|
*** Так получилось, что Татка смогла освободить не один, а все пять вечеров последующей недели для Александра Юрьевича Воропаева. Это показалось ей до такой степени естественным — каждый вечер видеть его, говорить с ним, ощущать рядом его присутствие, что ничего странного не было в том, что внутри нее один за другим стали рушиться те барьеры, которые она возводила на протяжении многих лет. Потому что теперь...
Теперь все было иначе. Татка чувствовала, что Саша именно тот человек, которого можно не только подпустить ближе, но и «впустить в себя», свою душу, сердце, мысли...
В ее голове рождалось множество картин, в которых девушка рисовала свое и его будущее. Всегда различными красками, но одна черта была общей — они всегда, во всех обстоятельствах были вместе. Девушка видела эти сюжеты так реально, что иногда ловила себя на мысли о том, что уже не отличала свои мечты от действительности. За этот ничтожно короткий срок Татка решила для себя все. А именно то, что Александр Воропаев за пять вечеров даже не узнал о том, что стал частью ее жизни.
Все-таки Катерина, говоря мужу о том, что в отношениях этой пары должен был поверить именно Воропаев, была права на все сто процентов. Если Татке поверить мужчине было трудно, то Александру довериться женщине было почти невозможно, а точнее... Очень непривычно...
Видя то, как счастлив его друг, Воропаев отнюдь не завидовал Андрею, но сделал для себя один важный вывод: существование такой женщины как Пушкарева только подтверждает его собственную теорию о том, что в принципе таких женщин больше нет. Катя, так сказать, была исключением из правил, а следовательно, только подтверждала их.
Татка... Татка тоже не была похожа на других, но..
Но слишком долго Воропаев видел в окружающей его действительности только темную и мрачную сторону. Слишком долго, а потому...
Никак не мог поверить в то, что может обрести счастье...
Никак...
Но те часы, которые они проводили вместе были самыми счастливыми за пробежавшую неделю...
...- Все таки сбылась твоя идея «фикс», - улыбаясь сказала Татка Саше, когда от их столика отошел официант.
- Какая же?
- А что, их много?
- Ну... Достаточно, на первое время...
- Тогда уточню: посетить со мной фешенебельный ресторан.
- А, ты про это... Я просто хотел убедиться в том, что ты можешь в любой атмосфере чувствовать себя как рыба в воде.
- Ну, что есть, то есть! - важно задрала нос кверху Татка и ослепительно улыбнулась.
Воропаев рассмеялся и протянул к ней ладонь, в которую она немедленно вложила свои тонкие пальчики.
Невинный жест, а сколько он вызвал эмоций и ощущений!
Шквал!
Они сидели и молчали, глядя друг другу в глаза, когда к ним снова подошел официант.
- Вино, господа...
- Пожалуйста, - спокойно протянул Воропаев, но не выпустил пальчиков Татки.
- За что пьем? - спросила та, поднимая свой бокал.
- За... За твои веснушки, - вдруг улыбнулся Саша.
- Замечательно! Значит, крем не помог?
- Неужели ты их сводишь? - удивился мужчина. - Ты такая миленькая с этой россыпью.
- Ага! Это ты меня весной еще не видел. Знаешь, как расцветаю?
- Уверяю тебя: весной ты будешь мне нравиться ни капельки не меньше, чем сейчас.
- Уверен?
- Чтоб я сдох!
- Это дело! Выпьем?
- Обязательно.
Они говорили о чем-то, почти не вслушиваясь в смысл слов, а просто упиваясь голосами друг друга. Это было так волшебно — наслаждаться мелодичным говором любимого человека, и утопать в его бархатистости...
Но, как видно, волшебство этим вечером не хотело уходить, а наоборот — желало утвердить свои позиции в отношениях этой пары, а потому...
Вы никогда не задумывались о том, какую роль в нашей жизни играют мелочи? Нет? Да? Тогда вы поймете и прочувствуете то, что произошло за какое-то мгновение за столиком Александра и Татки.
Это произошло, когда им принесли десерт. С заказом на него тоже вышло забавно.
- Саш, а давай закажем разные? Больше попробуем!
- Это как?
- А давай закажем, и увидишь!
- Хозяин барин!
- Люблю, когда ты так говоришь, - рассмеялась девушка.
