Ула и Марек в постели.
- Спишь?
- Что случилось? - Марек, подскакивая.
- Нет, нет, ничего не случилось. Спи... точнее не спи, а лежи... лежать можешь, потому что я хотела бы поговорить.
- Нет, прошу тебя... сейчас?
- А когда? Утром, когда спешишь на работу? После обеда, когда делаете уроки с Кубой или вечером, когда кладешь спать Юльку и Антона? Никакое время для тебя не лучшее, а лучшее — только «не сейчас».
- Окей. Ладно, Улка, поговорим, только выключи светильник, ладно? Я бы хотел поговорить в темноте.
- Но как ты... как ты можешь...
- Слышу. Слушаю тебя... в тишине.
- Но я не вижу.
- Ну, тогда ты должна мне поверить на слово.
- Ты мне не ответил на смс. Ответь сейчас... то есть скажи. Без писания. Я, правда, не понимаю, почему ты так против, чтобы я вернулась на работу? Спишь?
- Слушаю.
- Это хорошо. Потому что важно.
Кадры десятилетней давности - «вакации на озерах» (так вроде называлось?). И голос Ули за кадром:
«Я понимаю, что это, возможно, будет космос, что это трудно, что дом, что дети. Но если посмотреть на это со стороны... мы стали героями сказки, слишком уставшими и слишком занятыми на пути к любви. Марек, у нас с тобой уже нет общих дел («общих касательных точек»). Сами по себе. Так не должно быть. Я начала о тебе вспоминать, а точнее мечтать, и заметила, что ты остался лишь в воспоминаниях, почти мечтах. И это не есть хорошо. Хоть и свидетельствуют о хорошем, но мечты — это мечты, а воспоминания — это воспоминания. Не важно. Но если бы мы снова были командой, вместе, ты и я, как когда-то... Черт возьми. Нам нужно завоевать мир. Мы еще не весь его завоевали, не весь. Это значит... Я не хочу весь, я хочу хоть немного мира, еще кусочек».
- Еще кусочек? - Марек.
Вся семья собралась за столом, завтракают.
- Что ты сказал?
- Ну, ты смотрела на хлеб. Еще кусочек.
- Я думала... я все думаю о хлебе, только не о хлебе — в смысле, хлебе, а о хлебе — в смысле, как о работе.
- Мама, что ты такое говришь? Хлеб — это не работа. Работа — это работа, а хлеб — это хлеб, - Юлька.
- Умная. Знаю. Но ты не ответил мне вчера. Снова уснул.
- Снова? Ночь была, ночью я обычно засыпаю.
- Только, понимаешь ли, я говорила о важных вещах.
- О каких? - Юлька.
- О работе... О нашей совместной работе, когда-то... О Пшемко тебе рассказывала, о Виоле...
- Ула, извини, у меня встреча, с самого утра.
- Слушай, а ты знал, что Виолетта в Польше?
- Нет, Что ты, ничего об этом не знаю. Мне пора.
- А ты говорил, что могли бы мы... - Ула
- Может быть, когда-нибудь, может быть в другой раз, пока.
Марек пулей убегает.
- … встретиться... Куба? Что с тобой? Отдыхаешь? Тебе душно?
- Нет, не душно.
- У тебя болит что-то? Что-то в еде не так? Давай посмотрим.
- Нет, ничего тут нет.
- Тогда почему ты так странно смотришь?
- Ты сегодня странная какая-то, - Куба.
- Я?
- Покажись, - Юлька.
Боженка и случай с кофе.
- День добрый! Очень рад, что пани вернулась.
Владек хватается за стаканчик кофе, и кофе проливается очаровательным пятном Боженке на грудь.
- Вы с ума сошли?
- Думал... Простите...
Входит Марек.
- Что происходит? - Марек.
- Он выхватил мой кофе, - Божена.
- Думал, что...
- Нет, ну спокойно, ничего не заметно.
- Заметно!
- Пан Владку!
Мачек и Ула с колясками и с поворотами.
- Хей, а ты что устроила своим старикам прогул.
- Нет, что ты, отправила их с любимой школьной помощницей.
- С бабушкой?
- И с дедулей.
- Это просто удивительно, они всегда вместе.
- Да. Как мы.
- Поздравляю, у тебя такой энтузиазм! («Какой энтузиазм!»)
- До парка или по улице?
- Все равно. Да, и спасибо за помощь, если бы не ты, то и дальше бы не спал пол ночи из-за плача.
- Есть колики?
- У Божены колики?
- Почему у Божены, у Кароля?
- А я о Боженке говорю. Она говорила, что это плохой старт в работе — приехать с президентом.
- Нет, не говорила. Но забавно («что ты это заметил»?)
- Слушай, тебе не кажется это немного странным?
- Что?
