Я постараюсь побыстрее, я половину уже написала
| НРКмания https://nrkmania.ru/ |
|
| Качели (НРК) https://nrkmania.ru/topic3497.html |
Страница 16 из 44 |
| Автор: | Я-любимая [ 28 май 2010, 20:53 ] |
| Заголовок сообщения: | |
| Я постараюсь побыстрее, я половину уже написала
|
|
| Автор: | юля [ 28 май 2010, 20:57 ] |
| Заголовок сообщения: | |
Мы будем ждать |
|
| Автор: | Калина Красная [ 28 май 2010, 20:57 ] |
| Заголовок сообщения: | |
Ага, ждать 
|
|
| Автор: | Я-любимая [ 28 май 2010, 21:08 ] |
| Заголовок сообщения: | |
Просто глава трудная, не разговорная. А такие надо думать
|
|
| Автор: | Яна [ 28 май 2010, 23:39 ] |
| Заголовок сообщения: | |
Я-любимая писал(а): такие надо думать
Думай голова, думай! 
|
|
| Автор: | Guli [ 29 май 2010, 01:21 ] |
| Заголовок сообщения: | |
YouWillBeHappy писал(а): юля писал(а): spaceman писал(а): наверное, я тоже наглый, потому как тоже проду хочу И Я ХОЧУ  Мы ВСЕ!! ВСЕ хотим!!!   И Я ОЧЕЕЕНЬ ХОЧУ! |
|
| Автор: | old man [ 29 май 2010, 20:04 ] |
| Заголовок сообщения: | |
Можно добавить мои 5 копеек ? АЖ - нерешительный мальчик, как в НРК. Сколько потребуется времени на его взросление- 7 дней, 7 месяцев, 7 лет? Все может быть. Вам слово , товарищ ... Ждемс..
|
|
| Автор: | 699 [ 30 май 2010, 09:47 ] |
| Заголовок сообщения: | |
old man писал(а): АЖ - нерешительный мальчик, как в НРК. Нет предпосылок быть иначе. old man писал(а): Сколько потребуется времени на его взросление-
7 дней, 7 месяцев, 7 лет? Если не сбежит куда-нибудь на другую половину шарика, то процесс пойдёт достаточно быстро. Вон сколько воспитателей образовалась.  
Отдельное мерси автору за такие вкусные проды 
|
|
| Автор: | 699 [ 30 май 2010, 09:51 ] |
| Заголовок сообщения: | |
Я-любимая писал(а): Просто глава трудная, не разговорная. А такие надо думать
 Кошмар.  А в разговоре, значит, думать не надо?
|
|
| Автор: | Я-любимая [ 30 май 2010, 10:35 ] |
| Заголовок сообщения: | |
 Ну они проще идут, болтай и болтай себе, а вот когда "дум" много, порой зависаю 
old man писал(а): Вам слово , товарищ ...
Осталось немного, сегодня-завтра будет. 
|
|
| Автор: | Эсик [ 30 май 2010, 10:43 ] |
| Заголовок сообщения: | |
Я-любимая писал(а): сегодня-завтра будет
Сегодня! 
|
|
| Автор: | Я-любимая [ 30 май 2010, 10:51 ] |
| Заголовок сообщения: | |
Ты дома уже? 
|
|
| Автор: | Эсик [ 30 май 2010, 10:52 ] |
| Заголовок сообщения: | |
Только что приехали  
|
|
| Автор: | Пчелочка [ 30 май 2010, 10:58 ] |
| Заголовок сообщения: | |
А где была? откройте тайну... 
|
|
| Автор: | Эсик [ 30 май 2010, 11:16 ] |
| Заголовок сообщения: | |
На базу отдыха ездили 
|
|
| Автор: | Пчелочка [ 30 май 2010, 12:15 ] |
| Заголовок сообщения: | |
Что ж вы так мало отдохнули...еще ж воскресенье...
|
|
| Автор: | юля [ 30 май 2010, 14:03 ] |
| Заголовок сообщения: | |
Эсик писал(а): Сегодня!
