Автор даже не задержался с продолжением. На всякий случай сообщаю, что ничего не смыслю в банковских операциях и описывала их «от фонаря».
Глава 6. Сказки об Италии (окончание)
Утром он спустился вниз, сделал себе кофе, денек выдался пасмурный, накрапывал дождь - вот и еще причина, чтобы уехать из Прато, может, в Пизе ясная погода. Андрей посидел, подождал, обнаружил, что уже девять и дождь полил, как из ведра, а Кати не видно и не слышно. Может, она привыкла по выходным спать до двенадцати? Хотя вряд ли, она же не Малиновский после «Аквамарина». Он подождал еще полчаса, потом решительно поднялся наверх и постучал в дверь ее комнаты. На стук никто не отозвался, он постучал громче – никакого эффекта. Андрей набрал номер Катиного мобильного - телефон зазвонил совсем рядом, точнее, за закрытой дверью Катиной комнаты, однако никто на звонок не ответил. Пора было поднимать тревогу.
Он снова спустился вниз и уже раздумывал, кому позвонить – Марте или Джузеппе, как вдруг услышал за спиной негромкое чихание. Он обернулся и увидел у двери, ведущей в сад, Пушкареву. Вид у нее был несчастный: промокшая насквозь, коленки черных вельветовых джинсов в грязи, и близоруко щурится без очков.
- Катя, вы с ума сошли! – взорвался Андрей. – Куда вы пропали? Я с восьми утра сижу тут на кухне и жду вас, уже полицию хотел вызывать!
- Я не пропала, я просто… вышла прогуляться, - и Катя снова чихнула.
- Извольте объяснить, куда вы подевались, - тоном родителя, требующего отчета у нашкодившего дитяти, заявил Андрей.
- Андрей Палыч, можно я пойду переоденусь? – взмолилась Катя. – Я замерзла и очки разбила.
Андрею стало стыдно за то, что он так на Пушкареву набросился: вдруг она простудится, только этого не хватало.
- Да, конечно, Катя, идите, душ горячий примите, переоденьтесь. Когда сможете – спускайтесь вниз. Чаю попьем, я там, в шкафчике, мед видел. И я вам сейчас бутерброд с ветчиной сделаю – для укрепления сил.
Катя вздохнула - конечно, куда же нам без ветчины.
Она спустилась через полчаса, переодевшись в свой обычный «доитальянский» костюм – коричневая юбка и серый вязаный жакетик, и то, и другое – крайне неопределенных форм.
Андрей ждал ее за столом:
- Вот, я чай заварил, хотя итальянцы его пьют мало, но тут нашел несколько сортов. Заварил тот, что с имбирем - при простуде, говорят, полезно, и вот сделал – ешьте.
И он подвинул к Кате тарелочку с монументальным бутербродом с ветчиной.
Катя с удовольствием сделала несколько глотков очень горячего чаю, но поняла, что объяснений со Ждановым не избежать.
- Понимаете, Андрей Палыч, я просто очень рано встала, еще семи не было, и дождя не было. Вот я и вышла в сад погулять, а муж Марты уже был в оранжерее: он всегда очень рано начинает работать. И в семь как раз колокол там наверху зазвонил. И мне садовник объяснил, что там – старинная церковь, и прямо от задней стены сада туда поднимается дорожка. Мне стало интересно, я пошла по саду и увидела, что сзади калитка открыта, а за ней – та самая дорожка наверх.
- Так темно же еще было, куда вас понесло?
- Нет, там вдоль дорожки фонари есть.
Катя, конечно, не могла признаться, что «понесло» ее потому, что уж слишком много она думала о том, как она сегодня утром увидит Андрея, что он ей скажет, как посмотрит. От этих размышлений голова гудела, и Катя решила, что, если забраться куда-нибудь подальше, может, удастся выбить опасные мысли из головы.
- И я дошла до часовни. Там раньше монастырь был, но он заброшен, только в церкви служат. Но тут дождь полил. Пришлось переждать под портиком, я стояла-стояла, а дождь все не кончался. Я решила вернуться под дождем, но дорожка размокла, стало скользко. И я упала, вот вся перемазалась и промокла. Да, и еще очки уронила и разбила. Но у меня еще одна пара есть, и линзы.
