Ну, вот еще совсем маленький кусочек. Главу пока дописать не получилось 
Пока молодежь «выясняла отношения», Елена Александровна и Маргарита Рудольфовна снова переглянулись и заулыбались, любуясь видом своих счастливых детей.
- Ну, вот. Зря я, оказывается, решила взвалить на себя примиренческую миссию – они и без посторонней помощи справились, - не то сожалея, не то просто констатируя факт, сказала Жданова.
- Вот и славно. А Вы не жалейте ни о чем, - отозвалась Пушкарева. – Зато мы познакомились.
- Что Вы, Елена Александровна, я не жалею. Но теперь, раз уж все хорошо, пожалуй, мне пора возвращаться в Москву.
- Куда Вам спешить? Переночуйте, а завтра с утра Андрей и проводит Вас.
- Спасибо Вам за гостеприимство. Но у нас с Пашей еще и чемоданы не собраны.
- Жаль, конечно, что с мужем Вашим не удалось познакомиться.
- Ну, ничего. Теперь, я думаю, обязательно познакомитесь.
Маргарита стала прощаться. Подошла к Дашеньке, поцеловала ее.
- Плиезжай к нам еще, - как настоящая хозяйка, пригласила Даша.
- Спасибо, деточка. И ты к нам приезжай, - не осталась в долгу бабушка Рита.
- Я плиеду, - пообещала малышка.
- Мам, а ты разве не останешься? – продолжая обнимать Катю, спросил Андрей.
- И правда, Маргарита Рудольфовна, оставались бы, - подключился к общему хору голосов и Валерий Сергеевич.
- Я завтра тоже в Москву еду – мне в «Зималетто» нужно. Вместе бы и уехали, - продолжал убеждать Андрей.
- Нет, сынок. Хорошо тут, но папа там один остался. Он ведь даже не знает, что я здесь. Спасибо Вам всем, - поблагодарила она хозяев.
Уже вечером, как положено после баньки, сидели за столом и мирно ужинали. Даша позевывала – набегавшись за целый день по свежему воздуху, она рано ложилась спать здесь, на даче, и очень быстро засыпала. Когда Катя и Андрей дружно уложили детку в кровать и вернулись за стол, Андрей поставил на стол привезенную из города бутылку хорошего коньяка и завел разговор о самом главном, зачем он приехал в этот раз к Пушкаревым.
- Валерий Сергеич, Елена Александровна, я ведь приехал просить руки вашей дочери.
- А я все жду, когда уж ты соберешься, - по-простому брякнул Пушкарев.
- Папа! Ты что? – растерянно возмутилась Катя.
- А что? Разве ж я не вижу, как вы друг на друга поглядываете, да никак решиться не можете.
- Так Вы согласны? – засиял Жданов, как начищенный пятак.
- Да уж согласен.
Катя и Андрей переглянулись, обняв друг друга счастливыми взглядами, и переплели руки под столом, наивно полагая, что это оказалось не замеченным Катиными родителями.
- Валерий Сергеич, - с опаской решил продолжить Андрей, - мы ведь думаем в Москву уехать. И чем скорее, тем лучше.
- А тут уж ты притормози, милок. Ты у меня прошлый раз дочь умыкнул без спросу и благословения, теперь придется обождать. Предсвадебный карантин пройдешь, а после свадьбы и заберешь… и мою, и свою дочку.
- Валерий Сергеич! – Андрей никак не ожидал такой отповеди от бывшего (и будущего) тестя и обескуражено посмотрел на Катю.
А она сидела, опустив голову и пряча в кулак улыбку. Когда она подняла слезящиеся от еле сдерживаемого смеха глаза на Андрея, он понял, о чем говорила его любимая, когда предупреждала, что ее не отпустят к нему до самой свадьбы. Ей же было и смешно, и жалко смотреть на Андрея, не ожидавшего такого поворота.
- Вот такое будет мое последнее слово, - заключил Пушкарев. Ему и самому было весело наблюдать растерянность Андрея, но он продолжал, что называется «держать марку» и сдаваться не собирался. – Если согласен, тогда будем к свадьбе готовиться.
- Согласен, - обреченно вздохнул Андрей. Что ему еще оставалось. Жил ведь он без Кати почти четыре года – еще немного потерпит. Правда теперь, когда она простила его, это будет так невероятно трудно. И как оставшееся до свадьбы время ему жить в Москве, пока его родные и самые любимые остаются здесь, в Санкт-Петербурге? Ну, Валерий Сергеевич! Ну, тесть! Вот устроил испытание!