+1 
|
|
| Автор: | Эсик [ 30 май 2010, 15:05 ] |
| Заголовок сообщения: | |
Пчёлочка писал(а): Что ж вы так мало отдохнули
|
|
| Автор: | Я-любимая [ 30 май 2010, 21:02 ] |
| Заголовок сообщения: | |
| Что-то мне не по себе
4. Три месяца спустя - Доброе утро, - сказал Андрей. Кира грохнула на плиту чайник, именно грохнула, из носика даже немного воды выплеснулось на глянцевую поверхность плиты. Руку в кулак сжала и после этого обернулась на Жданова. Он сидел за столом, пил сок из высокого стакана, а взгляда от бумаг, разложенных перед ним на столе, так и не поднял. Он работал. Работал, работал, работал… Как с цепи сорвался в последние месяцы. Или от себя бежал. Эти мысли Киру больше всего беспокоили в последнее время. - Доброе, - проговорила она. – Что ты хочешь на завтрак? Андрей голову поднял, но на неё не посмотрел, только замер, призадумавшись на секунду. Затем головой мотнул, отказываясь. - Ничего не хочу. Да и некогда. - Опять некогда? – Плиту выключила, и чайник, секунду назад зашумевший, обиженно затих. – Куда сегодня спешишь? Андрей поднялся, бумаги в одну большую кипу сгрёб, а на Киру оглянулся через плечо. - Дела. Она лоб потёрла. - Понятно. - Что с тобой? Не выспалась? - Лучше бы я не просыпалась. Андрей отвернулся от неё и голову опустил, взглядом в стол упёрся. - Что опять не так? Кира нервно покусывала нижнюю губу. Ей очень хотелось сказать ему, что не так. Высказать все свои претензии, всё, что на душе у неё в последние недели, озвучить все свои обиды, но знала, что не осмелится. По крайней мере, вот так сразу, ему в глаза, ведь высказать – это одно, а вот услышать в ответ то, что услышать ты совсем не готова – совсем другое. Но тяжело было невероятно, намного тяжелее, чем она предполагала. Сил терпеть почти не осталось. - Андрей, давай уедем. - Уедем? – Он снова отмахивался от неё. – Куда? - Отдохнуть. Хотя бы на несколько дней, я тебя очень прошу. – Кира решилась и к нему шагнула. – Иначе я с ума сойду. Не могу я больше. – Провела ладонью по его спине, по белоснежной рубашке. Заметила, как дрожат пальцы и руку отдёрнула. Жданов помолчал. Кирино настроение ему не нравилось, уже давно не нравилось, с ней стало совсем тяжело, кажется, они даже разговаривать перестали, все их беседы начинались с того, что Киру нужно было жалеть, а всё из-за его глупости, продолжались тем, что она выпытывала, сколько раз и когда он встречался с Катей и что при этом чувствовал, а заканчивалось тем, что она снова в него вцеплялась мёртвой хваткой и уверяла в том, что они вместе всё переживут. Вот в этом они и расходились. Андрей ничего не переживал, это была его жизнь, он смирился с происходящим, и о будущем своём раздумывал всерьез, а Кира… Она как всегда жила в выдуманной реальности, ожидая, что неприятности когда-нибудь закончатся и начнётся жизнь в розовом цвете по её правилам. Андрей не раз заводил с ней разговор о том, что после того, как ребёнок родится, ничего не изменится, и ждать этого бессмысленно, но Кира словно с ума сошла. Она не слышала ничего, и понимать его не желала. Впадала в истерику каждый раз, когда до неё доходили чужие пересуды, какие-то слухи и сплетни. Поначалу Жданов на неё злился, потому что своими нервными срывами она ему мешала, а Андрею было необходимо найти для себя точку опоры, какой-то угол, где можно было бы перевести дух, всё осмыслить и решить как жить дальше, а вместо этого приходилось успокаивать Киру. Он думал о Кате, он думал о себе, и от Киры старался не отдаляться, боясь её реакции. Самый настоящий лабиринт, в котором он плутает, плутает, а выход найти не может. - Кира, ты же знаешь, я не могу уехать. Воропаева горько кивнула. - Понятно. Он повернулся и посмотрел на неё. - Не обижайся. - Ну что ты, я не обижаюсь. – Она руками странно взмахнула, от него отступила, а Жданов затосковал. - Кира, пожалуйста… У меня сегодня трудный день. - У тебя каждый день теперь трудный, - не удержалась она от упрёка. – Каждый-каждый, а я словно не при чём. - Ты ерунду говоришь. - Ерунду? Ты мне ничего не рассказываешь, Андрей! Мы раньше с тобой говорили, обсуждали что-то, советовались. А теперь что? Ты приходишь поздно, в постель падаешь и засыпаешь, а когда не спишь, в документах копаешься. А мне что делать? - Между прочим, я работаю! - Вот именно! И я не совсем понимаю, откуда такое рвение взялось! - Очень странно, что не понимаешь. – Андрей на часы посмотрел. – Я, правда, тороплюсь. - Я люблю тебя, - сказала она ему в спину. Жданов остановился и на невесту оглянулся. Вот только, что сказать ей не знал. - И я схожу с ума, - добавила Кира тихо, глядя ему в глаза. – Это, наверное, все видят, да? И ты видишь, поэтому и отмахиваешься от меня. Я тебе мешаю. – Она на стул присела, по-прежнему не спуская с Андрея расстроенного взгляда. Жданов молчал, и это обижало сильнее всего. – Ты ведь меня не любишь. – Лицо руками закрыла, чтобы слёзы от него спрятать, потом вздохнула глубоко. – Ты о ней думаешь. Я ведь замечаю. Если она сама звонит, ты… У тебя словно крылья за спиной вырастают. - Хватит, Кира. Ты выдумываешь то, чего нет. Я думаю о Кате, как может быть иначе? Она моего ребёнка носит. Но на этом наши с ней