- Кать, когда в следующий раз куда-нибудь полезете, меня захватите, - усмехнулся Жданов, - только не вздумайте болеть. Ну, ничего, я теперь за вами прослежу…
- Андрей Палыч, вы на меня внимания не обращайте, - взмолилась Катя, которая не знала, куда деться от такой заботы. – У нас сегодня свободный день, если у вас есть какие-то планы, берите машину и отправляйтесь. Я сама… тут автобус идет до Флоренции… или по Прато погуляю.
Андрей про себя возмутился – это куда еще она сама по себе собирается гулять? Ее, что, не устраивает общество Андрея Жданова? Не отпустит он ее никуда! Сейчас затолкаем в машину – и в Пизу!
Но судьбе было угодно нарушить ждановские планы. Зазвонил Катин мобильный.
- Синьор Фьорелли, - удивленно сказала Катя, взглянув на номер. – Странно, он же говорил, что в воскресенье – никаких дел, только воскресная месса с утра…
Господин Фьорелли был несколько взволнован, он извинился за звонок, а потом завел с Катей довольно долгий разговор по-французски.
- Синьора Катя, я по поводу завтрашнего дня…
- Да, господин Фьорелли, мы с Франческо с утра собирались в банк, уточнять способы и сроки оплаты…
- Я помню, но есть одно обстоятельство… Понимаете, назавтра у меня давно было запланировано заседание Тосканской ассоциации производителей текстиля. Планировалась рабочая встреча, ничего серьезного, гостей на нее не приглашали… Но тут выяснилось, что в Прато приезжает группа влиятельных депутатов итальянского парламента и некоторые правительственные чиновники. Мне позвонили из Итальянского текстильного союза и предложили срочно организовать встречу основных производителей текстиля, руководителей некоторых крупных фирм по производству одежды и этих депутатов. Понимаете?
- Да, конечно, - сказала Катя, хотя пока ничего не понимала.
- Нам очень нужно провести в парламенте закон о снижении налогов для итальянских производителей, иначе нам трудно бороться с низкосортным азиатским импортом по демпинговым ценам. Депутаты могут помочь, а министерства могли бы поддержать… И в этой связи было бы очень выигрышным продемонстрировать депутатам и правительственным чиновникам международную значимость итальянских марок текстиля. Мои коллеги из Милана обещали завтра приехать вместе с представителями английских фирм, которые у них закупают ткани; в Риме сейчас как раз японцы, а вот у нас в Прато – русские. Если бы вы выступили с коротким сообщением, сказали бы пару слов о своей фирме, подчеркнули бы, как для вас важно использование наших тканей, указали бы на необходимость долгосрочных соглашений… Передайте мою просьбу господину Жданову и, конечно, согласуйте с господином Воропаевым.
- А встреча завтра? – уточнила Катя.
- Да, завтра в четыре, на вилле.
Катя заколебалась. Ничего необычного в просьбе Фьорелли не было, но Александр Юрьевич терпеть не мог экспромтов, о долгосрочных соглашениях он ничего не говорил и был достаточно подозрителен, тем более что лично он с Фьорелли не общался. Андрей, конечно, за эту идею сейчас ухватится, и у Воропаева будет еще одна причина отказать итальянцам - дескать, опять ждановские фокусы.
Фьорелли по-своему истолковал ее молчание:
- Синьора Катя, я понимаю, мы - деловые люди. Я прошу вас об услуге, но не собираюсь оставаться в долгу. Мы готовы на пять процентов снизить цену на весь объем закупаемого шелка.
Шелка у итальянцев закупалось немало, а потому Катя, отбросив сомнения, ответила:
- Господин Фьорелли, я сейчас все сообщу господину Жданову, мы все согласуем и перезвоним вам через час.
- Благодарю вас, - обрадовался Фьорелли. – И еще одна просьба…
Катя насторожилась.
- Если вы, как я надеюсь, примете мое предложение, не согласились бы вы лично выступить с этим сообщением…
- Но господин Жданов – вице-президент, а я только помощник президента, - смутилась Катя.
- Понимаете, далеко не все депутаты разбираются в экономических тонкостях, они вернутся в Рим и могут забыть название вашей компании и объемы закупок, но они мужчины и они итальянцы – очаровательную женщину, которая им про это докладывала, они не забудут. Когда придет срок голосовать за закон, они о вас вспомнят. Поверьте, если бы в парламенте заседала прекрасная половина человечества, я бы умолял выступить господина Жданова, но женщин-парламентариев у нас единицы …
- Хорошо, мы сейчас обсудим.
