|
Орлова Татьяна Константиновна или «ОТК», как называли ее сослуживцы «за глаза», была удивительным человечком.
При первом знакомстве она производила впечатление этакой девочки-хулиганки, у которой все было просто и легко, тогда как на самом деле в ее жизни все было отнюдь не безоблачно, а хулиганить и веселиться ей удавалось не так уж и часто. Она была глубоко-чувствующей женщиной с ранимой душой, которая всеми силами хотела измениться в сторону «огрубения» и «черствости».
Она всегда была похожа на весеннее солнышко, которое всех одаривает светом и теплом после долгой и холодной зимы. Удивительный ребенок, вызывающий добрую улыбку у всех, кто видел ее…
И эта «улыбчивость» не проходила с годами. Девочка была открыта всем и каждому, ни в ком не видя ничего плохого, не замечая зла.
С детства она знала о себе одну непреложную истину: «Я далеко (очень-очень-очень далеко!) даже не симпатичная девочка». Рыжие волосы клочками, веснушчатый курносый нос, улыбка до ушей, кожа да кости вкупе с ободранными коленками… Ну, кому такая может понравиться? Но у девочки всегда было много друзей, потому что к ней тянулись все, кому было светло возле нее... И таких было немало. Ее веселый нрав, чувство юмора и умение смеяться над собой, которые, далеко не всегда можно встретить и во взрослом человеке, вызывали симпатию у многих, кто общался с Таткой. Эти ее качества приятно поражали.
Когда Татка была маленькой, то обожала вместе с матерью приезжать в Москву к родным. Она и здесь чувствовала себя, как рыба в воде, потому что попадала в такую атмосферу, в которой не нужно было изображать из себя кого-то, кем ты на самом деле не являешься. Брат мамы – дядя Антон и тетя Зина – его жена – любили ее как родную, а их сын Колька… Колька был очень похож на нее характером, а вот Катерина Пушкарева – его подруга – складом ума. Катя, вообще, сумела стать для Татки почти сестрой, до такой степени прочными оказались узы той дружбы, которая родилась между двумя девочками, несмотря на то, что Катя была старше… Они втроем были не разлей вода и очень часто им всем доставалось «на орехи» за те проказы, которые устраивали скромные по виду два очкарика и рыжая улыбчивая девочка…
Светлая, открытая, веселая добрая - Татка очень изменилась после того, как недавно потеряла мать. Получив образование и работая в одной из самых крупных финансовых компаний России, она достаточно быстро поднялась по служебной лестнице. Проведя несколько лет за границей, обучаясь новым технологиям в обработке данных сферы общения с клиентами, и занимаясь анализом получаемой информации, она составила обширный круг знакомых, в который входили самые разные люди, но ни к одному из них она не могла позволить себе привязаться, хотя желающих было немало.
По-прежнему считая себя «уродиной», Татка заставляла себя не замечать мужских взглядов, в которых явно сквозил интерес к ней как к женщине, потому как…
Потому как девочка с рыжими косичками и россыпью веснушек на курносом носу превратилась в милое создание, которое, по неизвестным для других причинам, считало себя «рыжей росомахой». Хотя тут же в ней обнаруживалось и противоречие. Татка всегда следила за собой и выглядела на все сто! Не раз, когда еще училась в институте, она, приезжая в Москву, удивлялась той манере, в которой одевалась Пушкарева.
- Катька! У тебя же такая фигура! А глаза! А волосы! Тебе только подчеркнуть все плюсы и…
- Тат… Я хожу в том, в чем мне удобно, - отнекивалась Катя.
Только работая у Названова, она позволила себе отступить от фасонов «а-ля Крымская компания», да и то ненадолго.
А вот Татка…
Татка всегда знала, как и куда надо одеться, чтобы произвести нужное впечатление. Не зря же она работала в отделе общения с клиентами. Ее методика, разработанная в паре с одногруппником еще в универе, приносила плоды каждый день в настоящем. Клиентская база ее фирмы расширялась и росла. Положительные отзывы стали постоянными. Именно поэтому ее кандидатурой и заинтересовались в Москве и очень скоро предложили перевестись в столицу.