отношения… - Прекрати! Хватит. Сколько месяцев я это слышу? Он вздохнул глубоко и как-то по-особенному безнадёжно. Вернулся от порога, папку на стол бросил и в холодильник полез. Кира наблюдала за ним. Достал бутылку минералки и пробку легко свернул. Сделал большой глоток прямо из горла. - Что ты хочешь от меня? - Давай уедем. Андрей в упор взглянул на неё. - Зачем? - Да потому что я тебя об этом прошу! - Но ведь от этого ничего не изменится. Ты понимаешь это? Мы через неделю вернёмся, и всё будет по-прежнему. Кира глаза в пол опустила. - Я не могу так больше. Все шепчутся. - Я никому ничего не говорил. Она кивнула. - Ты ничего не говорил, я ничего не говорила. Никто не говорил, а все в курсе. - Не выдумывай. Просто досужие разговоры. - Это для них досужие разговоры, а нам с этим жить. А когда она родит, что будет? Жданов только плечами пожал. - Я не знаю. - А я знаю. Знаю, чего ты хочешь. Но я не могу… А ты мне совсем не помогаешь. Андрей к столу шагнул и бутылку поставил, просто впечатал её в столешницу. Кира вздрогнула. - Я тебя попросил, прекрати! – выдохнул он и взглядом её обжёг. – Что ты из меня душу тянешь? Она ахнула. - Я? - Ты, Кира. Ты чего хочешь, чтобы я пальцами щёлкнул и всё стало по-твоему? А я не могу. Всё так, как есть. И Катя была в моей жизни, и ребёнок будет, да и вообще, жизнь моя полный бардак. Но я никого в неё не тяну! Живу, как могу, как получается. Не умею по-другому. И помощь мне твоя не нужна, потому что, как по-твоему, я тоже не знаю. - Это вместо «спасибо», Жданов? Он выпрямился. - Наверное. - А если я не могу? Если я не могу быть гордой и рассудительной? – Смотрела на него снизу вверх и моргала часто-часто. – Если я не могу тебя отпустить? Ты родной для меня человек, ты… Я всю себя тебе отдала. А что взамен получила? Хоровод баб и ребёнка на стороне? А теперь ты удивляешься, почему я не бросаю тебя, оскорблённая? Да потому что своё не бросают. Ты родной человек, я люблю тебя. И я, слышишь, я, живу со всем этим. Потому что ты свою жизнь строишь, и обо мне ты не думаешь, а я должна приспосабливаться, как-то, и успокоение для себя в чём-то находить. Я жду, я терпеливо всё сношу, я улыбаюсь всем, когда ты встаёшь и уходишь, я придумываю оправдания для тебя. И я же молча терплю твои визиты к Пушкарёвой, твоё молчание после. Или ты думаешь, я каменная?! Как я должна всё это выдерживать? А ты мне даже словом помочь не хочешь. Правильно, у тебя же своих проблем полно. На меня тебе времени не хватает! Ты к ней уходишь, а я не знаю – вернёшься ты или нет. Ты хоть понимаешь, как мне страшно? А если она передумает? Если она замуж захочет, слово тебе одно скажет… - Кира вглядывалась в потемневшее лицо Жданова. – Ты ведь женишься на ней. Я права? - Она не скажет. - Откуда ты знаешь? Или она гордая? Тебе это в ней нравится? Что она не прощает? - Такое простить нельзя, - глухо проговорил Андрей, а Кира горько усмехнулась. - Правда? А измены и плевки в душу можно простить? Одна бумажка весомее нескольких лет моей жизни, ты так считаешь? Перед ней ты виноват, а я? - Ты сама этого хотела, разве нет? - Я хотела быть с тобой, потому что люблю. И прощаю, потому что люблю. А она себя любит больше, вот и весь разговор. – Кира поднялась, плечом Жданова толкнула и тот отвернулся. – Ты всё для себя решил, я понимаю. Ты задался целью снова в президентское кресло сесть, у тебя ребёнок будет, ты даже думаешь, как ты со своей драгоценной Пушкарёвой отношения строить будешь, а вот я, Андрюш, живу, как на вулкане. Я утром просыпаюсь и не знаю, чем этот день закончится. И такого для себя я точно не хотела. Или ты упрекаешь меня в том, что не отпустила? А почему я должна была это сделать? Ты меня об этом не просил. Андрей грозно наблюдал за ней исподлобья. Кира волосы со лба откинула, всхлипнула еле слышно и продолжила: - Ты же ко мне пришёл. Снова. В очередной раз. Ты по ней страдал, а пришёл ко мне. Так почему я должна была тебя отпустить? Из-за её ребёнка? Не я повинна в этом недоразумении. - Кира! - Ну что? Это же недоразумение. И Катя твоя тоже. - Кира! - Не кричи на меня. У вас бы всё равно ничего не вышло. Или будешь со мной спорить? Она ведь гордая, она обиделась! – Воропаева пренебрежительно фыркнула. – Ты считаешь меня смешной? Что со мной что-то не так, поэтому я тебя прощаю раз за разом? А я считаю, что Катя твоя… - Сглотнула. – Если бы любила, не вела бы себя так. Что и кому она пытается доказать? Что всё сама-сама? И ты ей не нужен, всё обиду свою лелеет. Врёт. Запомни это. Врёт. Такие, как она… Не зря говорят, что в тихом омуте черти водятся. И она это уже доказала. - Так, хватит. – Андрей за папкой потянулся и к выходу направился, а Кира вслед за ним из кухни выскочила. - И не отмахивайся от меня! Уже все об этом говорят, что твоя бывшая секретарша от тебя беременна! А она всюду с животом шатается и только улыбается всем, счастливая мама! И я просто уверена, что за все эти слухи ей сказать спасибо надо, только ей они выгодны! - Это чем, интересно? - Тем, что теперь все знают, кому она наследника родит! Все знают. А тебе вслед смеются, потому что прекрасно помнят… твою ручную обезьянку. Вот и доказывай теперь всем, что ты