Как Катя и предполагала, Андрею предложение главы «Стелла ди Тоскана» понравилось. Катя, не без опаски, сообщила об условии Фьорелли – с сообщением должна выступить она.
- Понимаете, Андрей Палыч, он сказал, что женщину, меня то есть, они запомнят… глупость, конечно…
- Не такая уж глупость, - подумал Андрей. - Старый лис Фьорелли, знает, чем, а точнее кем зацепить внимание депутатов и чиновников.
Но Кате он только сказал:
- Конечно, выступать надо вам, у вас английский лучше, особенно в том, что касается экономической терминологии. Потом, если кто-то захочет задать вопрос по-французски, вы ответите.
Взглянув на Катин сегодняшний наряд, он добавил:
- Только наденьте платье, в котором вы были на приеме.
- Андрей Палыч! – возразила Катя. – Оно же короткое! И открытое слишком! На деловой встрече это неприлично.
- Много вы понимаете, что прилично, а что нет, – усмехнулся Андрей.
- Я лучше тот деловой костюм надену, что здесь купила.
- Хорошо, но только с юбкой, и туфли на каблуках! – категорически заявил Андрей.
- Но…
- Никаких «но», Кать, это для пользы дела.
Про Воропаева оба как бы забыли, ни Андрей (что вполне понятно), ни Катя (что удивляло ее саму) не горели желанием звонить президенту. В конце концов, они добились дополнительной скидки, и это главное.
Итак, вместо приятной прогулки по Пизе Андрею пришлось вместе с Катей засесть за сочинение выступления, которое должно было поразить итальянских депутатов и чиновников. Катя сначала испугалась, что из-за столь близкого соседства Жданова, у нее сейчас все деловые проблемы из головы вылетят, но потом ей удалось себя переломить. Она просто представила, что работает над документом вместе с Колькой, они ведь нередко работали вместе. Окончательно преобразить в собственных глазах Жданова в Зорькина ей, конечно, не удалось, но, по крайней мере, погрузиться в работу она смогла.
Факты подбирала, в основном, Катя, но надо отдать должное Андрею, ему удавалось иногда находить удивительно убедительные формулировки – вроде ничего не преувеличено, а звучит очень импозантно. Потом долго искали удачные способы перевода на английский. Просидели они больше трех часов. Пора было и пообедать.
И Андрей, наконец-то выполнил задуманное – он буквально за руку отволок упирающуюся Пушкареву к машине («Да я не голодная… да я здесь чаю выпью, а вы можете ехать… Андрей Палыч, мы Александру Юрьевичу не позвонили…»), рванул в Пизу и через час с небольшим уже с удовольствием наблюдал, как Катя с восторгом оглядывает знаменитую пизанскую Площадь Чудес (Piazza dei Miracoli, так называют площадь, где расположен пизанский собор, баптистерий и башня - автор). С трудом удалось уговорить ее сначала пообедать, а уж потом ринуться на осмотр красот города. Андрей очень рассчитывал на помощь Пизанской башни в деле охмурения Пушкаревой. Он прекрасно помнил, как четыре года назад поднимался туда с Кирой. Наклонные площадки башни создавали ощущение крайней неустойчивости, и женщины, с опаской глядя вниз, неизменно ойкали и визжали, прижимаясь к мужской части посетителей. Увы! Башня оказалась закрыта на реставрацию, но и без этого вторая половина воскресенья прошла неплохо. Правда, Андрей не мог не заметить, что Пушкарева явно избегает бесед на личные темы, но с большим энтузиазмом обсуждает деловые вопросы. К тому же Ричард подарил Кате хороший английский путеводитель, и она целеустремленно перемещалась от резных дверей к фрескам Чимабуэ, от фресок к скульптурам Джованни Пизано и так далее, и так далее. Андрей все ждал, когда иссякнет список архитектурных и живописных сокровищ, чтобы где-то осесть в кафе, поговорить о личном. Но не учел, что Италия – неиссякаемый источник достопримечательностей, а упорство Кати Пушкаревой, желавшей, во что бы то ни стало, все осмотреть, ему не победить. Но все равно ему было почему-то радостно и легко.