- Что идем мы стобой тут так с колясками?
- А что тут странного?
- Ну... как-то так...
- Это моя третья коляска. Я перестала задумываться. Просто иду.
- Ну, да. Мы должны это как-то преодолеть.
Божена и Марек выходят из лифта. Боженка закрыват рукой пятно на груди.
- Ты даже не представляешь, как я рада.
- Даниэль! (О! Так вот, как его зовут! А я при первом просмотре не обратила на это внимания, что имя у администратора, оказывается, имеется).
- Даниэль, что они тут делают? Должны были закончить еще вчера.
- Уже заканчивают. Еще часик, максимум, два.
- Нет-нет, через час их тут не должно быть, понял?
- Ну, я тогда подожду, - Божена.
Марек заходит в кабинет к Себе.
- Себа, слушай, ты мне нужен. Надя тебя не предупреждала?..
- Что? Ничего не знаю, у меня тут весь ноут в кофе.
- Окей! Бог с ним с этим кофе. Послушай меня, прошу тебя, это очень важно. Себа, это топ(самый большой) секрет, окей? Она сейчас приедет — это одно. И то, что мы с ней будем «комбиновать», и никто об это не должен знать — это второе.
- Будем с ней «комбиновать»?
- Да. И знаешь об этом ты, я и Надя.
- Надя знает, что мы будем «комбиновать» с ней?
- Надя знает, что мы будем «комбиновать» с Виолеттой. Которая как раз сейчас сюда приедет.
- С какой Виолеттой? С той самой Виолеттой?
- С той Виолеттой — что через два «т». Окей?
Себа отвлекающим маневром кинул в Марка ноут и скрылся прочь.
Ула и Мачек продолжают моцион с колясками.
- Сейчас.
Делают синхронный разворот, идут обратно. Так ровно уже получается. Натренировались.
- Существует миллионы возможностей.
- Каких, например?
- Тысячи разных обучений, занятий, лекций.
- Ну, нет. Каролек еще не готов к лекциям.
- Сейчас.
Еще один синхронный разворот. Кстати, а такого вида спорта нет? Хм. Синхронные коляски. Семейное занятие. Это же могло бы быть интересно, и очень красиво.
- Это уже готовый план. И к нему надо стремиться прийти, в конце концов. Ведь результат — то, что нам нужно.
- Ага, а пока что ходим с разворотами.
- Но прогулки тоже важны. Сейчас.
Улка разворачивается, а Мачек — нет.
- Нет, я иду домой.
- Увидимся.
Марек таранит дверь, за которой прячется Себа.
- Ты мог мне сказать, что не можешь ее видеть?
- Сейчас тебе говорю.
- Но почему? Потому что у вас не получилось?
- Потому что у нее все получилось. Не хочу об этом даже говорить, понимаешь?
- Себа, у меня нет никого больше, кому я могу доверять, кроме тебя. Прошу тебя.
Смотрит на экран телефона.
- Сейчас будет. Себа, можешь оттуда выйти и со мной пойти, как взрослый человек? Себа.
Себа выходит.
- Ну, супер. Спасибо. Идем.
- Я не в восторге, дружище. Не хочу. Я ей просто оторву что-нибудь, как увижу. Не смогу удержаться.
Ула с коляской и машина с Виолкой.
- Виола.
- Что? Ула? О, боже, что он с тобой сделал?
- Кто? Что?
- Ну, понятно, что говорю не о «кого», «чего». Поговорим? Я тут инкогнито.
Администратор Даниэль и Боженка.
- Что-то еще?
- Да. Вам назначено (?) на 13-е. Я благодарю, нет, это я благодарю. Алло. Сейчас могу (свободен).
- Заполнила анкету. Что-то еще? Может, выписать имена детей соседей?
- Размеры не написала.
- Я должна записать свои размеры?
- Напиши пробел. Эта рубрика - для моделей, а для бухгалтерии внешний вид не важен. Но. Есть еще договора на обработку данных... и договор на использование изображений работника, договор на публикацию изображения работника, и договор на хранение изображений работника. Заявление о несудимости, и заявление о несоблюдениях (отсутствии штрафов). Регламент фирмы, регламент бхп. План эвакуации. Ну, и кого проинформировать на случай смерти.
- Серьезно? Только это?
- Мы боремся с бюрократией, как можем.
Забег Боженки по фирме. Голос Адама из кабинета:
- Я вам повторяю: в моей работе нет места для халуры, и даже для полу халтуры.
- Но, пан директор, это счета с прошлого года, - одна из работниц Адама.
- Ну, тогда, может быть, надо было написать, что с прошлого.
- Но я там внизу написала.
- Вы так мелко написали. Я что, с лупой это должен был читать.
Адам замечает Боженку.
- Вот видите, новая пришла.