здесь не при чём! - Не собираюсь доказывать, - сказал он, куртку с вешалки сдёрнул и за дверь вышел. И даже не хлопнул ею, как следовало бы. Просто ушёл. Правда, выйдя из подъезда, остановился и даже голову поднял, чтобы на окна квартиры взглянуть. Увидел Киру, но она тут же занавеску задёрнула и от окна отошла, а Жданов направился к своей машине. Он уже не раз успел пожалеть о том, что три месяца назад в очередной раз поддался на уговоры Киры и остался, якобы готовый идти с ней рука об руку по дороге из жёлтого кирпича, к счастью, смело встречая все проблемы и несчастья. Это она так думала, что в итоге всё наладится, и родителям его, которые всё это время пребывали в серьёзной растерянности, об этом рассказывать не уставала. Андрей понимал, что поступает неправильно. Нужно было уйти, нужно было попросить прощения, наверное, на коленях, за всё, за все годы его ошибок, как она правильно заметила, но уйти. А он поддался на уговоры, к тому же, Кире была нужна его поддержка, чтобы с очередным ударом справиться, и Жданов не понимал, как посмеет развернуться и оставить её разочарованную и без всякой надежды. В тот момент его настолько переполняло осознание своей подлости, такую беспомощность чувствовал и в себе самом был разочарован, что он всерьёз испугался стать объектом для ненависти ещё и для Киры. Ведь она и в ещё одном права – они родные люди, это не отменишь, и забыть об этом не получится, они же всю жизнь знакомы. К тому же, ей его поддержка была нужна, а вот Кате нет. И Андрей не знал, что с этим делать. Исправить не получалось, это пугало и он схватился за последнюю возможность не превратиться в стопроцентную сволочь. Хотя бы в глазах невесты. Но всё было сложно. По старому не получалось, улыбаться, врать, держать лицо, отмахиваться от своей совести. Все силы уходили на мысли о Кате и ребёнке. О будущем. В котором Кире почему-то места никак не находилось. За прошедшие месяцы Андрей, кажется, тысячи раз рисовал себе картинку своего будущего, даже ближайшего, что с ним, например, через год будет? Всё думал, как они с Катей будут общаться, поубавится ли в её глазах нетерпимости по отношении к нему, кто у них родится, и самое главное, что он с ребёнком делать будет. Как на руки брать, качать, кормить… Что там ещё с детьми делают? Ребёнка представить ему было сложнее всего, намного больше волновали отношения с его матерью. А с Катей было трудно. Она уже ничем не напоминала ему ту Катю, Катеньку, Катюшу, которой он её когда-то знал. Та Катя упрямицей не была, и обижаться, как он думал, не умела, а уж тем более ненавидеть. Новая же Катя Пушкарёва всё знала лучше него, и вообще складывалось такое впечатление, что уши затыкала, когда он говорил. Иногда просто зла не хватало, так и хотелось за плечи её взять и встряхнуть хорошенько. Чтобы очнулась, наконец. - У неё сейчас сложный период, - говорила Елена Александровна, с сожалением глядя на него. – Прояви терпение. - А я что делаю? – Андрей был настолько расстроен вновь неудавшимся разговором по душам, что на одно короткое мгновение даже забыл о присутствии полковника, и руку в кулак сжал. – Она же упрямая, как… - За словами следи, - посоветовал Валерий Сергеевич, и Андрей на самом деле примолк. Слов, чтобы объяснить Катиным родителям свои чувства у него не было. – Но Катерина на самом деле упрямится не по делу. – Пушкарёв чая глотнул, посмотрел на жену, потом на Жданова. – Что на неё даже не похоже. И мне хотелось бы узнать, что же ты такое сделал, что заслужил такое отношение к себе? Андрей искоса на Елену Александровну глянул, та глаза отвела, а ему стало совсем невмоготу. Понял, что она всё знает. Качнул буйной головушкой. - Так сразу и не расскажешь, Валерий Сергеевич. - А ты не сразу, ты постепенно рассказывай. Жданов замялся, потом сказал: - Она вправе обижаться. Пушкарёв брови приподнял, глядя на него с большим интересом, но Андрею на помощь пришла Елена Александровна. - Ладно, Валера, что ты к нему в душу лезешь? Их это дело. - Да плохое у них дело, в чём проблема-то, Лена. - Между нами всё ясно, - сказал Андрей. – К сожалению. По крайней мере, мне на самом деле жаль, но сделать я ничего не могу, Валерий Сергеевич. Я Кате обещал… решение её принять, вот пусть будет так, как хочет она. – А уходя, зачем-то Елене Александровне признался: - Я, правда, её люблю. И мне на самом деле странно, но я вынужден с Катей согласиться: это ничего не решает. - Ей тоже сложно. И даже сложнее, чем тебе. Андрей в ручку двери вцепился. - Знаю. Поэтому всё так. С Катей он виделся не часто, в основном только, когда сопровождал её к врачу. На этом он настоял, тоже встав в позу и выдав Катино любимое: - Это моё право, не так ли? Видел, как ей это не понравилось, несколько секунд боролась с собой, но согласиться с ним ей всё-таки пришлось. Но даже во время этих непродолжительных встреч они успевали поссориться. И вроде о прошлом больше не вспоминали, и настоящее не обсуждали, всё о будущем говорили, а поводы для ссоры сами по себе возникали. Они совершенно перестали друг друга понимать, и Андрей, в конце концов, пришёл к выводу, что им на самом деле лучше ограничить общение, на какое-то время, потому