ja_imaka писал(а): Хотя идея соблазнения Андреем Кати принадлежала ему.
Ну, уж нет!
Чтобы герой, в характере которого действовать, действовать и ещё раз действовать переложил изменение своей судьбы на соратника? - нет!
А вот включить соратника в свой план действий по умыканию Катюши, к которой прикипел, из лап вражины ЗЗЗорькина, - это пожалуйста. И Палыч буквально силой вырвал! – выдрал! – клещами вытащил! - из Малины, которого он методично и въедливо запугивал страстями-мордастями про вражину ЗЗЗорькина, заветные слова: Ты должен влюбить в себя Катю.
И оба два героя знают, кто автор- инициатор плана. Но Малина – друг, и до поры до времени помалкивает об этом, у него другая задачка, навязанная ему Палычем: теперь Он пугает своего дружище вражиной ЗЗЗорькиным, покусившимся на Катю и ЗЛ.
НО!
Как, а главное почему, всё происходило так, как происходило после громоподобных слов Танюши: тебе твой любимый звонил, - требует отдельного рассмотрения под лупу и на свет. И самое последнее дело – слушать, что говорит Палыч, надо на него смотреть, следить за языком телодвижений и обращать внимание на подсказки создателей, которые кинематографическими приёмами отражают состояние героя.
А пока можно ограничиться показаниями ЭрДеМалиновского - главного свидетеля по делу "История любви Андрея Жданова".
Серия 70. Катя бросила Жданова.
Палыч находится в раздрае от того, что он! – он! – Жданов! - не знает, как совладать с бросившей его девчушкой, ну, просто его уму непостижимо, что его можно вот так, как какого-то юнца, бросить! А он ещё и бегает за девчушкой, как мальчишка. Короче, УЖАС!
Как обозначить в драме внутренний конфликт? Перевести его во внешний. Классическая калька: герой пришёл домой в раздрае – пнул ногой собаку.
Вот и Палыч пнул говорливого Малину, не понимающего, что герой находится на перепутье: либо всё бросить, либо продолжать, но с огромной тратой душевных сил, когда ленивочувствующая жизнь заканчивается и начинается, а вернее, уже разлилось весеннее половодье чувств. Какое им название? – сейчас не важно, важно, что такого ещё никогда не было.
Вот и пнул:
Цитата: - Я всё это заварил по твоему совету. И теперь мне дурно становится от одной мысли, как это разгребать.
А Малине как-то надоело соблюдать молчаливый уговор, что это не Палыч, а он закопёрщик в истории влюбления. И он начал говорить:
Цитата: Так! - я к твоему сведению…....... …
НО!
В этот момент вошла Катюша, и откровения Малины оборвались. Что хотел сказать Малина в многоточии?
Я к твоему сведению ……… только правильно угадал твоё желание влюбить в себя Катю, то есть оторвать её от вражины ЗЗЗорькина?
Я к твоему сведению ………..только подыгрываю тебе в твоём плане влюбить в себя Катю, стращая вражиной ЗЗЗорькиным?
Что-то типа этого.
Малина тоже находится во внутреннем раздрае, и в свою очередь раздражённо пнул Катюшу:
- Катя! Да что там происходит у вас?
- Зарплату дали. Люди радуются. Я отвечу, – это на раздавшийся в каморке телефонный звонок.
Естественно, что атака Малины захлебнулась. И опять он оседлал роль стращателя ужасами наличия вражины ЗЗЗорькина в жизни Катюши.
Серия 122. Бар. Катя бросила Жданова, укатив куда-то.
Палыч даже не подберёшь слова, в каком состоянии находится. Рухнуло всё, что имело ценность в его жизни: Катя и Зималетто. Ну, пусть это будет раздрай.
Малина пытается повернуть друга к мыслям о том, что будет дальше, а не погружаться в затягивающие в омут чувства. Очень правильные действия Малины.
- Мне, Палыч, на тебя жалко смотреть. Итак, я в пятый раз спрашиваю, известно ли, когда вернётся?
- Возможно, но не мне.
- Отлично, отлично, - вот зря Малина так сказал. Словечко подобрал какое-то уж больно неправильное, не соответствует оно состоянию друга. Кирино «радость» и Малинино «отлично» – это не те словечки для сегодняшнего Палыча. А бывает достаточно только одного слова, не зависимо от содержания, чтобы взъярить слушателя.
Вот и получил пинок от Палыча, то есть внутренний раздрай переведён на внешний уровень.
Цитата: - Что отлично, Малиновский, я тебя спрашиваю, что отлично!? Между прочим, это ты во всем виноват!
- Яяя?
- А кто заварил всю эту кашу! Кто придумал, чтобы я влюбил в себя Катю!
- Хм...хм…хм. Прекрасно. Замечательно. Значит, я во всем виноват, все заварил, а ты у нас ангел с крылышками, которого просто насильно запихивали Кате в объятья. Счастливо.
Палыч не смотрит в глаза Малине, схватился за шею, потирает её, - а это жесты, указывающие на то, что его слова – это ложь. И предыдущие, и последующие:
- Ну, насильно не насильно, но, между прочим, это была твоя идея?
Или нет?
Малина напряжённо молчит, а это знак того, что он подтверждает: или НЕТ!
Палыч силком усаживает Малину на диван. Он идёт на попятный: да, идея была не Малинина, а его.
Серия 194. Драка.
Там всё было очень сложно. Из самой искренней радости Малины, что Катя по-прежнему любит Жданова, получилось тяжёлое мужское объяснение с кулаками. Малина получил своё за всё сразу: за читку интимнейшего дневника, пусть и благих намерений ради, за инструкцию, оставленную на столе, за цитирование в порыве разбитой губы когда-то сказанных Палычем слов, которые, по сути, были неправдой. Но Малину несло, он действительно хотел, как лучше, а потом его от обиды вообще зашкалило.
Но и Палыч получил своё, которое выслушал молча, сжав кулаки.
Цитата: А теперь слушай меня, или снимай очки. Ты не просто исполнитель, ты ещё и главный организатор всей этой истории. Так что не ребёнок, сам принимал решения и не надо перекладывать с больной головы на мою здоровую.
Палыч очки не снял, потому что всё, что сказал Малина - это правда. И к тому же он ни слова не сказал Малине, что-то перекладывающее на его голову. Он просто сначала разбил Малине губу за его прегрешения, которые имели место быть, а потом потребовал уважения к Кате, когда Малину понесло.
Почему я об этом всём пишу? Потому что герой драмы может совершать, какие угодно поступки в рамках своего характера. Он может принимать верные/неверные решения, совершать правильные/неправильные действия, он может быть любым – хорошим или плохим.
НО!
Он не может одного - быть марионеткой. Его планида – действовать в силу именно своих решений. В противном случае - это не герой, а так, персонаж.
Жданов – это герой. Он сам принимал решения и сам действовал, назначив себе при этом помощника - соратника Малиновского, а это практически для каждой драмы - святое.
А уж то, что они молчаливо сговорились в отношении того, чтобы не обозначать до поры до времени свои роли, кто организатор, а кто помощник, - это их дела, это, как говаривал незабвенный Малина, вообще детали. Они сами прекрасно знают свои роли.
|
И не выпускает ведь, пока Рома ее не отобрал у друга. - Теперь Рома ее не выпускает. Даже готова согласиться с:
Даже провод у телефона вырвал. 
Чего он так разошелся?