Отправляясь укладываться спать, Андрей все же попытался пройти вместе с Катей в ее комнату, но был остановлен спокойным и по-военному твердым голосом полковника:
- А Вы куда, молодой человек? Для Вас постель приготовлена в другой комнате, - и он указал Андрею на лестницу, ведущую на бывший чердак.
С сожалением посмотрев на дверь, за которой скрылась его ненаглядная, «молодой человек» понуро стал подниматься наверх.
Лежа в одинокой постели, Андрей страдал. Снова он ночует под этой же крышей рядом с Катей, но в разных комнатах. Как же так? Ведь они уже были женаты. Неужели Валерий Сергеевич не понимает, как ему сейчас тяжело? Любимая совсем рядом, а к ней не пускают. Прямо, как школьников, разделили. А как там Катя? Ей так же одиноко, как и ему? Или она спокойно уснула и совсем не думает о нем? Устав от мучивших его мыслей, Андрей выбрался их постели и потихоньку, чтобы никого не потревожить, вышел во двор. Никогда не думал, что может пожалеть о том, что не курит, а сейчас жалел – чтобы хоть как-то оправдать свое безумие, сейчас бы затянулся сигаретным дымком пару раз, а потом все-таки попытался уснуть. Вдруг он даже не услышал, а почувствовал, что из домика вышел кто-то еще. Обернулся и чуть не закричал от радости – на крылечке стояла Катя. Одновременно бросились друг к другу, и Андрей стиснул девушку в объятьях.
- А я уснуть не могу, - прошептала Катя, задохнувшись от нахлынувшего желания.
- И я тоже, - принимаясь ласкать тело любимой, выдохнул Андрей. – Соскучился уже. Давай прогуляемся куда-нибудь.
- Может, лучше в баньку? - предложила она.
Долго маленькое бревенчатое строение скрывало от посторонних глаз двух влюбленных и заглушало их шепот, нежные признания, вздохи и стоны наслаждения и едва сдерживаемые крики на пике, к которому устремлялись они, соединяясь в извечном танце любви. Уставшая, разомлевшая после долгих ласк, Катя лежала на Андрее, устроившемся на полке, под самым потолком невысокой баньки. Ночи в эту пору года короткие-короткие: приближалась пора белых ночей. Восходящее солнышко уже окрасило небо своими лучами, когда Катя, вдруг испугавшись пробившегося в маленькое окошко света, встрепенулась и обратила свое лицо к Андрею.
- Андрюш! Как бы папа нас не поймал. Давай уже спать пойдем.
- Давай, - промурлыкал он куда-то ей в макушку, демонстрируя полнейшее непонимание сути Катиной просьбы, и кладя свою горячую ладонь на ее полную грудь, чтобы продолжить то, чем они занимались только что.
- Андрюша, - Катя охнула (тело мгновенно отреагировало на призыв), но мягко сняла его руку с обласканного холмика. – Пойдем в дом, - жалобно протянула она, желая то ли расстаться с ним до утра, то ли остаться и позволить ему закончить начатое.
По двору пробирались втихаря, по очереди, чтобы ненароком не столкнуться с проснувшимся Валерием Сергеевичем. Андрей перехватил Катю у самой двери в дом и развернул к себе.
- Кать, ты только побыстрее приезжай в Москву.
- Как же я смогу?
- Ну, ты что, забыла уже, что ли? Нам же надо заявление подать.
- Ой, правда. Я прямо в понедельник поговорю с Вениамином и попрошу один день. Как думаешь, вторник или среду? – упоминание Катиного начальника заставило Андрея слегка напрячься.
- А давай завтра вместе поедем, - предложил он, ревниво не желая, чтобы Катя лишний раз общалась с Суворовым.
- Не получится, мой хороший. Я обещала в эти выходные маме помочь.
- Тогда я буду звонить тебе каждый день.
- И почему я в этом даже не сомневаюсь? – засмеялась Катя и тут же, прикрыв ладонью рот, испуганно оглянулась: не появится ли откуда-нибудь недовольный распутным поведением дочери отец.
Еще раз надолго припав к губам будущей жены, Андрей первым вошел в спящий дом, а когда убедился, что никто еще не проснулся, позвал и Катю.
|