что, если ему так сложно совладать с собой и успокоиться, то каково Кате? Обидно, конечно, он ведь поначалу надеялся, что это в ней обида играет, а пройдёт немного времени и они найдут общий язык, но ничего не менялось. Катя отгородилась от него, и мало того, как ему казалось, всё новые причины выискивала, чтобы отдалить его от себя. Хотя, докричаться до неё он пытался, видит бог, пытался. - Давай помиримся, - попросил он однажды. Правда, без всякой надежды. Сидели в кафе, куда он Катю всеми правдами и неправдами заманил, смотрел, как она мороженое ест, а внутри всё огнём горело. - Давай. - Правда? - Я же не воевать с тобой собираюсь. У нас ребёнок будет. - Вот и я об этом. – Руку к ней протянул, а она отодвинулась. Жданов безнадёжно опустил голову. – Ну что опять? - Кажется, у нас разные понятия о перемирии. - Катя! - Андрей, вот зачем ты всё усложняешь? Мне каждый раз приходится перед тобой оправдываться. И уже не только перед тобой. Я ругаться не хочу, и враждовать с тобой не хочу. Ты и так всё с ног на голову перевернул. - Правда? - У него вырвалась неприятная усмешка. – А ты значит, всерьёз надеялась, что я оставлю тебя в покое, а о рождении сына ты мне по телефону сообщишь? Катя кинула на него быстрый взгляд исподлобья. - Почему сына? Андрей слегка растерялся. - А почему нет? Или… тебе уже сказали, что девочка? - Нет, конечно. Просто удивилась. - Чему? Что я думаю о тебе и о ребёнке? – Он снова начал злиться. - Я не понимаю, почему ты так упорствуешь. Почему я при каждой встрече обороняться должна. - От меня? - Да, от тебя. Ты хочешь правильно поступить? - Я хочу, чтобы у моего ребёнка была нормальная семья. - У нас не получится нормальной семьи, при всём желании. - Вот почему ты так думаешь? - Знаю потому что. - Ты просто упрямишься. Катя… - Андрей, я не хочу с тобой жить, - сказала она, правда, нервно сглотнув перед этим. – Даже из-за ребёнка. Жданов голову опустил. - Неужели никогда не простишь? - Дело не в этом, Андрюш. – Когда она так его назвала, он голову поднял и уставился на неё жадно, в упор. А Катя аккуратно перевела дыхание. – Я просто не хочу, понимаешь? Не нужно мне это. – Ладонью по скатерти провела. – У нас всё будет хорошо, только не надо обострять ситуацию. И зря ты меня злопамятной считаешь. Я сейчас вообще назад не оборачиваюсь. – Она вдруг улыбнулась, а Андрей, вместо того, чтобы обрадоваться этому, почувствовал, как у него сердце упало. – У меня всё хорошо. Именно в тот вечер, после встречи с Катей, после их такого, как ему показалось, открытого разговора, Андрей и понял, что это не простое упрямство, она на самом деле всё решила для себя, не оставив ему никакой надежды. Оказывается, все их ссоры были только попыткой с её стороны донести до него эту мысль. Что ей без него совсем не плохо. И даже лучше, чем с ним. И никакой семьи с ним она не хочет, она довольна своим положением, она ждёт рождения ребёнка и думает только об этом. Однажды у него мелькнула мысль: а что было бы, если бы Катя не забеременела? Она стала бы для него совсем чужой, просто-напросто спиной бы к нему повернулась при встрече? И тогда бы он точно от неё ничего не добился. Даже вот такого разговора, пусть и тяжёлого для него. Выходит так, что он должен судьбе быть благодарен за такой поворот. Или нет? Не было бы ребёнка, возможно, и он бы к этому времени уже успокоился и Катю бы отпустил. На все четыре стороны. Головой помотал. Думать об этом не хотелось. Не смотря ни на что. «По делом тебе, по делом», - иногда начинал повторять он про себя, как заклинание. - «Вот она, твоя хвалёная неуязвимость, порхание твоё, лёгкость. К земле, как прибило в один момент». - Катя очень изменилась, - говорил ему отец. – Даже взгляд другой. - Беременность вообще женщину меняет. Андрей на мать посмотрел и слегка нахмурился, заметив на её лице улыбку. - Главное, чтобы ребёнок здоровым родился. Андрюша, ты к врачу с ней обязательно ходи. Обязательно, слышишь? - Слышу, мам. Я хожу. - Это очень важно. Он кивнул. С отцом переглянулся. Можно только удивляться, как быстро мама своё мнение относительно всей этой истории поменяла. Андрей не верил, что она к Кате вдруг симпатией прониклась, но будущий внук её очень интересовал. И отца тоже. Даже на сплетни, на самом деле поползшие по городу, рукой махнули. - Самое главное, это ребёнок, - повторяли родители раз за разом, зля этим Киру и вынуждая Андрея послушно кивать. – Все ваши разборки оставьте на потом. - Значит, ещё и потом разборки будут? – выходя из себя, интересовалась Кира. – Семи месяцев вам на это не хватит? Когда Воропаева срывалась, родители неизменно тушевались и на него смотрели, не зная, что делать и что дальше говорить. А Андрей уже привычно отмалчивался. Однажды мать присела к нему, по плечу погладила и в глаза заглянула: - Андрей, расскажи мне. - Что? - Всё. Что у тебя происходит? Он ухмыльнулся. - И с чего ты предлагаешь мне начать? Тебе по порядку или так, просто выговориться? Она смотрела на него огорчённо, потом по голове погладила, как маленького, и лбом к его плечу прижалась. - Мальчик мой… От её тона Андрею стало не по себе, он даже поёжился. - Ладно, мам, я сам виноват. - А вот с этим