*** Если до рождения Алексея Николаевича Зорькина в «ZIMALETTO» «сумасшедшими» родителями называли Ждановых-младших, то теперь пальму первенства подхватили Коля с Кирой.
Примерно через месяц Николай начал клевать носом на совещаниях, что весьма просто объяснялось – по ночам он помогал жене с ребенком, чтобы та могла поспать подольше. Ну, а сам…
- Привычки у тебя пока нет, - хлопал товарища по плечу четырежды папа. – Я тоже поначалу засыпал стоя, как лошадка, а потом ничего… Вжился.
- Ну, тогда открывай мастер-класс! – улыбался счастливый Малиновский, который, наконец-таки, услышал долгожданное «ДА» из уст своей любимой.
А вслед за этим согласием их обрадовал и пролетающий мимо аист.
- В апреле, на День космонавтики стану папой! – орал в тот день Ромка, бегая по офису.
- Это зараза какая-то! – надувала губы Виктория, которой как кость в горле было все это счастье окружающих.
Сама она все еще жила в той же квартире, так же сшибала деньги у знакомых, иногда бывало, что и у Киры, и так же мечтала «окрутить» кого-нибудь из богатых, красивых и знаменитых, чтобы он оценил два ее курса МГИМО!
Больше всего ее жгло то, что она упустила такого индивидуума, который когда-то казался ей овощем.
Кто ж мог знать, что Николай Антонович окажется таким…
Таким ГИБРИДОМ! Да еще такого высокого класса…
Вот потому и оставалось Виктории батьковне сидеть на месте второго секретаря в бухгалтерии (Андрей ее видеть не мог!), варить кофе, перебирать бумаги да красить ногти в темно-красный цвет…
До поры до времени…
Ну, да хватит о ней!
…Алеша Зорькин уродился, по примеру Сашеньки Ждановой, в маму… Только вот если девочка плюс к этому была характером похожа еще и на свою спокойную и уравновешенную старшую сестричку, то Зорькин-младший был копией мамы! Ведь мало кому было известно, что в семье Воропаевых самой шумной и озорной была именно Кира!
То, что Колька делил с женой все заботы о ребенке, было редкостной удачей не только для нее, но и для Лешки, который был всегда сыт, сух, весел и бодр. Он вообще был убежден, что его родители – самые-самые, а потому весьма громогласно заявлял об этом. А как, скажите на милость обращать на себя любимого внимание? Конечно, плачем! Да таким, чтоб… У-у-ух!
Когда ему исполнилось полтора месяца, то у них с отцом состоялся важный разговор.
- Ну, вот что Лехан. Я тебя, конечно, понимаю. Глотка есть, чего бы и не поорать, но, видишь какая штука. Мама наша очень уж переживает, когда ты ревешь.
Мальчик внимательно смотрел на отца, будто и правда понимал все то, о чем тот говорит.
- Короче, если перестанешь плакать таким манером, то жаловаться на тебя тете Татке не буду. А если что… Сам узнаешь, как она на мОзги капать могЁт. В свое время столько крови нам с тетей Катей попила… И вот на тебя посмотреть едет! Видишь, куда ветер дует?
Малыш испуганно захлопал глазками.
- Давай-ка поговорим.
- Т-тпррр - выдал сын интересный звук губами и языком, вкупе со слюнями.
- Без всяких там т-тпррр! – ловко повторил Колька вслед за Лешкой.
Казалось, что он говорил с ним на одном языке.
- Воо-от! Доходит. Да? Смотри, сына… Она знаешь, у нас какая!
И Колька с сыном на руках пошел к жене, чтобы вспомнить ту рыжую девчонку с двумя косичками и россыпью веснушек по всему носу, которая, хоть и была младше их с Катькой, но всегда могла им сто очков вперед дать в каких-нибудь играх и проказах…
Да, и потом, Татьяна Константиновна Орлова должна была в ближайшие дни приехать в столицу нашей Родины для работы в центральном офисе своей компании.
- На повышение пошла! – гордо сообщила она Кольке.
Она со своим двоюродным братом не виделась почти шесть лет. С того самого визита, когда он тогда еще Пушкареву чемоданом «подбил», что сыграло свою роль в примирении Кати с Андреем…
Ее ждали на крестины Лешки.
- Кир, увидишь какое это чудо – наша Татка! Ей, правда, палец в рот не клади, но девка она мировая! Сама увидишь!
И увидела. Причем, не только Кира.
Но и многие другие.
Так уж выходило, что тихих праздников в этой большой семье не могло быть по определению. Правда, сегодня приютом всей этой шумной компании стала квартира Зорькиных, а не Ждановых, как чаще всего бывало.
Собрались почти все, вот только почему-то за стол пока не садились.
- Татку ждем, - пояснил Колька.
- И кто же эта особа, которая заставляет так долго себя ждать, - изогнул свою красивую бровь Воропаев, и окончание его фразы совпало с трелью дверного звонка.
- А ты сходи, открой и узнаешь! – подмигнул жене Колька.
И Сашка двинул к двери.
Откуда ж ему было знать, что за ней стояла его судьба?