Сердечные поклоны с рукою на груди.
- Воспитанная, солидная, культурная, работоспособная. Разумнее, чем вы вместе взятые. Да. Новое поколение, которое устанавливает новые стандарты. Можешь уже опустить (руку).
- А... у меня тут пятно.
- Пятно — не проблема. Прошу.
Виолка заходит в дом Улки и Марка.
- О, боже, как тут скромно... и по-детски (дошкольно).
- Знаешь, он почти уже засыпает.
- Окей.
Плач Антона.
- Что он так воет, можешь это выключить?
- Любимый мой, пойдем. Пойдем спать.
Иза и Адам.
- Нет, отстань от меня. Видишь, что я работаю.
- Вижу, только, может, ей что-нибудь... такое... на том пятне? Или тут... прикрыть.
- Положи это. Ладно. Иди уже. Приходи с ней.
- Да? Спасибо. Боженка, Иза.
- Новенькая? Рыбка из воды?
- Точнее сливки в компот.
- Была тут когда-то такая девушка, очень на тебя похожая.
- ДА?
- Хорошо у нее тут сложилось.
- Получила повышение?
- И еще какое! Сделала карьеру, похорошела, познакомилась с супер парнем, поженились.
- И что? И что?
- И ничего. Сидит дома с детьми.
- Это снимай, и вот это тоже снимай.
Марек и Себа.
- О чем тут говорить! Нам это нужно сделать.
- Дружище, ну, зачем я тебе так нужен?
- Вы жили с ней вместе. Знаешь ее лучше, чем кто бы то ни было. Вы на одной волне. У нее к тебе слабость.
- Нет, нет, нет, не согласен.
- Себа, я уверен, что спустя столько времени она уже ничего плохого не помнит.
- Да?
- Угум.
- Зато я помню! Что... вышла за сигаретами.
- И что?
- И ничего. Всё.
- И не вернулась?
- Вернулась. Вернулась сейчас.
Виола и Улка.
- Это наверное шок, быть такой счастливой и переполненной? Быть кем-то... ну очевидно же, что собой. Бизнес нам, замужним женщинам, не полагается.
- А как вы познакомились с тем Ху?
- С Яном Ву? Ху — его фамилия. Ну, это была авария.
- Случайность?
- Ну волею судьбы у него был автомобиль. Но спокойно, все обошлось. Не подашь ложечку?
- Конечно, конечно. А вы разговариваете?
- Ну, разумеется, разговариваем. На английском, немного на польском, немного на китайском... грамматиками.
- Знаками (? «иероглифами»?)
- И после всего должна тебе признаться, что лучше с ним договориться, чем каким-либо поляком.
- В смысле, с Себастианом?
Себа и Марек.
- Я знаешь, что могу ей сказать? Крутись и дальше с тем своим Хуянж...
- Не можешь ее оскорблять! Она.
- Она такая, как... болячка («рана»).
Виола и Ула.
- Он был такой, как палочки для еды... не супер, если бы не был палочкой... однако. Ну надо же, никогда бы не подумала, что Марек заведет больше, чем одного ребенка от одной и той же телки... Женщины. Извини. Я поняла, как это некрасиво звучит, только когда сказала.
- А он тебе так сказал?
- Да. Что вы вместе и что у вас трое детей. Прикинь.
- Но... вы разговаривали?
- Ну, конечно. В спа и в отеле... меня пригласил. А где сейчас Марек?
- Он на работе. Но... он тебя пригласил?
- Что ты такая недоверчивая, приглашал, приглашал и пригласил. А я согласилась. А что, вы не разговариваете?
Божена у зеркала в прекрасном платье, разговаривает по телефону с мамой.
- Все скрывают, врут, что-то замышляют. Но. Если постараться, можно сюда вписаться. Одной же такой удалось (вписаться). А я платье достала, красивое. Подходит мне. Я вот, что думаю, мама, что если платье есть и продвижение есть, то все хорошо будет. Пока... Я думаю, что я для этой работы просто создана.
Марек и Себа с велосипедкой.
- Все понимаю. Но вы, в конце концов, взрослые люди. Ты не можешь избегать свою бывшую, потому что это как бы так... немного инфантильно. Минуточку.
Звонит телефон.
- Подожди. Слушаю. Так...
- Идет, - пан Владек по телефону.
- Виолка уже идет?
- Не только...
- Что? Не Виолка?
- Виолка тоже, но еще и Ула.
- Ула и Виола?
- Обе идут. Вместе.
внешность у Улы сейчас самая лучшая. Жаль, что Марек в анабиозе и не способен оценить 
Но так, неплохо прописали поляки продолжение, неплохо. Волшебства Гаитана нет конечно вообще. Бытовуха. Но не попортили все равно, да 