не поспоришь. Жданов на мать посмотрел. - Мама, а Катя тебе что сказала? - Да ничего. Мне кажется, ей и приходить-то к нам на обед не хотелось, но пришла. Говорили только о ребёнке, о чём я ещё могла её спрашивать? После всего-то. Но мы взрослые люди, и вести себя будем стараться именно, как взрослые. - А потом уже как интеллигентные, - подсказал Андрей и грустно улыбнулся. – Знаешь, я рад, что она с вами поговорила. Я боялся, что она откажется. - Катя твоя… - Замолчала, встретив взгляд сына и тут же повинилась: - Извини меня. Катя – она очень целеустремлённый человек. Если уж что решила, то будет своего добиваться. И вытерпит ради этого много. - Это ты к чему? - К тому, что она на самом деле решила, и в отличие от тебя, очень чётко себе представляет, по крайней мере, надеется, что представляет, своё будущее. Поэтому и с нами она общается. Как может. Потому что отец у её ребёнка будет. А у отца есть родители, дедушка и бабушка для её ребёнка. Жданов усмехнулся. - Всё по полочкам. Узнаю Катю Пушкарёву. - Ну, тебе виднее. Меня интересует внук. А остальное – это ваше дело. Ты лучше мне скажи, как у вас с Кирой. - С Кирой? С Кирой, мама, у нас всё плохо. – Андрей широко улыбнулся. - Что-то мне настроение её не нравится. - Ты же видишь, что с ней происходит. А я не могу ей помочь. Правда, не могу. - Андрей, но ты ведь понимаешь, что надо дальше жить. Кира чувствует, что ты о Кате думаешь, вот и расстраивается. - А как я могу о ней не думать? А Кира хочет, чтобы я её жизнь украшал, пожалел, пообещал опять что-то. – Андрей помолчал, потом добавил: - Я предложил ей расстаться. Маргарита смотрела настороженно. - А она? Жданов руками развёл. - Слов у меня не осталось. Она меня не слышит. - Она любит тебя. - Это замкнутый круг, мама. Когда-нибудь ей самой это надоест. Он столько раз думал об этом, что надоест Кире однажды ждать и терпеть, а вот сегодня, после того, как она ему всё высказала, пребывал в растерянности, потому что не ожидал. На самом деле не ожидал. Привык к её просьбам, к заверениям, что всё у них будет замечательно, а она будет ждать столько, сколько потребуется, потому что любит, и если злилась, срывалась и гадости ему говорила, в основном про Катю, то потом в слёзы ударялась, а вот сегодня была зла. И те упрёки, что она ему в лицо бросала, были для него вновь, слишком серьёзные вещи Кира говорила, наверняка понимая, что назад после этого не повернёшь. А ему теперь оставалось только гадать, что дальше будет. От раздумий его оторвал Малиновский. Андрей машину остановил, на светофор глянул, и после уже за телефоном в карман полез. - Я не на работу, нет. Буду часа через два. А что случилось? Да? Ну ладно, подъеду в «Лиссабон». Только если опоздаю, ты Полянскому ситуацию сам обрисуй. Ромк, ну откуда я знаю? Как получится. Да, давай… Телефон выключил и поморщился досадливо, на себя в зеркало заднего вида взглянув. Не до разговоров ему сейчас, не до разговоров. Сегодня он встречается с Катей, и они идут к врачу. Наступил день, которого он почти месяц ждал. И волновался не на шутку, а всё потому, что при прошлой встрече они с Катей всерьёз разругались, чего Жданов всегда старался избегать. Ей ведь нельзя волноваться! Но разговор, который он и так оттягивал всеми силами, имел место быть, и Катя, как он и ожидал, начала рьяно сопротивляться, он настаивал, и знал, что в этот раз отступать ну никак нельзя. От его способности доводить до её сведения свои решения в будущем очень много зависит. - Возьми, - говорил он. – Возьми, слышишь? - Нет. - Катя! - Мне не надо. - Не надо? И очень даже хорошо. Только я не тебе даю, а своему ребёнку. - Ему тоже не надо. – Глаза к потолку подняла, Андрей заметил, как нос наморщила, борясь с собой, и нехотя добавила: - Пока. - Можно, это я буду решать? - Нет! Он, кажется, впервые в жизни зубами заскрипел. - Господи, почему же ты такая упрямая? Это невозможно просто. Ты же не была такой, откуда всё это взялось? Катя к нему повернулась, а Андрей вдруг понял, что обидел её. - Я не возьму, Андрей. Мне не нужно, мне Юлиана зарплату платит, более чем достаточно. - Да и ради бога. Но не надо из меня делать не пойми что. Я и так… - Что? – Она смотрела с претензией. - Я делаю всё так, как хочешь ты. Вот как по написанному. Я, прежде чем приехать, звоню, чтобы не дай бог тебя не расстроить своим появлением, чтобы ты не заволновалась. Говорю что-то и в глаза тебе заглядываю! А потом жду – что ты мне в ответ скажешь? Чтобы подстроиться побыстрее. А ты только решаешь! И мою судьбу, и свою. Всё за всех решаешь! Последствий не боишься? - Замолчи! - Замолчу, - кивнул Андрей. – Как всегда. – Сунул кредитную карту ей в руку. – Она твоя, на твоё имя. Я сейчас пойду, а ты можешь её в унитаз спустить. Вот так вот они поговорили при последней встрече. Он Кате потом звонил, прощения пытался просить, спрашивал, как она себя чувствует, она заверила, что всё в порядке, только голос был отстранённый, и Жданов снова долго не мог найти себе места и себя ругал за вспыльчивость. А Кира, наверняка, это видела, внутренне кипела, а он не заметил. Не до неё ему было. К больнице он подъехал раньше Кати. Ждал её у крыльца, то на часы