В понедельник, после переговоров в банке, Катя совершила еще недавно немыслимое для себя деяние: вместо обеда она решительно направила свои стопы в уже знакомый салон «Джильо фьорентино», где милые девушки сделали ей макияж и уложили волосы. В конференц-зал виллы Катерина явилась при полном параде, не забыв и прапрабабушкин браслет, и ожерелье, подаренное фрау фон Дитценхоф. Кате говорили комплименты, и ей это начинало нравиться, а особенно ей понравился восхищенный взгляд Жданова.
Выступление прошло очень удачно, правда, в первые минуты Катя смущалась, но смущение ей очень шло. Итальянцы задавали вопросы, Катя уверенно отвечала. А Андрей вдруг поймал себя на том, что испытывает чувство гордости с каким-то собственническим оттенком – вот она какая, моя Катя! И тут же сам себя поправил:
- Жданов, у тебя крыша поехала, никакая она не твоя.
Но за сим его немедленно посетила шальная мысль: пока не моя, ну так куда денется - будет моей!
Вечером в Катину дверь постучали, она открыла – на пороге ее комнаты стоял Жданов и с улыбкой протягивал ей букет.
- Катя, это вам за блистательно сделанный доклад.
Букет был прекрасен – небольшой, округлой формы, какие-то неизвестные Кате розовые, сиреневые и фиолетовые цветы, формой напоминающие колокольчики с резными лепестками, и оттеняющие эту красоту темные листы зелени.
Кате так захотелось немедленно повиснуть на шее у дарителя, что она даже попятилась назад и замотала головой.
- Вам не нравится? – огорчился Жданов. – Предпочитаете розы?
- Нет, что вы, - поспешила ответить Катя. – Спасибо, но не стоило… я же… это моя работа. Спасибо, Андрей Палович, и спокойной ночи.
И перед носом у Андрея закрылась дверь. Он, впрочем, не огорчился – быстрой победы тут и не ожидалось, а осада объекта только-только началась.
Во вторник Катя отправила Воропаеву окончательный вариант договора с указанием новой цены на шелк – как была получена скидка, Президенту не сообщили. Воропаев дал добро на подписание контракта.
Вечером Катя сидела в комнате и смотрела, что пришло на ее личный электронный адрес. Когда она начала работать в «Зималетто», то сразу же завела служебный адрес на сервере «Зималетто», а ее прежним адресом пользовался Колька, да кое-кто из однокурсников
Она прочитала письмо Зорькина, порадовалась за родителей – они звонили в Москву и сообщили, что санаторные процедуры очень помогли папе, да и мама себя прекрасно чувствует. Но они уже соскучились по дому и рады, что через три дня возвращаются. Однако еще одно письмо поставило ее в тупик. Это было официальное сообщение из банка «Ллойд Моррис»: «По вашему требованию первый транш кредита перечислен вчера, второй ждите в конце недели».
Вообще-то Катя не должна была получать на личный адрес сведения о прохождении сумм по кредиту, она вообще не должна была их получать. Она сначала не поняла, почему ее уведомили, потом вспомнила, что первоначально в банк были даны три служебных электронных адреса: Воропаева, Кати и Ветрова. Но буквально на следующий день, посовещавшись с Ветровым, Воропаев дал указание ограничить допуск к информации только двумя персонами – собой и Ветровым. Катю это несколько задело, получается, что ей не доверяют, но, с другой стороны, Президент вправе решать, какую информацию и кому предоставлять. Катин адрес из рассылки убрали, но, видимо, у Шнайдерова из «Ллойд Морриса», еще со времен работы Кати в банке, остался ее прежний адрес, и рассылка автоматически пошла на него.
Кредит этот был очень невелик, взяли его на всякий случай – основные средства должны были поступать от продажи коллекции, но Милко очень срочно требовал «на булавки», вот и решили взять недорогой кредит. Он был недорогим именно потому, что даты перечисления отдельных траншей (а всего их было три) были фиксированными. Первый транш должен был поступить в начале декабря, второй после Нового года. Договор с банком допускал, что, по просьбе кредитуемых, деньги могут быть перечислены быстрее, но тогда возрастал процент по кредиту, да еще пришлось бы выплачивать дополнительную сумму за нарушение условий договора. Кому и зачем понадобилось изменить сроки выплат, Катя не поняла. С другой стороны, поговорить об этом со Ждановым или просто спросить у Воропаева она не могла. Ей в принципе не должны были посылать эти сведения, но так нечаянно получилось. В конце концов, сумма была невелика, и Катя решила, что, видно, у Александра Юрьевича были свои соображения – мало ли, новый станок или срочно что-то отремонтировать… Но не давало ей покоя это сообщение…
После встречи на вилле, Андрей получил приглашение от главы расположенной в Милане фирмы по производству одежды съездить на денек в Милан, ознакомиться с их работой. Переводчик не требовался – секретаршей у миланца работала русская дама, лет десять назад вышедшая замуж за итальянца. Андрей колебался, но Пушкарева стала его горячо убеждать, что это замечательная возможность посмотреть изнутри, как у итальянцев устроено производство. А ей, конечно, надо остаться в Прато, доработать кое-какие мелочи в документах.
