|
***
- Я больше не могу. - Андрей уронил голову на руки. - Ты узнал что-нибудь о… о той…
- Нет пока, – не отрываясь от просматривания документов, ответил Рома, - я той рыженькой тоже телефон не сохранил… Но не волнуйся, найдем. – Поставив на договоре подпись, Роман отложил бумаги в сторону.- А что у нас с Пушкаревой?
- А что у нас с Пушкаревой? – Андрей потянулся в кресле, покосился на дверь в коморку. – Ничего, работает…
- Я тут имел возможность послушать, как она щебетала с Зорькиным. Волновалась, узнавала - поел ли, шарфик не забыл ли…
- Ну и что? – Жданов сделал вид, что не понимает.
- А то! Пока ты тут себя жалеешь, господин Зорькин планомерно и злокозненно обхаживает Екатерину. Тебе, что – мало проблем? Хочешь еще парочку?
- Малина, что ты от меня хочешь? Тем более - сейчас? Ты представь, – зашептал Андрей, - я ее целую, что само по себе у меня никакого энтузиазма не вызывает, а она видит меня… таким… и что? Думаешь, это нам поможет? Давай ты…
- Дурак ты, Жданов! Пойдем, прогуляемся и я тебе объясню - почему.
Друзья покинули президентский кабинет и переместились к Роману.
- Понимаешь, Андрюша… - Малиновский сел на свое законное место во главе стола, закинул руки за голову и приготовился долго и нудно учить Жданова жизни. - Я бы мог Катерину соблазнить, но! Есть два обстоятельства, которые надо учесть. Первое – ей нравишься ты, и мы это уже выяснили, а поскольку у нас с тобой разный типаж, то я скорее поверю, что Пушкареву соблазнит Воропаев, чем я. Второе, - повысил Рома голос, видя, что Андрей вскочил с кресла и собирается сказать пару добрых слов о потенциальном родственничке, – так вот, второе… Катька – у нас девушка трепетная и…сострадательная такая… у нее потребность - жалеть. Меня жалеть – ну странно, а ты сейчас так выглядишь, прости, даже в своем облике, вид у тебя просто разнесчастный, так что жалость ты у нее вызовешь моментально. Да она и так о тебе беспокоится! Бегает ко мне постоянно, косички дыбом, волнуется, спрашивает – что с тобой, а значит – почва подготовлена идеально! Третье – тебе не придется ее укладывать в койку. Ну, не сразу укладывать - я имею в виду. И последнее – даже если ты ее поцелуешь, то... вспомни сам – пока у тебя нет желания, то и проблем нет, а какие желания может вызвать поцелуй с Пушкаревой, кроме как почистить после этого зубы? Так что все складывается хорошо. Относительно хорошо, - поправился Рома, взглянув на мрачного Андрея.
- А Кира?
- А что - Кира? Кира радоваться должна – ты или на работе, или дома. Последние дни – просто образец для подражания!
-У себя дома! Она меня сегодня звала на ужин – и что?
- А что? Ужин – это всего лишь ужин.
- Я думаю, Кира рассчитывает на продолжение, гм, банкета.
- Выполнение почти супружеского долга?
- Что-то типа…
- Выкрутишься, сошлешься на усталость, на то, что выпил. И вообще, Жданов, ты не понимаешь женщин! Я не представляю, как ты с такими скудными знаниями заслужил репутацию второго ловеласа Москвы?
- Первый - это ты, что ли? – усмехнулся Андрея.
- Я, я. Так вот, женщинам прежде всего нужно – вни-ма-ние! Розочки, открыточки. шоколадки… Привези Кире что-нибудь эдакое, изысканное, посидите рядком, поговорите… может, она уснет… в процессе…
- Не знаю, Малиновский, я как только представлю, что Кира меня увидит… и как Изотова… - Андрей поморщился.
- Так дело за малым – следи за своими желаниями! И видишь – как все удачно с Пушкаревой складывается? Будь она красавицей, вот тогда были бы проблемы, а так даже не надо думать о том, нравится она тебе или нет!
- Ладно. - Андрей поднялся. - И когда же начнем? Наверное, с понедельника? – сам себя спросил он.
- Ты что! Чего тянуть-то? Вечерком пойдем с Катей в ресторан, ну, якобы рабочие вопросы решать. Я снимусь по-быстрому и оставлю вас наедине. Полчасика потрепитесь – максимум, потом ты её доставишь домой, а сам – к Кире!
- Не много ли для одного дня?
- В самый раз! Мы и так времени потеряли из-за твоего… ну, ты понял.
- Ладно, давай, заходи… – Андрей вышел.