поглядывал, то по сторонам, уже звонить собрался, но вдруг её увидел. Она вышла из незнакомой машины, что минуту назад припарковалась на стоянке, тоже огляделась, поправила очки, а Андрей ей рукой махнул. Снова накатил странный испуг и тревога. Уже привычные чувства, каждый раз вылезали, как он Катю видел, в первый момент, никогда ведь не знал, чем их встреча закончится. А сейчас, пока возможность была, её разглядывал. Не виделись больше двух недель, и она ему совсем другой казалась. И уж точно прежнюю Катю Пушкарёву ничем не напоминала. Исчезли её любимые косички, волосы теперь длиннее и слегка вьются, она их в хвост забирала или закалывала наверх, что очень ей шло, но сказать Кате об этом Жданов так ни разу и не решился. Одежду выбирала не броскую, но что-то непременно элегантное, а сегодня вот на ней было пёстрое платье свободного покроя, уже с коротким рукавом, май выдался достаточно жарким, но Андрей всё равно нахмурился, наряд Катин не оценив. Какие-то складки на животе, ей не шло, а вот следующая мысль Жданова словно обожгла. Она живот прячет. Или не прячет, просто платье такое… для беременных. Он нервно сглотнул. Катя первой поздоровалась, подошла и посмотрела смущённо. - Привет. Ты давно ждёшь? Жданов рассеянно кивнул, приглядываясь к ней с недоверием. Потом опомнился и отрицательно замотал головой. - Нет. Только приехал. – И невпопад добавил: - Здравствуй. - Что-то не так? – спросила Катя. На шаг отступил и снова на неё посмотрел. - Нет… Ты отлично выглядишь. Она не улыбнулась, не поблагодарила за комплимент, глаза отвела, кивнула коротко и поспешила к дверям клиники. Андрей с неудовольствием подумал, что, видимо, снова умудрился сказать что-то не то, и Кате это не понравилось. Глаза к небу поднял, последние силы собирая, и отправился следом за ней. У врача пробыли около получаса. Андрей каждый раз нервничал жутко, в кресле ёрзал, врача, улыбчивую женщину лет пятидесяти, слушал, кивал, но всё больше хмурился. Она какие-то советы ему давала, поучала, улыбалась вкрадчиво, а Жданов от такого обхождения в этом кабинете только сильнее нервничать начинал. Единственная радость, когда к Кате поворачивался, та не отгораживалась и не отмахивалась от него, как бывало обычно, а улыбалась, стараясь подбодрить. - Отдыхайте побольше, - говорила врач, провожая их до дверей кабинета. – Гуляйте, улыбайтесь. Андрей Палыч, к вам это тоже относится. - А что, я плохо выгляжу? - Нервничаете. А вы теперь за двоих в ответе. Жданов криво усмехнулся. - Это точно. – А сам на Катю быстро глянул. В молчании спустились по лестнице вниз, в вестибюле Катя остановилась у большого зеркала, Андрей терпеливо дожидался в стороне. Всё думал о том, что сейчас они разойдутся в разные стороны и слова врача о том, что он теперь в ответе и за Катю, и за их ребёнка снова растворяться в их тягостном молчании и неловкости. - Надеюсь, ты слова врача не забудешь? – сказал он, когда они на улицу вышли. Катя повернулась к нему. - Какие именно? - О том, что отдыхать надо больше, - не удержался Андрей, и голос немного повысил. – А не мотаться с Юлианой по всяким… - Андрей, прекрати. Ты же знаешь, что я нигде не мотаюсь. - Правда? – Жданов только усмехнулся. - Я делаю минимум из того, что могла бы. И отдыхаю, и ем нормально, и вообще… - Что вообще? Она плечами пожала, потом улыбнулась. - Всё хорошо, о чём ты волнуешься? Даже врач это сказал, и анализы хорошие. Андрей глаза к её животу опустил. Катя это заметила, и он увидел, как она вдруг задохнулась. Смутилась, отвернулась от него. А он продолжал её разглядывать, потом спросил: - Как у тебя дела? - Хорошо. Ничего не случается, всё тихо и спокойно. - Это хорошо. - А… у тебя? - Да так… Я всё решу. Катя посмотрела с тревогой. - В «Зималетто» проблемы? - Нет, всё по твоему плану. Отец нарадоваться не может. - Я тоже рада. - Родители тебе звонят? - Маргарита Рудольфовна сегодня позвонит. Обязательно. Жданов изобразил улыбку. - Ты ведь не против? - Нет, конечно. - Катя, - начал он, а она тут же отступила от него, словно опасность почувствовала. - Мне нужно идти. - Я отвезу. Она не удержалась, и взгляд кинула в сторону стоянки. Андрей тоже посмотрел и увидел машину, на которой она приехала. Насторожился. Кто-то Катю ждал. - Кто это? Она неопределённо махнула рукой. - Знакомый. Новый проект Юлианы. Ты не слышал? Он ресторан открывает. У него встреча со спонсором сегодня, мне нужно поприсутствовать. – А встретив выразительный взгляд Жданова, заверила: - Я не устала. И это недолго, просто обед. А потом я домой. Ему ничего не оставалось, как кивнуть. Спорить-то всё равно бесполезно, её разве свернёшь? Только сказал: - Я позвоню… через пару дней. - Хорошо. Стояли и смотрели друг на друга, не знали, как расстаться по-хорошему. По-хорошему так и не научились. - Давай я тебя отвезу. Катя головой покачала. - Поезжай на работу. Пока? Он кивнул. Очень некстати он оставил машину на дороге, теперь вот об этом жалел, так хотя бы повод появился Катю проводить до стоянки. А сейчас стоит и смотрит ей вслед, чувствуя себя до противности беспомощным. - Где ты гуляешь всё утро? – налетел на него Ромка, как только Андрей в «Лиссабоне» появился. – Ты когда