Здравствуйте, мои дорогие читатели.
Я тут немного пообщалась с моими героями и кое-что успела записать. Целиком главу еще не удалось закончить, но небольшой кусочек я готова выложить.
16.
С увеличением срока беременности симптомы токсикоза исчезать не спешили. Ко всем прочим «приятностям» добавилась резкая чувствительность на самые разнообразные запахи. Запах дрожжей, рыбы, варившегося мяса, тушеных овощей вызывали у Кати все новые и новые приступы тошноты. Елена Александровна сбилась с ног, пытаясь накормить беременную дочку, которую воротило буквально от любой еды, в то время, когда кушать надо было за двоих. На работе было не лучше: от запаха духов и кофе ужасно кружилась голова, и после того, как Катерина упала в обморок, ей было разрешено работать на дому и приезжать в банк лишь для того, чтобы подписать необходимые документы. Видя непрекращающиеся мучения дочери, родители решили продать свою квартиру в Москве и переехать в северную столицу, чтобы всегда быть рядом с Катей: и во время беременности, которую так тяжело переносила их девочка, и потом, когда появится ребенок (ведь тогда Катя будет нуждаться в помощи не меньше, чем сейчас). К новому году им удалось продать свою двухкомнатную квартиру в столице, и начать поиски квартиры в Санкт-Петербурге. Покупать решили трехкомнатную, чтобы потом у ребенка, когда он подрастет, была отдельная комната. Так и стали Пушкаревы жителями Петербурга.
По поводу их переезда больше всех сокрушался Зорькин.
- Ну, вот, Пушкарева, мало того, что сама свинтила от меня подальше (подруга, называется), так еще и родителей своих переманила. К кому я теперь буду бегать в гости, чтобы вкусно и плотно покушать, а? Обо мне ты подумала? – шутливо распекал Коля подругу, когда помогал Пушкаревым с переездом и, наконец, собрался навестить Катерину.
- Колька, ты не меняешься, - смеялась Катя – с ней теперь такое редко случалось. – Только о питании и можешь думать.
- Нет, вы на нее посмотрите, - «возмущался» Зорькин. – Я же сначала о тебе упомянул, а уже потом про то, что ты меня лишила вкусной и здоровой пищи.
- Ой, Коль, давай не будем про еду, - смех Кати прервался, когда она почувствовала подступающую вновь тошноту.
Коля сочувствующим взглядом смотрел на Катерину и пытался вспомнить что-нибудь смешное, чтобы отвлечь подругу и развеселить. Но в голову почему-то ничего толкового не приходило.
- Катька, пойдем прогуляемся, - предложил он тогда. - Ты, вообще, на воздухе часто бываешь? Я слышал, что беременным надо много гулять.
- Бываю, Коль. Я дома не могу сидеть, когда тут что-нибудь варится. А сейчас холодно.
- Ну, и что? Оденемся потеплее – тебе ли, сибирячке, мороза бояться?
Он все-таки уговорил Катю, и они вышли на прогулку. Было морозно, кругом лежал снег. Над городом нависали тяжелые темные тучи, готовые вот-вот снова просыпаться на землю обильным снегопадом. Катя и Коля брели по протоптанной дорожке и любовались засыпанными снегом домами и деревьями.
- Ну, как, сильно холодно? – заботливо спросил Коля.
- Терпимо. Ты прав, немного стоило прогуляться – мне легче стало.
- Ну, вот, а то сопротивлялась. Ты меня слушайся – я плохого не посоветую, - подмигнул он подруге.
- Слушаюсь! – Катя сделала серьезное лицо и приложила вытянутую ладонь к виску.
- Вот так-то. Ты давай, завязывай со своими недомоганиями. Поправляться должна, а ты пока только худеешь, по-моему. И вообще, я тут, в кои-то веки, выбрался в такой замечательный город (сто лет тут не был), а меня некому даже провести по культурным местам.