Рома закурил.
Ему было страшно. Совсем чуть-чуть, как бывает, когда на американских горках тележка на секунду застывает, чтобы в следующий миг соскользнуть вниз и помчаться, увеличивая скорость. Или когда мимо, в сантиметре от тебя, едва не задев, проносится автомобиль, и ты понимаешь, что один шаг и…
Малиновский не мог отделаться от мыслишки, которая и была причиной этого страха: «на месте Жданова мог оказаться я». Рома себе никогда не врал и не льстил, он знал себе цену, знал, что совесть его далеко не чиста. Пусть он не настолько самоуверен и самовлюблен, как был Андрей… Что это? Удача и везение? Или предупреждение?
- Да нет, ерунда… Если меня не тронули… - Рома затянулся особенно жадно. – Значит… значит, я просто лучше Палыча, что, в общем, и доказывать было не надо.
Страх ушел, оставляя на дне души ядовито-сладкий осадок.
Случись такое со мной, - думал Рома, - как бы вел себя я? Малиновский был уверен, что уж он бы не выдал себя ни единым жестом, справился бы с этой проблемой сам. Может, и рассказал бы Андрею, даже использовал его, если бы было надо, но уж точно не стал бы такой размазней. А из Жданова словно воздух выкачали - еще чуть-чуть, и от собственной тени начнет шарахаться.
И вновь приятные мысли, что Андрей, в сущности, слабак, которым можно без проблем управлять… А если так, то глупо не извлечь из ситуации максимум выгоды.
***
Вроде, все успокоилось, и Андрей так же, как и раньше, сидел на своем месте, работал или пропадал где-то с Малиновским, все так же ругалась Кира…Все как всегда, с чего беспокоится? Но Катя, как ни уговаривала себя, не могла отделаться от мысли, что что-то произошло с Андреем. Да, случилось что-то страшное, а она ничем не может помочь.
- Да зачем ему твоя помощь! – твердила она, излив в дневник все свои сомнения. – У него есть Кира, родители, Роман Дмитрич, да еще столько красивых женщин рядом – выбирай любую… Зачем ему ты?
А сегодня… после того, как он вернулся от Малиновского и вызвал ее к себе, Андрей… Павлович… так странно смотрел на нее, так… словно ждал чего-то, и ей захотелось бросить все папки, расчеты и отчеты, кинуться к нему, обнять - крепко-крепко и пообещать, что все будет хорошо. Но разве могла она себя это позволить? И все же, преодолевая робость, она спросила, уже стоя у двери в коморку:
- Андрей Павлович, что с вами? Это все из-за «Никамоды»? Из-за долгов?
- Что? – он, кажется, не понял, о чем она его спрашивает. - Из-за «Никамоды»? Да... Из-за нее, из-за долгов… - но уверенности в его голосе не было.
Катя подошла и села рядом с ним, на корточки:
- Андрей Павлович, вы замечательный руководитель! И... мы преодолеем это, все будет хорошо, мы справимся!
Он смотрел на нее и молчал.
«Он словно потух, как будто это не он…» - думала Катя, и ей вдруг показалось, что призрачной маской ложится на такой родное, любимое лицо другой облик – морщины, седые волосы, глаза-бельма... Катерина вздрогнула и поднялась, Андрей тут же вскочил:
- Что, Катя?!
- Ни-ничего, мне показалось…
- Что показалось?! - заорал он.
- Ничего, п-простите. - Катя попятилась от него. - Все в по-орядке, Андрей Павлович.
- Катя, скажите, что вы увидели?! - Он вцепился в ее плечи.
- Ничего, честно! Со мной та-такое бывает, - затараторила она, – я иногда себе... ну, выдумываю что-то, и я… и мне показалось, вы… такой усталый, такой... несчастный, ой, прости-ите! У меня… бывает... так… простите!
- Нет, ничего. - Андрей разжал пальцы. - Что-то я действительно устал. Извините, Катя...
- Андрей… Павлович, я…чем я могу вам помочь? – У нее было такое серьезно личико, Андрей улыбнулся.
- Вы и так мне все время помогаете, Катя, спасибо.
Она кивнула и ушла.
Все в порядке, все нормально. Ну, привиделась ерунда, так не в первый раз. Но только стоило закрыть глаза, как тут же снова мерещилось лицо Андрея - постаревшего и подурневшего и такой жалостью сковывало сердце – хоть плачь.
- Тебе тоже не мешает попить успокаивающее, на пару с начальником, – нервно хихикнула Катя.