И вот, им принесли десерт. Александр, как мрачная натура (он объяснил это именно так), заказал себе кусок шоколадного торта, с кофейным кремом, а Татка — сливочную «снежинку».
Положив себе в рот кусочек «воздушно-белоснежного» творения местного кулинара, Татка, блаженно закрыв глаза, издала такой звук, что Воропаев не выдержал и прыснул в кулак.
- Зорькинская порода! - пояснил он свою реакцию.
- Да? А ты сам попробуй!
И девушка протянула ему кусочек торта на вилочке.
Сашка почувствовал, будто электрический разряд пробежал по его телу.
В памяти всплыло яркое детское воспоминание. Это был день его рождения, и мама, никогда не хлопотавшая на кухне, решила сделать ему сюрприз – домашний торт. Она совершенно не умела готовить, но вот казус: торты у нее выходили великолепно! Их кухарка – Степанида – всегда шутила, что весь хозяйкин кулинарный талант в муку просыпался, и из нее же и выходит.
Тот торт тыл просто великолепен! Кремовые розочки напоминали живой букет, а потому, Саше очень не хотелось брать в руки нож, чтобы разрезать эту сладко-сливочную красоту…
А когда это все-таки пришлось сделать, то все гости, но, прежде всего, сам виновник торжества, пришли в восторг от этого праздничного угощения.
Никто и не мог представить себе того, что этот торт может быть еще вкуснее! А стал, честное слово, стал! Но только не за праздничным столом, а… Поздней ночью, на кухне…
Сашка точно знал, что там, в холодильнике, под специальным колпаком остался еще кусочек его Днярожденческого торта.
Потихонечку выскользнув из кровати, а потом и из спальни, мальчик прошмыгнул в царство сковородок и кастрюлек, достал сладкий подарок из холодильника и удобно устроился за столом. В лунном свете все было прекрасно видно, и опасности, что он пронесет ложку мимо рта, не существовало, но как раз в тот самый момент, когда кусочек торта уже был у самых губ...
На кухне загорелся свет. Это была мама.
- А растолстеть не боишься? - пряча улыбку, спросила она.
- Не-а, мам! - смело ответил Сашка.
- Ладно, так уж и быть... Тебе сегодня все можно.
- Правда?
- Да.
- Мам, - Сашка мило покраснел. - А ты можешь...
- Что милый?
- Покормить меня, как маленького?
- Саш, тебе уже десять и...
- Ну, мам! Ты же сама сказала, что мне сегодня можно все...
Женщина рассмеялась, взъерошила рыжую шевелюру сына и опустилась на стул, который стоял рядом с ним.
- Ладно! В конце концов, для меня ты навсегда останешься маленьким мальчиком. Давай сюда твою ложку!
Вот когда вкусный торт стал еще вкуснее: когда мама — добрая, ласковая, нежная, самая лучшая мама на свете — кормила его с ложечки той ночью... В десятый день его Рождения...
Кто бы мог сказать, что порог тридцатилетия он перешагнет без нее, без отца... Один...
Ведь тогда в его жизни еще не было тех связей, которые помогали ему жить сейчас...
А теперь она — Татка. Вот только пока ему самому не был ясен факт — есть она у него или нет! Но вот этот ее жест, это ее предложение...
Простое слово: «Попробуй», а сколько переживаний оно вызвало в нем!
Что же есть такого в этой удивительной девочке-женщине, что трогает его до самых глубин не только сознания, но и души?
Непосредственность, открытость, честность, свет...
И что-то еще...
Какое-то непонятное и незнакомое доселе чувство, о котором он раньше только слышал, видел редко, да и то только у своих близких и знакомых, но сам... Сам никогда не переживал!
Может это... ОНА? Та самая любовь, о которой слагают поэмы, песни...
Может...
А, может, и нет...
Откуда ему знать, если он прежде никогда не любил?
Все эти воспоминание и сумбурные мысли пронеслись вихрем в сознании и душе Александра.
Ложечка Татки застыла у его губ, и девушка удивленно спросила:
- Саш... Что с тобой?
- Ничего... - улыбнулся он ей, но такой улыбкой, что у девушки заняло сердце.
Как же он был дорог ей сейчас. Таким она еще ни разу не видела Александра: открытым, ранимым, незащищенным и таким родным!