- Да, обидно, - шутливый тон друга не помешал услышать в его голосе некоторое сожаление о том, что в этот раз ему не удалось попасть в знаменитые музеи города на Неве и его пригородов.
- Я тебя прощаю по случаю твоего интересного положения, но летом, смотри мне, - Зорькин нахмурился и погрозил Кате рукой в рукавице, - будешь моим экскурсоводом.
- Летом тебе придется нянчиться, а не по музеям ходить, - со смехом приземлила его Катерина.
- И ладно. Будем нянчиться, - ничуть не расстроился Коля. - Ну, хоть денечек-то сможем выкроить, чтобы в Эрмитаж сходить?
- Посмотрим, до лета еще далеко.
- Да, - вдруг спохватился Колька, - ты знай, что крестным у твоего малыша буду только я. А то на всю жизнь обижусь.
- Коль, - Катя от его слов чуть не расплакалась, - я ни про кого другого даже и не думала.
Вообще, Николай был замечательным другом. Понимая, насколько напросто сейчас его подруге, он не пытался выяснить у нее ничего ни про Жданова, ни про развод, оставив на потом все свои язвительные шуточки и приколы. После первого визита к Пушкаревым уже в другом городе он стал бывать у них два, а то и три-четыре раза в месяц, что очень радовало и отвлекало Катю. А ее родители, привыкшие к Кольке, как к родному, не могли не радоваться вместе с дочерью.
***
В конце рабочего дня накануне поездки в Питер для оформления развода, после которого должна была быть поставлена последняя точка в их отношениях с Катей, к Андрею в кабинет зашла Кира. Выражение ее лица свидетельствовало о том, что у нее появилась веская причина для очередного скандала с женихом.
- Ты ко мне после работы? – звенящим голосом, готовым вот-вот начать истерику, спросила невеста.
- Кир, я сегодня к себе, ладно? – осторожно попытался договориться с ней Жданов. - Завтра у меня самолет рано – зачем мне тебя тревожить ни свет, ни заря – лучше я из дома уеду.
- Я не понимаю, почему ты вдруг так зачастил в Питер? – продолжала нагнетать обстановку Кира. - У тебя там кто-то есть?
- Кира, о чем ты говоришь? Я еду туда всего третий раз, и каждый раз утром улетаю, а вечером возвращаюсь обратно, - начал терять терпение Андрей. - К тебе, между прочим, приезжаю.
- А что толку? Ты уже месяц со мной не спишь. И при этом говоришь, что у тебя никого нет? Зачем ты тогда в Питер постоянно мотаешься? Если в магазин, то этим должна заниматься я. Но ведь ты в магазин только в первый раз заезжал. Что ты делал там две недели назад? – устроила она Жданову настоящий допрос.
- Если тебе так интересно, я там к новому оборудованию присматриваюсь. Если не веришь, проверь – есть там такая фирма, которая называется «Империя», глава совета директоров – некто Суворов, - выплеснул накопившееся раздражение Андрей, а сам подумал: «Какое счастье, что Катя устроилась на работу в фирму, которая по роду своей деятельности вполне может быть связана с «Зималетто», а не на фабрику мягкой игрушки, например»
- Вот возьму и проверю, - напоследок гневно свергнув глазами и хлопнув многострадальной дверью, выскочила Кира из кабинета президента компании.
Он стал замечать, что с момента официальной помолвки его раздражение против Киры только растет. Андрей никак не мог понять, с чем это связано: или Кира так изменилась, или он из-за необходимости быстро оформить развод, слишком часто стал думать о Катерине. И обвинения Киры в том, что он не спит с ней были обоснованными. Но что он мог поделать? Так уже было. Когда он познакомился с Катей, его будто заговорил кто-то: ему никого, кроме Кати, не хотелось приласкать, поцеловать, не говоря уже о чем-то большем. Вот и сейчас, после встречи с Катей в Киеве, он никак не мог пересилить себя и просто обнять Киру, ложась с ней спать, а ее прикосновения просто терпел.
