Вернувшись на родной административный этаж, Жданчик, никогда не бывавший на распродаже в магазине «Тысяча мелочей», в первый момент решил, что именно туда и попал: Маша перебирала игрушки, лежащие живописной кучкой у неё на столе, Амура тасовала колоду открыток, Шурочка восторгалась веснушчатым ангелочком, Светлана разглядывала засушенную розочку, как бы прицениваясь к ней, а Танечка рассовывала по кармашкам найденные шоколадки. Рядом с Татьяной стоял Ромка, прижимая к груди растерзанный пакет из цветной бумаги.
- Это что за ярмарка? – с напускной строгостью поинтересовался президент.
- Ой, Андрей Палыч, - Мария нисколько не смутилась присутствием начальника. – Мы уже почти закончили. Сейчас всё уберём.
- Вернее, разберём! – уточнила Танечка, протягивая Тропинкиной коробочку с печеньем.
Маша отрицательно покачала головой:
- Спрячь, пока Егор не увидел. Ему нельзя шоколадное.
- Пончита! - Амура отвлеклась от открыток и вперила суровый взгляд в Танюшу. – Ты же на диете.
- А я не для себя, я для Пончика. И потом ... - Танечка виновато стрельнула глазками в сторону Жданова, – мне можно немножко сладкого…
Андрей усмехнулся. Уж он то знал, что означает на Танюшином языке «немножко сладкого».
- Ромео, это всё, что тебе досталось? - Жданчик указал на пакет, который держал Малиновский.
- Это всё, что у меня осталось, - очень тихо ответил Ромка.
- С этим Егорушка играть не будет, - Маша отставила в сторону человечка с тележкой, напоминающей садовый инвентарь.
- Странная игрушка, - Светлана отложила иссохшую розочку и принялась рассматривать пластмассового мальчика. – Это что, огородник?
- Это влюблённый огородник. К нему ещё одна деталь прилагается, - Малина отыскал на столе алое сердечко и положил его в тачку. – Вот.
- Забавно, - с постной физиономией проговорила Светлана.
- А, по-моему, очень мило! – изрекла Шурочка. – Но ангелочек – лучше всех. Спасибо, Роман Дмитриевич!
- Роман Дмитриевич? – Андрей удивлённо вздёрнул брови.
- Роман Дмитриевич принёс игрушки для Егорушки, - пояснила Мария. - И не только игрушки.
- И не только для Егорушки, - добавила Пончита. - Малышу ведь не всё подойдёт… Спасибо Вам большое, Роман Дмитриевич!
- Да, вот… Принёс… В шкафу у меня было, - Рома крепче прижал к груди пакет. – Куда мне всё это?..
- Ой, не могу выбрать открытки, - пожаловалась Амура. – Они все такие симпатичные.
- Так и забирай все, - разрешила Маша, считавшая себя главной претенденткой на Ромкины «богатства».
Малиновский мысленно похвалил себя за то, что не удосужился настрочить и вложить в открытки листочки с текстами-заготовками для Жданчика, который сроду любовных писем не писал.
- Ладно, идём, Дед Мороз! Кое-что обсудить надо, – Жданов потянул Малиновского в сторону конференц-зала
- Идём, - вздохнул Ромио. Выглядел он в тот момент, как ребёнок, на глазах которого прожорливые товарищи съели ЕГО пряники.
- Спасибо, Роман Дмитриевич! – пропел разноголосый хор женсоветчиц.
- Всегда пожалуйста! – Ромка постарался изобразить улыбку счастливого дарителя.
Покидая ресепшен, Малина не забыл прихватить «огородника», одиноко стоявшего на краю стола...
- Что тебя вдруг подвигло на благотворительность? – спросил Андрей, когда друзья отошли от места «ярмарки». – Порядок решил в шкафу навести?
- Вообще-то, сегодня утром я всё это купил для тебя. Вернее, для Катерины. От тебя, с любовью.
- Что за бред?
- Не бред, а часть стратегического плана. В этом пакете было наше с тобой светлое будущее.
- Наше с тобой светлое будущее, Малина, спряталось под медным тазом и боится оттуда нос высунуть.
- То есть?
- А то и есть, сейчас расскажу…
- В общем, так, - Жданов плотно закрыл дверь. – У нас две новости. Одна – плохая. Вторая… не знаю. С какой начать?
- Давай со второй.
- Вчера…
Трель мобильника перебила Андрея. Звонила Марго.
Ожидая, пока Жданчик всласть наговорится с заботливой родительницей, вернее, выслушает длинный перечень аргументов на тему «Почему надо помириться с Кирочкой», Ромка начал открывать бутылочку с газированной минералкой. Минералка, пожелав выйти на свободу раньше, чем Малиновский успел отвинтить крышечку, щедро облила его свитер.
- Да чтоб тебя! – выкрикнул Ромка и с размаху поставил бутылку на прежнее место. Столешница вздрогнула, пластмассовый человечек с тачкой опрокинулся, алое сердечко покатилось и упало в проём между столами. Малиновскому стало жаль "символ любви": раздвинув стулья, он полез его доставать.
Сердечко мирно покоилось рядом с серенькой пуговкой. Другой бы взял искомую детальку и совершенно проигнорировал кем-то потерянную дешёвенькую пуговичку, но Малиновский, начитавшийся в детстве и юности детективов, не мог не обратить внимания на такую важную улику… Какие-то события последних дней были связаны с пуговицей… Вот только надо порыться в памяти...