В тот момент переезд был как нельзя кстати. Хоть Татки и не было дома на протяжении последних трех лет (командировка за командировкой отнимали много времени и, конечно же, в родных пенатах она бывала редко), но видеть сейчас то, что окружало их с мамой, которой уже не было, девушка не хотела. И не могла.
Так вышло, что именно мама и была ее семьей.
Константин Игоревич Орлов погиб, когда его дочери было всего четыре года.
Несчастный случай на производстве…
Как это сухо и страшно тогда прозвучало…
Девочка еще не совсем понимала значения тех слов, но страшно ей уже было…
И не зря…
Папа – большой, сильный, всегда веселый и смеющийся – больше не приходил вечерами с работы, не подбрасывал до потолка, приговаривая: «Солнце, светись!», не носил на плечах по выходным, гуляя по улицам и рассказывая о старинных домах с лепниной, пока ветер играл ее косичками и белоснежными ленточками, и не приносил ей красивые коробочки с маленькими круглыми леденцами, со смешным названием – монпансье…
Она больше не слышала его голос, наполненный любовью…
Не чувствовала запаха…
Те светлые воспоминания, которые связывали ее с отцом, до сих пор сохранили свою яркость и удивительное «звучание в душе»…
В каждый последующий День своего Рождения она будто слышала, как он поет ей «Пусть бегут неуклюже…»…
Это были ценности Татки, которые она прятала ото всех и которыми не хотела ни с кем делиться…
Потому-то смерть мамы – внезапная, от кровоизлияния в мозг – стала ударом.
…Странно и страшно было остаться одной. Совсем одной в этом безумном- безумном- безумном- безумном мире, по странам которого она колесила большую часть года…
Как же теперь Татка жалела, что последние годы мало жила дома! Все меньше и меньше просто так сидела с матерью на их «диване откровений» и доверяла ей свои житейские тайны, беды, горести, радости, успехи… Она давно не пели на два голоса мамин любимый романс «Нет, это слезы не мои…»… И не пекли «Воскресный торт» к чаю… Рецепт мог быть любым! Главное, чтобы готовили торт в воскресенье и вместе с мамой…
А теперь всего этого было уже не вернуть…
И именно это было самым страшным…
Теперь Татка могла «отвести душу» только занимаясь любимым делом…
Ее работа девушке всегда нравилась. Удивительная природная способность к языкам влекла к их учебе, потом желанию попрактиковаться в разговоре, а потому она и соглашалась на поездки по всему земному шару не столько с целью изучения особенностей местного рынка, на который собиралась выходить компания, сколько затем, чтобы просто увидеть и узнать что-то новое: города, людей, традиции, истории, стать героиней какого-нибудь приключения…
Как она любила привозить из каждой такой поездки кроме массы подарков еще и какую-нибудь вещичку, которую потом мама ставила на видное место и рассказывала, откуда именно ее дочка привезла этого, скажем, ослика или слоника или птичку или прочую симпатичную ерунду, которая и была нужна только вот для таких «маленьких экскурсий»! Как мама гордилась ее успехами! Как радовалась каждому ее достижению! Так, как могла Татку похвалить она, не мог уже похвалить никто… Никто…
И когда мамы вдруг не стало…
Никак не удавалось заполнить ту пустоту, которая появилась в душе и сердце. И даже любимая работа не могла помочь…
Именно поэтому предложение работать в Москве было как нельзя кстати. Она с радостью ухватилась за эту возможность и, закрыв квартиру - свою пристань, свое родовое гнездо, наполненное воспоминаниями о прошлом, теми самыми сувенирчиками, собранными ею по всему свету, теми ощущениями, которые дарили ей детство, отрочество и юность, - Татка отправилась навстречу новому приключению.
И тут…
Она никого не пускала в свое сердце.
Никого и никогда, считая любовь самой большой ошибкой человечества. Потеряв своих самых близких и любимых людей, Татка не хотела причинять своему сердцу большей боли, влюбляясь в кого-нибудь а потом, потеряв его…
А вот в потере любимого она и была уверена! Это была ее фобия – полюбить и потерять…
Да и вообще, Татка не считала себя созданной для любви. А первые неудачи на любовном фронте У Катерины с Колькой только укрепили ее в своих мыслях.