Рыжая, веснушчатая, правда, уже без косичек (вышла я из «косического» возраста!) девушка, которая с самой первой минуты выводила Воропаева из себя как никто другой!
Он открыл дверь, и мимо него буквально пролетел кто-то!
- Все где?
- А Вам, собственно, кого? – нахмурился Сашка.
Незнакомка, уже успевшая дойти до порога большой комнаты, повернулась к нему.
Колька, увидев ее, показал жене глазами направление места, где происходило нечто интересное, а дальше…
Дальше было нечто!
Девушка весьма откровенно и вызывающе рассматривала мужчину, открывшего ей дверь, а потом внезапно протянула ему руку:
- Татка! А как тя дразнят?
Воропаев возмутился до глубины души. Кто эта пигалица и почему это она так с ним разговаривает?! Но кто-то изнутри будто дернул его за язык, и мужчина ответил:
- Александр Юрьевич Воропаев.
- Ага, Шурка, значит! А почему у тебя все время морда лица такая? Будто пустую посуду не приняли!
- Татка! – побагровел Николай от лексикона своей «кузины». - Ну, как так можно?!
- Легко! – повернулась девушка в сторону брата. - Вы ведь не злитесь, Котовский?
Сашка сначала даже не понял, что «Котовский» относиться к нему, а потом даже слов не нашел, чтобы ответить.
Да и незачем было, потому, как эта наглая девица уже знакомилась со всеми присутствующими.
Вышедшая с кухни Катя, увидев ее, крикнула «Татка!» и бросилась ее целовать.
- Как ты?
- Нормалек! В филиале теперь исполнительным горбатиться буду.
- Тат… Ну можно хоть часок без твоих словечек, а? До сих пор не понимаю, как ты пять языков выучила.
- Да, ведь с ругательств и начинала, Катерина! Ты ж меня знаешь!
И вот так Татьяна Орлова познакомилась с большей частью тех, кого Колька называл семьей. Особе внимание уделив, конечно же, Алексею Николаевичу, которому привезла из командировки музчкальную погремушку с заводной мелодией
Сев между дядей Антоном и Пал Олегычем, она объяснила последнему, что является двоюродной сестрой Зорькина, а именно дочерью сестры Зинаиды Петровны – Ирины. Живет после смерти мамы то тут, то там – все в командировках по работе, но квартиру в Питере, которую Ирине Петровне дали двадцать лет назад, продавать пока не собирается.
- Это берлога моя!
То и дело она размахивала руками, что-то показывала в лицах, отвлекая всех от рассказа Кольки о том, как они с Кирой провели с Лешкой первую ночь дома.
То и дело, все сидящие за столом, бросали взгляды в сторону этой странной девушки, что не могло не помешать восторженному Колькиному рассказу.
- Все! – сдался Зорькин. - Я отмываю руки! Ищите себе другого затейного массовика!
- А чего ты? – удивилась Татка, отвлекаясь от разговора с Павлом Олеговичем.
- Худого обидеть может каждый!
- Да к чему ты все это тут напел?
- А чего ты на себя одеялко тянешь с рассказами своими?
- Ой, да, пожалуйста! Вот ёпсель-попсель, разошелся! Ну, не хочешь больше языком чесать, давай я… Я расскажу вам историю, - смешно вытаращив глаза, начала Татка, - да такую, что сам Оле Лукойе не облукоит!
Воропаев хмыкнул, но с первыми же словами, которыми девушка начала свой рассказ, поймал себя на мысли о том, что она – настоящий рассказчик.
Ее вызывающе-нахальный и грубый тон и стиль исчезли, уступив место очень грамотной, развитой и богатой речи, которую она посвятила своему бразильскому знакомому – старику Хосе…
Его судьба действительно была уникальной. Миллионер, влюбившись в дочь простого рыбака, выбрал личное счастье и, отказавшись от своего состояния, поселился со своей любимой в рыбацкой деревушке на берегу океана. В их браке родилось шестеро детей – все сыновья, которые продолжили дело деда и прадеда по материнской линии, а потом создали свою компанию, по ловле и обработке рыбы.
- …Но Хосе до сих пор живет со своей Гваделупе на берегу океана, близ Форталезы и продает бутылочки с песком… Не простым, а выложенным в красивейшие узоры внутри…
Тут голос ее стал приглушеннее и наполнился грустью.
- У меня была такая, но я ее разбила год тому назад… Случайно… Там внутри расцветал лотос…
- Это, наверное, не просто, выложить целый рисунок песком внутри небольшого пространства, - сказала Катерина, прижавшись к мужу.
- Да уж, не легко, - по-прежнему задорно улыбнулась Татка, и, посмотрев на Александра, добавила: - Но, видимо, этим Котовского не удивишь!
Воропаев покраснел неизвестно от чего, а Татка весело рассмеялась…
|
вел у нас пары аспирант, а сдавали сегодня препаду, который по правильному должен был вести. Экзамен был форме защиты рефератов, так он нас всех разнес в пух и прах. Я шла последняя, и очень боялась. Но славу Богу сдала,вроде все сдали
подвиг был бы, если 5 было. А так просто повезло, что везенье. 
я себе выбрала систему, про которую он не знает, и даже не слышал, поэтому не сильно мучал