В среду утром Жданов уехал в Милан, а Катя с Сильвией засели за окончательную проверку всех бумаг.
Андрей с интересом и с пользой для себя ознакомился с итальянским производственным процессом, кое-что записал – итальянцы вели дела разумно и экономично. Посидел в ресторане с миланскими коллегами, прошелся по магазинам. Купил Маргарите Рудольфовне шелковый шарф, а Малиновскому – галстук. И понял, что скучает по Екатерине Валерьевне Пушкаревой. Точнее, сначала он об этом не догадывался, только не мог отделаться от ощущения, что ему чего-то в Милане не хватает. Задумчиво обошел Миланский собор, но на колокольню подниматься не стал, лет десять назад туда забирался, теперь было лень. Вот если бы с Катей приехал, обязательно бы полез, чтобы ей Милан сверху показать. Зашел в знаменитые миланские торговые галереи и, повинуясь неконтролируемому порыву, купил Кате изящную сумочку, к тем серым итальянским туфелькам. Когда расплатился, страшно удивился собственному поступку – Кире он сумки никогда не покупал, такие вещи женщины сами себе выбирают, иногда по каким-то совершенно не понятным мужчинам критериям. А тут только увидел сумочку и тут же решил – это ей. А потом испугался, примут ли его подарок. Вон когда он ей поднес букет она с таким изумлением, если не сказать со страхом, на него посмотрела. Надо как-то ее убедить, что сумочка - это подарок от руководства «Зималетто» за ударный труд. Хотя нет – если он так и будет ее убеждать, как же он переведет их отношения из служебных в личные? Надо ей сказать… и он бродил по Милану, думая, что он скажет Пушкаревой и что она ответит. Да, давно с ним такого не было, чтобы увлечение женщиной так затягивало, засасывало, так занимало мысли и так трогало душу, впрочем, тело тоже не оставалось равнодушным к некоторым аспектам этого завоевания!
Он вернулся из Милана в четверг в середине дня. Забеспокоился, потому что Катин мобильный не отвечал – неужели опять она его где-то забыла. Но тут позвонила Сильвия и все разъяснила – с утра Катя была в офисе, а теперь у нее полдня свободны, и она отправилась в галерею Уффици, а там требуют выключать мобильные.
Вечером они с Катей опять долго сидели за чаем. Андрей рассказывал о Милане. Пока они говорили о делах, оба чувствовали себя уверенно и спокойно, но вручить подарок Андрей не решился. В пятницу – день очень ответственный, окончательное подписание всех документов, заключительные встречи, обсуждение планов на будущее. Может, стоит пригласить кого-то из «Стелла ди Тоскана» в Москву. Вот будет суббота, свободный день, который можно будет посвятить исключительно личным делам, а Екатерина Валерьевна Пушкарева неожиданно стала самым важным личным делом Андрея Павловича Жданова.
Итак, Андрей с нетерпением ждал субботы и намеченной поездки в Сиену. Но в пятницу выяснилось, что вместо путешествия тет-а-тет с Катей его ждет поездка туда с большой компанией на микроавтобусе: Габриэлла, Ричард, Сильвия со старшей, двенадцатилетней, дочкой и неизбежный Джузеппе за рулем, а вечером, на вилле – торжественный прощальный ужин, куда пожалует сам синьор Фьорелли, Марко и Франческо с супругами. Андрей несколько озверел от такого приятного сюрприза. Еще больше он озверел, когда, поговорив с Габриэллой, понял, что инициатива собрать большую компанию исходила от Пушкаревой. И ведь как хитро поступила: Габриэлле намекнула, что Ричард – такой замечательный гид, он ведь и про Сиену рассказать может; Сильвии сказала, что так хочет посмотреть на ее дочку, а Джузеппе и говорить ничего не надо было, он и так готов был за Катей хоть на край света.