- Саш... ты что-то вспомнил, да? Что-то неприятное?
Она хотела опустить руку, но Воропаев не дал ей этого сделать.
- Нет, Тат... Наоборот... Все хорошо, просто... Забыл уже, что это такое — чувствовать тепло.... Чужое тепло... Но родное...
И как-то неожиданно он рассказал девушке все: и о чем вспомнил только что, и о той боли, которую испытал, когда родители погибли, и о том ужасе, в который он превратил свою жизнь...
Татка слушала и не верила: Александр будто рассказывал не о себе, а о ней.
Те же чувства, те же переживания, та же боль, тот же накал страстей, которые никак не могут найти выхода...
Боже! Какие же они и разные, и похожие! Как так может быть?
Но ведь может! Может! И это не просто так они встретились! Не просто!
Они еще долго говорили о чем-то, а потом вместе вышли из ресторана.
- Саш, а давай просто покатаемся по городу? - предложила Татка, удобнее устраиваясь на сидении.
- Давай! - азартно согласился Воропаев. - Я сто лет не ездил по улицам один. Да и сами улицы давно не рассматривал. А раньше любил... Мне отец рассказывал, что у каждой из них — своя история...
И несколько часов они провели вместе за совершенно, как может показаться некоторым, бессмысленным занятием — катались по ночной Москве и разговаривали...
Разговаривали, разговаривали, разговаривали...
И никак не могли расстаться друг с другом.
Но, к большому сожалению, этот момент — момент разлуки (хоть и всего лишь на день!) наступил.
- Тат...
Девушка повернулась в его сторону и застыла на месте.
Если бы Александр мог увидеть себя со стороны именно в этот момент, то ни за что не узнал бы в этом сияющем человеке себя — личность мрачную (как ему казалось) и угрюмую.
Его глаза так много сказали Татке, тогда как губы были крепко сжаты, что у нее не сразу нашлись слова для того, чтобы достойно ответить «в голос». Они просто стояли друг напротив друга и молчали.
Молчали, на самом деле, говоря о многом: о счастье, о нежности, о любви, о... О желании.
Когда молчание стало совсем «звонким» и «красноречивым», Татка взяла Александра за руку.
- Саш...
- Да.
- Я хочу пригласить тебя завтра на ужин.
- Неужели? - улыбнулся Воропаев. - А то мы с тобой не встречаемся за ужином... уже целых несколько часов. Я предложил бы более интересный субботний вечер.
- Нет, ты не понял. Я хочу пригласить тебя к себе на ужин... к себе домой.
Воропаев даже перестал дышать, а Татка, много увереннее, чем секунду назад, повторила:
- Да, к себе домой!
А вот для кого повторила — то ли для него, то ли для самой себя... Неясно это было в тот момент.
То, что не прозвучало в этой простой фразе словами, мужчина понял по ее сияющим глазам.
- Я наглая, вообще! - продолжила девушка. - И делаю это только из эгоистических соображений, между прочим!
- Это каких же?
- Ну... Хочу, чтобы ты мной восхитился!
- О-па! А я что, мало высказываю своего восхищения тобой? – сделал удивленно-круглые глаза Воропаев.
- Хотелось, чтоб еще больше и по поводу моей домовитости Вы, сударь, высказали свои ярко-положительные эмоции!
- Это как?
- Ну… Сама на квартиру заработала, сама обставила, сама ужин буду готовить…
- Ну, тогда восхищение точно поднимет свою планку! Даю слово. Как только все это увижу-оценю-попробую и…
- Тебе понравится! – вдруг подмигнула ему Татка и, привстав на цыпочках, поцеловала его.
Хотела мимолетно и легко, но…
Не получилось, и полушутливый поцелуй перерос в глубокий, пылкий, страстный и… Говорящий о том, что случиться завтра не за ужином, а скорее после него…
По крайней мере, на это надеялись они оба…
Когда поцелуй закончился по такой простой причине, как нехватка воздуха в легких, то женщина и мужчина еще несколько мгновений смотрели друг другу в глаза, пока Татка не набралась смелости.
- До завтра, Саш… Я жду тебя завтра…
- Да завтра, Тат… Я тоже буду ждать завтрашнего вечера…
«Завтра», как и у героини романа «Унесенные ветром», для них обоих многое значило….
_________________ Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