А вечером Малиновский потащил их в ресторан. Они сидели в офисе и спокойно обсуждали текущие вопросы, когда Роман Дмитриевич заныл, что с таким распорядком его слабое здоровье не выдержит, что если он сейчас – вот прямо через минуту - чего-нибудь не съест, то умрет. Он притащил их в странное заведение, расположенное в каком-то переулке, и сам же, заказав только сок, унесся на свидание через пять минут. Все это было странно, но Катю волновал только Андрей. Он смотрел на нее виновато, все никак не мог начать разговор, словно это не простой деловой ужин, коих было с десяток, а… свидание?
- Андрей Павлович... мы остановились на том, что…
- Кать, - перебил он ее, – давайте не о работе? Я не могу больше, я и так все время об этом думаю, я и спать перестал, есть перестал, вот, пить начал, – он отсалютовал бокалом, - и… давайте о другом?
- Давайте…а... а о чем?
- О чем? – спросил устало. - Расскажите о себе.
- О себе? – обомлела она. - Но вам это разве интересно?
- Да, конечно. - Он сделал глоток. – Очень. - Поморщился от горечи виски.
- Но… у меня все обычно, все, как у всех - мама, папа, школа, институт, работа, только…
- Только?
- Только вы… и «Зималетто»… это необычно, для меня это другой мир. Такой красивый, нереальный…
- Красивый? – Андрей сделал еще глоток. – Как вы ошибаетесь, Катя! Разве это красота? Это все… это эрзац, подделка…
- Как вы можете так говорить! Как? - непритворно возмутилась Катя. – Может, у меня плохой вкус, и я чего-то не понимаю, но я же вижу…
- Ничего вы не видите! - оборвал ее Андрей.- Ничего! Ничего и никто не видит. Ой, Кать, я так устал, - сказал он искренне…
Он не заметил, как стал жаловаться – на Киру, на то, что все его рвут на части, что все к нему имеют претензии, и что планка, которую он обязан брать каждый день, поднимается выше и выше, и он боится однажды не оправдать надежд, возлагаемых на него… И эта «Никамода»… А что, если узнает отец? Это же такой удар!
- А Кира… она же... вы же… почему вы не поговорите, она вас любит и должна поддержать? – Катя тут же пожалела, что спросила, так посмотрел на нее Андрей.
- Кира? А вы думаете, я буду нужен Кире, если меня постигнет неудача?
- Я думаю, что если любишь, то примешь человека любым. – Катя потупилась. – Я не могу советовать, но…
- Я не хочу говорить с Кирой, я хочу говорить с вами. - Он взял ее за руку и приложил к своей щеке. - Можно?
- Да, я... я всегда готова вам помочь, всегда! Вы же знаете!
- Знаю, - он улыбнулся, и у нее наконец-то немного отлегло от сердца.
***
Надо было ехать к Кире. Надо. Тем более, она звонила за последний час раз двадцать… Да, как-то незаметно полчаса с Катей вылились в два. Катя слушала его так внимательно, с таким искренним интересом… Сначала он просто держал ее за руку, потом Катя гладила его по щеке тонкими, нежными прохладными пальчиками, и понемногу уходил страх, рассеивалась тоска.
Сначала Андрей рассказывал Катерине что попало, но в основном о том, что его всегда не понимали, не ценили и сейчас не ценят; стакан с налитым, но так и не выпитым виски был забыт. Потом как-то так получилось, что они наперебой вспоминали, какими безобразниками были в детстве, потом смеялись, а потом Андрей понял, что не может отпустить Катю – вот так просто – взять и отпустить… не может. И страх снова ворвался в сердце, выстуживая его.
- Кать… эм, давайте завтра еще сходим, посидим где-нибудь… если вам не скучно со мной, конечно, - спросил он. Вот смех: когда это он, Андрей Жданов, смущался, боясь получить отказ? И ведь не напоказ старался, а действительно боялся, что откажет…
- Конечно, Андрей Павлович, конечно! – поспешно согласилась Катя, - Я с удовольствием. И мне… мне не было скучно, даже наоборот. - Она улыбнулась - слегка, едва заметно.
И вот она убежала, а он сидел в машине и уговаривал себя поехать к невесте.
Черте что! У нормального человека все должно быть по-другому, и с невестой он должен говорить по душам, а не с секретаршей...
Все так, да только Андрей был уверен, что Кира бы не стала слушать.
Жданов нехотя завел машину и медленно потащился к невесте. Надо – так надо…
Он впервые серьезно задумался об их отношениях – раньше все недосуг было, да и незачем – жизнь его полностью устраивала: невеста-красавица, легкодоступные модельки – меняй сколько хочешь, кресло президента, казавшееся таким мягким и удобным, деньги, шмотки, развлечения… И чем все обернулось? Невеста мечтает держать его на коротком поводке, модельки приелись и стали утомлять, а кресло босса «Зималетто» оказалось подозрительно похожим на прокрустово ложе… И еще это проклятье!