Андрей сначала разозлился, а потом прикинул: если Пушкарева, судя по всему, опасается оставаться с ним наедине, значит, он ей очень и очень небезразличен. А если так – не будем торопить события, всему свое время. И как только он это осознал, путешествие в Сиену показалось ему удивительно приятным: он с удовольствием отмечал, как Катя старается увильнуть от личного общения с ним; как она смущается, когда он подает ей руку, помогая выйти из микроавтобуса; а на верхней площадке сиенской башни, когда Катя осторожно свесилась вниз, чтобы охватить взглядом необычную, вогнутую, словно раковина, площадь Кампо, он покровительственно обнял ее за плечи, как бы поддерживая, и она не оттолкнула его.
А вечером они пошли на последнюю прогулку по саду, но ни апельсиновых, ни лимонных деревьев уже не нашли – их убрали в оранжереи, и фонтан замолк, а Артемиду накрыл фанерный короб.
- Жаль, - вздохнул Андрей, - не успели с ней попрощаться… Но знаете, Кать, я так рад, что съездил с вами в Италию.
- Да, конечно, Андрей Павлович, у нас, по-моему, все сложилось удачно, и договор, и цены, и знакомства полезные.
- Кать, я не про договор и не про цены… я про нас с вами.
Катя сделала вид, что намека не поняла:
- Да, вы правы, Андрей Павлович, мы с вами прекрасно сработались.
В воскресенье утром, когда они уже сложили чемоданы и ожидали прибытия Джузеппе, примчалась Сильвия и вручила им по журнальчику – «Тосканский коммерческий вестник».
- Успели! - радостно заявила она. - Тираж еще не весь напечатан, но я сегодня с утра взяла в типографии.
Целый разворот в журнале занимала статья о визите в Прато парламентариев и об их встрече представителями бизнеса. И несколько фото, где российские гости обнаружили и себя. Катя была представлена крупным планом, когда она с увлечением что-то говорила. Ее итальянского вполне хватило, чтобы понять подпись под фотографией: «Президент российской компании «Зималетто» Екатерина Пушкарева».
- Сильвия, да что же они написали? – ужаснулась Катя.
- Ну, подумаешь, - успокоила ее Сильвия, - одно слово пропустили - «Помощник Президента».
- Андрей Палыч, - чуть не плача, обратилась к Жданову Катя. – Что же делать?
Андрей расхохотался:
- Кать, ну чего вы так испугались? Будь моя воля, я бы завтра же заменил Воропаева вашей персоной, все толку больше было бы.
В аэропорту Болоньи Джузеппе долго тряс руку Андрею, расцеловал в обе щеки Пушкареву, и все твердил:
- Приезжайте, обязательно приезжайте еще, мы все вас будем очень-очень ждать.
И вот уже они летят обратно в Москву. Катя чувствовала некоторое удовлетворение: все-таки, она справилась с собой; ничем себя не выдала, смогла сохранить с Андреем деловые, дружеские отношения, а в Москве будет легче – там работа, быт и нет такой красоты, в окружении которой все чувства расцветают. Андрей был собой недоволен – он почти не продвинулся в отношениях с Катериной, даже сумочку не подарил, все ждал подходящий момент.
Он делал вид, что дремлет, и через опущенные ресницы бросал на Пушкареву заинтересованные взгляды. Он ждал, когда она, как в предыдущем полете, заснет и, может быть, привалится к нему, а он тогда ее обнимет – как же ему этого хотелось!
Его ждало жестокое разочарование: она не заснула, более того, вытащила из сумки какую-то книжечку и углубилась в нее.
Андрей перестал делать вид, что спит, открыл глаза и попытался углядеть, что же ее так заинтересовало. Катя читала учебник итальянского языка.
- Учи, учи, - с некоторым злорадством подумал он. – Скоро я тебя в Рим повезу, и без всяких там Джузеппе, Ричардов и прочих… только ты и я!
|
СПАСИБО БОЛЬШОЕ ЗА ВСЁ!!! 
Такие прекрасные "Сказки об Италии" читала бы вечно. 
Буду ждать новые приключения зималеттовцев в Италии 