Правда потом, когда двоюродный брат и подруга нашли свои половинки и начали строить, каждый свою, семьи, девушка задумалась над тем, а, что, собственно, мешает ей, найти парня, но…
Но ей хотелось чего-то похожего на любовь Кати с Андреем и Киры с Колей… А подходящие для этого мужчины как-то все не встречались…
Она встречала красивых и не очень, умных и недалеких, утонченных и грубых, эрудированных и откровенно глупых и еще много всяких-разных, но такого, чтобы смог поразить ее хоть чем-то – никогда!
И кто мог подумать, что любовь с первого взгляда, в существование которой она не верила никогда, все же существует?! Уж точно не она!
Не Татка-«ОТК» в тот день, когда пришла в гости к своему двоюродному брату, чтобы, наконец, познакомиться с племянником Алешкой. Она накупила малышу игрушек и рванула к Кольке.
Ничего не предвещало того внутреннего взрыва, который произошел в ее душе, когда в ответ на ее звонок, дверь открылась и…
И все… «Кранты», как часто она сама же и говорила…
Татка в секунду поняла, что пропала.
Это был ОН…
Тот, который поразил ее одним только своим существованием.
Красивый, «породистый», как сказала бы ее бывшая начальница, мужчина с темно-каштановыми, (да РЫЖИМИ!!!) волосами не сделал ничего. Он только открыл дверь…
Проблема Татки была в том, что не столько в Колькину квартиру, сколько в ее сердце… И даже не понял этого, изогнув свою красивую бровь!
Значит, права была Катерина, когда рассказывала о своей первой с Андреем встрече, признаваясь, что влюбилась в него с первого взгляда…
С первого мгновения…
Татка не поверила ей тогда.
- Ну, как же так? Ведь ты же о нем ничего, совсем ничегошеньки не знала! За что же любить-то?
- А когда я его узнала ближе, Тат, я не просто влюбилась, я уже полюбила… И, чем дальше, тем любовь становилась глубже и больше… Да и сейчас этот процесс, слава Богу, продолжается… причем, с обоих сторон…
И такая тогда улыбка была у Катьки!
- Все равно не понимаю, Катюх! Один взгляд ничего решить не может!
- А для меня решил…
- А для Андрея?
- Ему, как ты сама прекрасно знаешь, понадобилось время, зато сейчас…
- Что сейчас?
- Я не смогу без него так же, как и он без меня… И я в этом уверена…
- Значит, - стремясь доказать свою правоту, гнула свою линию Татка, - тебе будет больно без него?
- Конечно!
- Вот этой-то боли я и хочу избежать! Ясно? Мне такого счастья не надо!
И все это она говорила уже давно. Еще до того, как мама…
…А теперь…
Теперь хватило этого самого одного-единственного взгляда совершенно незнакомого человека, чтобы вся эта система убеждений полетела в тар-тарары!
Все это с молниеносной скоростью пронеслось в голове девушки, стоявшей на пороге и смотревшей в карие глаза незнакомца. Разочарованная в своих взглядах на любовь, злясь сама на себя из-за этого, она решила так просто не сдаваться, и пошла по уже проторенному пути – пути «театра одного актера», а точнее «актрисы». Пути, который был самым простым для нее, так как не требовал почти никаких усилий с ее стороны, и мог показать, чего же стоит на самом деле этот…
Почему Котовский?…
Татка хмыкнула. Биография этого деятеля была весьма и весьма богатой… Особенно один факт… Но об этом надо будет подумать потом, а пока…
И пошли в ход ее «ёпсели-попсели», и ключом забилась энергия, и полился поток историй, который, казалось, был неиссякаем…
С каждым взглядом на Александра (так, оказывается, звали этого Рыжего), Татка надеялась, что ее реакция на него ей просто почудилась, но…
Но именно эти взгляды исподтишка дали ей почувствовать, что, хотя она и дико раздражает его своим наглым поведением, все-таки…
Она ему понравилась… Даже больше, чем он ей…
А вот откуда это было известно, Татка не знала…
Все-таки, не зря, ох, не зря она назвала его Котовским!
_________________ Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!
Последний раз редактировалось Леночек 01 июл 2009, 22:11, всего редактировалось 1 раз.
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
, а потом и 
, но по-большому счету потом (месяца через три) все такое и прочее вспоминаешь с улыбкой.