- Эй, Малиновский! – позвал Андрей. – Ты зачем туда забрался?
- Сердечко искал, - Ромка быстро спрятал пуговичку в карман и вылез из-под стола. – Что нового сказала Маргарита Рудольфовна?
- Всё то же, только другими словами. Отругала меня за то, что вчера от меня ушла Кира.
- В каком смысле «ушла»?
- В прямом. Забрала вещи и ушла.
- Не может быть! - Малина смотрел на Андрея так, как будто бы тот сообщил ему, что выиграл миллион в «Спортлото». – Жданов! Да это же… Ты свободен, Жданов!!!
Схватив Андрея в охапку, Ромка попытался закружить его в венском вальсе.
- Да отцепись ты! – Андрей кое-как высвободился.
- Вот это новость так новость! – продолжал радоваться Малиновский. - Теперь главное – сделать так, чтобы она не вернулась. Ну, давай… рассказывай. Мне нужны подробности.
- Какие ещё подробности? – Андрей пожал плечами. – Пришла, пока меня не было, собрала вещи. Когда я открыл дверь, она уже была в прихожей. Взяла чемодан и ушла.
- Без скандала? – удивился Ромка.
- Без единого слова.
- А ты что же? Не побежал за ней, не упал на колени, не стал вымаливать прощения? – «ужаснулся» Малина.
- Очень смешно!
– Ах, да… понимаю, - Ромка изобразил скорбную мину. - Ты держал своё горе в себе.
- Я пришёл не один, - сообщил Андрей и тут же пожалел об этом, предвидя, в какую сторону пойдёт фантазия друга.
- О! Всё понятно!
- Что тебе понятно? Не мог же я бросить гостей и заняться семейными разборками!
- Гостей?
- Да, гостей, - неохотно сказал Жданчик. – У меня вчера опять были Зорькин и Милко.
- Опять Милко?! Жданов, ты меня пугаешь… Это та плохая новость?
- Да иди ты! Остряк…
- Успокой меня! Скажи, что ряды гетеросексуалов не поредели.
- Малиновский!
- Ну ладно… Не обижайся… А с какой такой радости Николя и наш непревзойдённый Маэстро вновь посетили твою нескромную обитель?
- А что, они не могут ко мне в гости зайти?
- Да могут, конечно, - со смехом ответил Малина.
- Ну и что тебя так развеселило? – зло осведомился Жданов.
- Я представил, что теперь Кира думает о тебе и твоей ориентации.
- С чего ты взял, что Кира что-то не то обо мне думает? Каждый понимает в меру своей испорченности…
- Ах, да! Я и забыл: Кира же у нас святая. И размахивает этой святостью, как дубиной.
- Всё, давай пока закроем эту тему.
– Давай закроем. Скажи мне только: Катеньку ты уже обрадовал?
- Нет, нам было не до этого.
- Оооооо… А можно подробнее?
- Можно. Ты садись, садись, - Андрей придвинул Малиновскому стул. Тот послушно сел и приготовился слушать.
- Сегодня утром Катя сообщила мне, что Воропаев собирается забрать свою долю из Зималетто, - с леденящим спокойствием проговорил Жданов.
- Что? - улыбка моментально сползла с Ромкиного лица. – Как это «забрать»?
- А вот так: забрать свою долю и вложить деньги в своё собственное дело.
- Какое дело?! Какая доля?! – Малиновский подскочил и забегал по конференц-залу. – Ведь нет никакой доли!
- Тише, не кричи.
- Что же теперь делать-то? – Ромка растерянно взирал на друга. – А… Воропаев сам Катерине об этом сказал? А почему ей?
- Катя узнала об этом от Старкова. А Старков слышал разговор Воропаева с Теницким.
- Старков в курсе всех наших дел? Катерина ему всё докладывает? Зачем?
- Не паникуй. Не думаю, что Катя посвящает его в наши дела… Старков, в отличие от Воропаева и Теницкого, внимательно читает «Вестник». И многие из наших общих знакомых тоже внимательно его читают.
- Другими словами, далее скрывать правду от акционеров бессмысленно… Жданыч, а может, прорвёмся?
- Может, и прорвёмся. Только глупо надеяться на то, что никто из акционеров не узнает о залоге хотя бы до показа следующей коллекции.
– И что ты намерен делать?
- Надо рассказать отцу правду раньше, чем это сделает кто-нибудь другой.
- Слушай, - Малиновский оживился. – А ведь мы можем выиграть на том, что знаем о планах Воропаева. Ну, то есть, надо сказать Павлу Олеговичу, что мы хотели воспрепятствовать тому, чтобы Сашка забрал свою долю. И вовсе не обязательно знать акционерам, кому и сколько мы должны. А Катенька может подкорректировать документы…
- Не знаю… По-моему, лучше рассказать всё как есть. Надо ехать в Лондон. Завтра же… Нет, сегодня же.
- Поедешь один?
- Да, так будет лучше.
- А Катерина? Оставляешь её на попечение Старкова?...
- Катя! – Андрей ворвался в каморку. – Срочно закажите два билета на ближайший рейс в Лондон. Вы едете со мной!..
|
ну, а мы к нему - вприпрыжку, чтоб отведать кошкоф-мышкоф 