Андрей с ненавистью посмотрел на свое отражение. Урод в зеркале довольно оскалился.
- Ты где был? Я звоню, звоню! – вместо приветствия накинулась на Андрея Кира.
Поразительно, как это она умудряется говорить менторским тоном и смотреть при этом на меня таким проникновенно-нежным взглядом?
- Сидели с Катей и Ромкой, решали проблемы.
- Ты опять мне врешь!
- Позвони Малиновскому или Катерине… - Андрей скинул ботинки и прошел в комнату. - Кир, я есть хочу, у нас есть чего-нибудь?
- Есть, мой руки. - Кира смягчилась, но ненадолго, - твой Малиновский и твоя Пушкарева тебя всегда покрывают! Смысл – им звонить?
- Что ты от меня хочешь?- спросил Андрей, заглядывая в кухню.
- Я хочу, чтобы ты мне не врал! - ответила Кира, с трудом сдерживая истерические интонации.
- А я и не вру… - и, чтобы не продолжать бессмысленное препирательство, Андрей быстренько сбежал в ванную.
Он стоял и смотрел, как убегает в водосток вода, и не мог поднять глаз на свое отражение…Что-то произошло с ним сегодня, пока он говорил с Катей, что-то такое незаметное, но важное.. и сейчас он не хотел встречаться взглядом со своим зеркальным альтер-эго не потому, что ненавидел уродливого монстра, в которого его превращали зеркала, а… по другим причинам.
- Ты там уснул? – деликатно постучалась в дверь Кира.
- Иду. - Наскоро сполоснул руки и вышел.
- Что случилось? – брови Киры сошлись к переносице - плохой знак, сейчас будет очередная порция упреков…
- Ничего, Кир. Просто сейчас в «Зималетто» положение не из легких, уж ты-то должна понимать и… я устаю, зверски.
- Да? Вот по любовницам тебе это таскаться не мешает!
- Ки-ра, опять?! Ты можешь хоть сегодня не говорить об этом?
Воропаева сжала губы и, вздернув подбородок, ушла в комнату, Андрей поплелся следом, отчего-то вспоминая про нежные, маленькие Катины ладошки, которые всего полчаса назад так боязливо гладили его щеку. Так хорошо было в этот момент, так спокойно что он поверил - все действительно преодолимо, и все вопросы решатся - так или иначе…
- Ну, давай ужинать? Салат, мясо…- Кира улыбнулась с видом восходящей на костер мученицы.
- Да, давай, - ответил ей Андрей такой же улыбкой.
Они легли рано. Андрей с трудом отвертелся от обязательной сексуальной программы, но уснуть не мог: ворочался с боку на бок – думал, а только задремал, как почувствовал сквозь сон поцелуи.
- Не надо! – отпрянул Андрей.
- Ты что? Что случилось?
- Я спал... а ты… я... ты меня напугала!
- Знаешь что! – Видимо, даже Кириному терпению есть пределы. - Я так больше не могу! Это переходит все границы! Если мои поцелуи тебя пугают…
- Кирюш, подожди. - Андрей придвинулся к ней, обнял. - Все… все… мне просто снился сон. Мне снилась Катя, Пушкарева, представляешь? И… и вдруг она полезла ко мне целоваться. Вот подумай, что я должен был сделать?
- Так ты подумал…
- Да, ну так бывает, ты же знаешь… снятся всякие ужасы...
- Андрюш, прости. - Кира сделал виноватую мордашку. - Смотри, это же я. Я, а не Пушкарева, ну… поцелуй меня.
Андрей в панике огляделся. Сзади – высокая спинка кровати, в которую он уже впечатался, а спрыгивать с кровати и спасться бегством, это как-то….
Что, что же сказать Кире, так плотоядно облизывающей губы?
Светло, как же светло, черт возьми!
- Или я, как и Пушкарева, тебя совсем-совсем… не возбуждаю?
Да какое тут возбуждение, если страх, что кто-то другой проникнет в твою тайну, так велик, что все прочие чувства враз атрофируются…
- Конечно, возбуждаешь…
Её лицо совсем близко, ее губы в миллиметре от его…
- Стой. - Он положил пальцы на её губы. - Подожди…
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
?
Мне бы такой поворот не понравился. Хватит с Андрюши и одного посланца дьявола, если еще и друг дьяволом окажется, это уже слишком. ИМХО, конечно
Буду ждать...