обещал приехать? Я Полянскому зубы заговариваю, заговариваю… - Мы с Катей у врача были. Малиновский выразительно посмотрел. - О, это серьёзный повод. - Вот именно. Рома поотстал немного и головой покачал, и тут же разулыбался, когда они вместе к столу подошли, за которым их ожидал Полянский и его деловой партнёр. К вечеру Андрей чувствовал себя выжатым, как лимон. С отцом в ресторане поужинал, но как-то наспех, о делах насущных переговорили, Андрей о визите к врачу рассказал, а когда отец попытался в очередной раз с ним о Кате побеседовать, от разговора ушёл. Воду минеральную залпом допил и поднялся. - Пап, я пойду, хорошо? Устал сегодня. Надо выспаться. Пал Олегыч спорить не стал, и Андрею удалось ускользнуть без особых потерь. Разговоры по душам его вконец утомили. Хотелось поскорее добраться до дома, душ принять и спать. Пусть рано и время детское, но хотелось спать. Уснуть и не думать ни о чём. - Ты что делаешь? – Андрей прошёл в спальню, ещё из прихожей Киру окликнул, но она отозваться не пожелала. Он пиджак снял, до спальни дошёл и в дверях остановился. – Что происходит? Кира молнию на чемодане застегнула, выпрямилась и тогда уже на Жданова посмотрела. - Устал? - Устал, - проговорил он. В комнату прошёл, пиджак на спинку стула повесил, а сам украдкой оглядывался, не понимая, к чему готовиться. – Кира, что за чемоданы? - Я уезжаю, - спокойно сообщила она. - Куда? - Меня Кристина в Праге ждёт, а потом… Я пока не решила. Андрей повернулся к ней и руки в бока упёр. - И что это значит? - Я уезжаю, Андрюш, - повторила она. – Я всё решила. - Очень интересно. Могла бы предупредить. – Он подошёл, и тяжёлый чемодан с кровати снял, поставил на пол. И вдруг его осенило: - Ты же мне весь день не звонила. Теперь понятно почему. Кира стояла рядом, и за ним очень внимательно наблюдала. Потом сказала: - Я от тебя ухожу. Посмотрел непонимающе. - Что? Кажется, она сама испугалась своих слов, но спустя секунду повторила: - Ухожу. Я не могу больше. – Головой покачала. – Думала смогу, а не получается. Это же… Это же всю жизнь с этим жить придётся. С тем, что она тебе ребёнка родила. И права на тебя имеет, а я теперь всегда буду на втором месте. И дети наши тоже будут для тебя на втором… - Господи, Кира, ты хоть понимаешь, что за ерунду ты говоришь? - Нет! В том-то и дело, что уже не понимаю. Кругом только твоя Катя. Катя, Катя и ребёнок её! То есть, ваш. Вот и оставайся с ней, и делай, что хочешь. А я… - Она задохнулась и кулаком его в грудь ткнула. – Знаешь, что я тебе скажу, Жданов? Я больше никогда не буду жить так, чтобы на меня пальцем показывали. Ни одного повода больше в моей жизни не появится. Тебя не будет, и повода не будет. А ты как хочешь, так и живи. Андрей стоял и молчал. Всё происходящее казалось невероятным, и он, если честно, ещё ждал, что вот сейчас Кира разрыдается, начнёт требовать от него каких-то клятв и обещаний, а чемоданы её… Чемоданы пустыми окажутся. Но Кира хоть слёзы и вытирала, но продолжала собираться, и Жданов не сразу понял, что она настроена более чем решительно. Только когда она жакет надела, и каждые две секунды смахивая слёзы, принялась пуговицы застёгивать, спросил: - Ты серьёзно? - Да. – Нервно закивала. – Я уезжаю. - Прямо сейчас? Девять вечера, Кира. - Сейчас такси подъедет. Ты с чемоданами поможешь? - Бред какой-то. Он бестолково уставился на собранные чемоданы, а Кира подошла и осторожно прикоснулась к его плечу. Рукой провела, а потом лбом прижалась. - Наверное, я пожалею, уже завтра пожалею. Но я, правда, больше не могу. Она виновата, она всё испортила… Я когда эту инструкцию читала, мне её даже жалко было. На самом деле жалко. Я всё думала, почему же с такими, как она, всё самое страшное и происходит, почему не везёт им так. Сами, наверное, виноваты. Себя ведь любить надо. Я ведь искренне считала, что уж такую, как Пушкарёва, никто не полюбит, а уж тем более ты. А потом… - Глаза закрыла. – Это всё какой-то кошмарный сон, а я проснуться никак не могу. Ты понимаешь, я ведь ненавижу тебя, когда ты думаешь о ней. Я столько терпела, столько лет ждала, думала, что уж хуже-то не будет. А стало совсем невыносимо. Поэтому я уезжаю. Она замерла, по-прежнему прижимаясь к его плечу, ждала его реакции, а Андрей выдержал паузу, а потом кивнул. - Я понимаю. Кира отстранилась. - Что ты понимаешь? - Тебя. Из прихожей послышался звонок домофона, а Кира горько усмехнулась. - Ничего ты не понял, Андрей. - Я понял, Кира, - проговорил он еле слышно, когда такси отъезжало от дома. Андрей руки в карманы брюк сунул и скупо улыбнулся, когда увидел, что Кира смотрит на него из окна машины. «Всё я понял. Ты ждала, что я тебя остановлю». |
|
| Автор: | Antonella [ 30 май 2010, 21:13 ] |
| Заголовок сообщения: | |
Ну Кира, это Кира. Ее мазохизм нам всем известен, редко встречается разновидность трезвомыслящей Киры Но Жданов по отношению к ней мне напоминает того хозяина, который по кусочкам отрезал хвост у своей собаки. 
И сто раз права Катя, что посылает его далеко и на долго. Злая я на него сегодня
|
|
| Страница 16 из 44 | Часовой пояс: UTC + 4 часа |
| Powered by phpBB® Forum Software © phpBB Group http://www.phpbb.com/ |
|