго до рождения Даши Катя купила фотоаппарат и снимала малышку со дня ее рождения. Перед Андреем легли документальные свидетельства, по которым он мог проследить всю жизнь дочки. Даша в первые дни жизни (еще в роддоме); Даша в один, два, три месяца; здесь она плачет, а тут – улыбается; Даша играет с игрушками, учится сидеть, ползает, делает первые шаги; вот Даше годик, и у нее уже по-настоящему папины глаза, из ярко-голубых ставшие темно-карими. Андрей рассматривал фотографии, слушал обстоятельные рассказы Елены Александровны, и его одолевали противоречивые чувства. Счастье от соприкосновения с жизнью его малышки смешивались с грустью и досадой от того, что первые годы жизни его дочка росла без его, отцовского, внимания и любви. А когда Дашина бабушка рассказала ему о том, как тяжело Катя перенесла беременность, его затопило чувство вины перед маленькой мужественной женщиной и сожаления о том, что не оказался в нужный момент рядом, не поддержал. Его благодарность за то, что Катя все-таки сумела его простить выросла многократно. Андрей понимал, что есть вещи, которые она вряд ли сумеет забыть когда-нибудь, но то, что она позволила ему быть ближе к дочери, несмотря на свою обиду, в его глазах делало Катю просто святой.
Уезжал Андрей вечером с большим сожалением и неохотой. В нагрудном кармане его пиджака лежала Дашина фотография. На ней малышка была в белом воздушном платьице с пышными юбками и напоминала маленькую принцессу. Почти весь день, проведенный в доме Пушкаревых рядом с дочуркой, оказался для мужчины полным самых неожиданных открытий. А главными чувствами, господствующими в его душе, были спокойствие и чувство защищенности перед всем враждебным миром, находящимся за пределами их маленького уютного мирка. Таких чувств он никогда не испытывал ни рядом с Кирой, ни в своей одинокой квартире.
- Кать, я хочу в ближайшее время пригласить вас с Дашей в Москву, - сказал он перед самым уходом.
- Зачем?
- Чтобы познакомить с моими родителями, - в глазах Кати заплескалась паника – соглашаясь, чтобы Андрей снова дал Даше свою фамилию, она не подумала о появлении в жизни дочери и других родственников. – Ну, чего ты испугалась?
- Я беспокоюсь о том, как они примут Дашу.
- Кать, но ведь она их внучка. Ты же не думала, что я буду скрывать собственную дочь от родителей?
- Скажи, а о нашем браке они знают? Хотя, сейчас это неважно, - не стала настаивать Катя, заметив, как Андрей опустил глаза. – И когда ты планируешь их познакомить?
- Я сначала переговорю с родителями. Они сейчас живут в Лондоне и в этом году приезжать уже не планировали. Им нужно будет некоторое время, чтобы сделать самые неотложные дела, и приехать в Москву. – Андрей обеспокоенно смотрел на Катю, пытаясь понять ее реакцию по взгляду, по жестам.
- Может, и не стоит срывать их с места? Вот когда приедут, тогда и…
- Кать, их встреча рано или поздно произойдет. А я не хочу ее так надолго откладывать. Я и так потерял слишком много времени.
- Господи, Жданов! Ты второй раз врываешься в мою жизнь, как какое-то стихийное бедствие! Но смотри, если это окажется бедствием для моей дочери, я тебя… я не знаю, что с тобой сделаю.
- Катюш, я не сделаю ничего, что могло бы навредить нашей дочери, - выделил он голосом слово «нашей». – Клянусь.
- Увидим, - с сомнением произнесла Катя напоследок.
Родителям он позвонил на следующий день с работы.
- Мамуль, привет! Как вы там?
- Сынок! Здравствуй, милый! Как приятно, что ты звонишь. У нас все благополучно.
- Мам, папа дома?
- Да, вот он, рядом. Дать ему трубочку?
- Нет, ты лучше включи громкую связь – я хочу с вами обоими поговорить.