***
Приняв решение оставить все, как есть и не заниматься разводом, Андрей немного успокоился и собрался вернуться к прежней жизни и окунуться с головой в развлечения, доставлявшие ему некогда удовольствие. Вот только наслаждаться в полной мере почему-то не получалось. Если Малиновский приглашал его в бар или клуб, то Андрею казалось, что там слишком шумно, слишком накурено и слишком многолюдно. Если у него возникала потребность чисто по-мужски расслабиться и он хотел познакомиться поближе с какой-нибудь представительницей прекрасного пола, то не мог ни на одной из них даже задержать своего взгляда: та - излишне худа, другая – излишне высока, третья – излишне накрашена, четвертая – излишне раздета, и все, как одна неестественны и слишком навязчивы и на все готовы.
- Палыч, - пытался расшевелить его друг, - что с тобой? Ты совсем перестал замечать красоту.
- А может, у меня критерии красоты изменились? Или я стал отличать ее от вычурности?
- Ой, ну надо же, как ты заговорил. Только не говори, что милее и краше Катюшки ты теперь в упор никого не видишь.
Андрей молча сверлил его недобрым взглядом.
- Ну, что ты молчишь?
- Сам же сказал: «Не говори». Вот и молчу.
- Ты серьезно? – Андрей все также молча кивнул. – Да ты оглянись вокруг – сколько прекрасных рыбок, птичек, бабочек, выражаясь словами нашего гения.
- Малина, во-первых, я не биолог, чтобы разбираться со всей упомянутой тобой живностью, а во-вторых, ты сам-то присмотрись к ним – ведь все, как одна, куклы силиконовые.
- А твоя Катенька настоящая?
- Малиновский, не трогай ты Катю, - поморщился, как от зубной боли, Андрей.
- Да, мне-то что, могу и не трогать. Только мне тебя, дурака, жалко. От тебя же прежнего меньше чем за полгода ничего не осталось.
- Значит, невелика потеря, - пробурчал себе под нос Жданов, но Роман умудрился расслышать его слова.
- Так зачем же ты свою идеальную прогнал? Найди, верни и наслаждайся жизнью. Только не кисни ты, как старик.
- Ладно, Ромка. Пойду-ка я домой, - разговор явно не нравился Андрею, и он решил не продолжать его.
- Иди-иди. И что ты там делать будешь? Сидеть, как бирюк и в одиночестве наливаться виски?
Но Андрей уже не слушал друга, направляясь из бара.
Как-то в конце декабря, за несколько дней до нового года, Малиновский снова предложил ему потусоваться в каком-нибудь клубе, но Андрей отказался. Это был Катин день рождения, и ему не хотелось шума и суеты. Он сидел в гостиной на диване, а перед ним на столе стоял стакан, на дне которого плескался его любимый алкогольный напиток, и открытая маленькая бархатная коробочка. В коробочке лежало, сверкая чистейшим бриллиантом, золотое кольцо. Андрей купил его для Кати в Киеве, но так и не успел отдать. Тогда он мечтал подарить его жене, как компенсацию за украденный у нее период помолвки и подготовки к свадьбе. Но кольцо так и осталось лежать в кармане его пиджака, а потом Андрей не решился от него избавиться.
Пару раз, когда уже не было терпения, он знакомился в клубе с первой попавшейся девицей и вез ее или в гостиницу, или в квартиру Малиновского, которую тот называл «ООО Мотель».
- Что же ты домой ее не везешь? Не появится же там ревнивая женушка в самый не подходящий момент, - не упускал случая Ромка, чтобы не съязвить в адрес друга. - Или ты боишься осквернить дух Катеньки, витающий до сих пор в твоем жилище?
- Малина, дашь ключ или мне в гостиницу ехать?
- Да дам, конечно. Чего для друга не сделаешь. Только не понимаю я тебя.
- И не трудись, - прекращал спор Жданов, забирая ключи из рук друга. – За ключи спасибо.