- У вас что-то случилось с Кирочкой?
- Что-то с «Зималетто»?
Услышал он два одновременно заданных вопроса.
- Папа, здравствуй!
- Здравствуй, сын! Прости. Так, что там с фирмой?
- С фирмой все в порядке. Я звонил тебе на прошлой неделе, отчитывался. С тех пор, можно сказать, ничего не изменилось. Шьем изделия последней коллекции для заказчиков. Милко пока новых идей не демонстрировал. Но, ты сам знаешь, что его после показа некоторое время лучше не трогать.
- Ну, что ж, я рад. А Милко, и правда, пока не трогай. Хотя бы на этой неделе.
- Андрюша, а с Кирочкой все в порядке? - снова спросила Маргарита.
- Да, мама, с Кирой все в порядке. У меня к вам есть большая просьба. Я понимаю, что мы планировали встретиться только на Новый год, но появились некоторые обстоятельства, и я хочу просить вас приехать, как только вы сможете.
- Андрей, ты ничего от нас не скрываешь? – в голосе Павла появились напряженные нотки.
- Сынок, ты снова пугаешь меня, - конечно, заволновалась и Марго.
- Родители, я не скрываю от вас ничего трагического, я бы хотел вас кое с кем познакомить.
- Это так срочно? – Павел Олегович хотел быть уверенным в необходимости их приезда.
- Пап, я не хочу говорить об этом по телефону, но когда вы приедете, то поймете, насколько это важно… и срочно.
- Андрюша, если бы я не знала о том, что у тебя есть невеста, я бы подумала, что ты собираешься познакомить нас с девушкой. А так… я просто теряюсь в догадках.
- Мама, я уверен, что тебе понравится тот человек, с которым я собираюсь вас познакомить.
- Но ты ведь не переменил решение насчет женитьбы? – допытывалась Маргарита Рудольфовна.
- Нет, мама, не волнуйся, - успокоил ее Андрей, а потом обратился снова к ним обоим. – Так что, вы приедете?
- Хорошо, сын, если для тебя это так важно…
- Ты не представляешь, насколько.
- Ну, что же, когда сможем, мы позвоним тебе, - заверил его отец.
Как только Андрей вернул на место телефонную трубку, за его спиной раздался голос Киры:
- Браво-браво! – Андрей крутанулся в кресле, поворачиваясь лицом к двери и стоящей уже у его стола невесте.
- Кира, здравствуй! – он поздоровался, но остался сидеть.
- Жданов, когда ты перестанешь мне врать? – Кира, как водится, была недовольна. Вот только чем?
- В чем я снова тебя обманул?
- Ты же собирался только в Новый год рассказать родителям о своем ребенке.
- Не вижу смысла теперь тянуть с этим.
- Может, ты и ее мамочку привезешь, чтобы познакомить с родителями?
- Кира, ты же понимаешь, что моя дочка еще слишком мала, чтобы перемещаться из одного города в другой в одиночестве, а ее мать не отпустит ее ни с кем. Поэтому могу однозначно тебе ответить: да, они приедут вместе.
- Может, ты потом еще и жениться на ней надумаешь? – Андрей молчал и смотрел на нее так, будто действительно задумался над ее вопросом. – Я пошутила, - сразу же изменила она свой тон на заискивающий и обошла стол, приблизившись к жениху.
- Странная шутка, - не оценил перемены в ее настроении Андрей.
- Я так устала без тебя, что даже шутить разучилась. Поедем сегодня ко мне, - Кира присела на ручку стула и обвила руками шею мужчины.
- Хорошо. Как только я закончу с делами, сразу приеду, - вынужден был принять ее приглашение Андрей – он и так недопустимо долго пренебрегал обществом невесты.
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Перепутал Андрюша, что к дочке приезжает, а не к бывшей жене.
Ирочка-Футляр презентовала несколько замечателньых гривок. Лисиц выбирал такую, которая больше подходит самой подписи. 
