***
Он думал, что все теперь наладится. Неизвестно как – но наладится, и сразу же после этого разговора стал ждать – знака, указания, намека…
Приехал домой, посмотрел в зеркало, но увидел все того же опостылевшего монстра. Андрей послонялся по квартире, стал разбирать чемодан – бросил, перезвонил родителям, выслушал от мамы небольшую нотацию на тему его поведения: папа, конечно же, не поверил в то, что в Москву нужно было возвращаться вот так срочно. Теперь папа волнуется, а мама не знает, что лучше – поддерживать его подозрения или сказать правду, что отъезд скоропалительный вызван тем, что сыночек, болван великовозрастный, никак не может найти общий язык с невестой…
Андрей слушал вполуха, водя по запотевшему от дыхания окну пальцем и думая о том, как далеки мамины измышления от правды. Настроение снова стало портиться, и надо было срочно что-то делать. Пообещав маме – в который раз – что обязательно исправится, Андрей распрощался с Маргаритой и тут же поспешно набрал номер Кати.
***
Распахнулась дверь подъезда. Катя, стремглав выбежав на улицу, остановилась, взглядом ища его машину. Андрей помахал ей рукой, и Катя побежала навстречу, через двор, покрытый свежевыпавшим белым снегом.
– Андрей… - Катя остановилась перед ним, тяжело дыша. – Андрей… Палыч…
– Здравствуйте, Катенька, – улыбнулся он.
– Вы приехали! Вы правда приехали!
– Да, вернулся раньше, чем планировал. Катя… – Он больше не в силах был держать это в себе, ему необходимо было поделиться новостью. – Катя, я нашел ее! Нашел!
– Кого? – недоуменно спросила Катя.
– Олю! Помнишь, я тебе говорил?
– Да, я помню …
– Поехали. – Андрей схватил ее за руку. – Посидим где-нибудь, я тебе все расскажу.
Сев в машину, Катя посмотрела в зеркало и, смешно сморщив нос, поправила криво надетую шапочку. Жданов бросил на нее быстрый взгляд, улыбнулся. Надо же, сам не ожидал, что так рад будет ее увидеть.
– Как Новый год встретили, Катенька? – спросил он.
– Нормально, то есть хорошо. Как всегда – дома, с родителями, с Колей.
– С Колей… – Вечно этот Зорькин!
– Да, мы в этот день гостей не приглашаем, только свои. Новый Год – это же семейный праздник.
– А Коля – семья? – Андрей старался не показывать раздражения.
– Ну да… мы же со школы дружим, Колька – он давно свой.
– Как мило, – хмыкнул Андрей.
Некоторое время они ехали молча.
– А Вы? – робко спросила Катя. – Как для Вас прошел Новый год?
И что сказать? Спасибо, ужасно?
– Тихо и спокойно, Катюш. – Андрей принужденно улыбнулся. – Прости, я не поздравил тебя, – добавил он.
– Ничего…
– Нет, я поступил отвратительно, – Жданов постарался принять покаянный вид. – Но я постараюсь загладить свою вину, Кать. Ты простишь меня?
– Андрей, – пролепетала Катя, краснея. – Я… да, конечно…
Смешная. До чего же смешная… И совсем еще девчонка с виду, особенно в этой дурацкой шапочке с дурацким бомбоном. Просто не верится, что она была его любовницей, что всего несколько дней назад они занимались сексом. Сейчас это кажется таким… нелепым.
Они заехали в кафе, где уже были не раз – там было тихо, довольно прилично и, что важно, никаких знакомых. И еще там подавали на удивление хороший кофе. Андрей заказал для себя американо, а Кате – чаю с лимоном.
– Вы сказали, что нашли ту девушку… – тихо проговорила Катя, обхватив руками чашку.
– Да, – Андрей кивнул. – Я виделся с ней сегодня, несколько часов назад. Мы разговаривали, я попросил прощения…
– А она?
– Она меня простила, – довольно сказал Андрей. Сейчас ему снова верилось, что все будет хорошо, и что избавление от проклятия близко как никогда. Это присутствие Кати на него так подействовало, что ли?
Катя с удивлением смотрела на него.
– Вы сейчас выглядите… почти таким, как раньше… – тихо сказала она.
– Что ты имеешь в виду? – Андрей нахмурился.
– Простите, я не то говорю. – Катя затеребила салфетку. – Просто Вы давно не были таким довольным, таким веселым, таким… Я все время чувствовала, что Вас что-то гнетет, мучит, даже когда Вы улыбались, смеялись, это было видно. А сейчас… это из-за той девушки?
– Да… нет. Не только из-за нее. Кать, все запутано очень, но ты права – мне давно не было так хорошо. Я… – он задумался, подбирая слова. – У меня…
– Словно камень свалился с души? – подсказал она.
– Да, – согласился Андрей. Или словно отменили смертный приговор прямо перед казнью, – добавил он мысленно. Да, казнь отменили, но из тюрьмы пока не выпустили. И как же, черт возьми, получить свободу?
– Вы хороший человек, Андрей Палыч. – Катя серьезно смотрела на него. – Вы поступили… достойно. Правильно.
Андрей рассмеялся – не смог сдержаться.
– Ох, Катя… – все еще посмеиваясь, он взял ее за руку. – Ты в любом, наверное, найдешь что-то хорошее. – Приложил ее ладонь к своей щеке, и Катя не торопилась отнять руку.
«Инопланетянка, - думал он. – Странная, милая девочка…И откуда такие берутся?»
Они сидели в кафе, не замечая, как летит время. Андрей смеялся, шутил, рассказывал Кате про Лондон, про семейную традицию празднования Нового года, а она слушала очень внимательно, с блестящими неподдельным интересом глазами, и улыбалась счастливо.
– Я все говорю и говорю, Кать,– вдруг опомнился он. – Не даю тебе слова вставить.
– Не-нет, мне очень интересно! – воскликнула она. – Расскажите еще про Лондон, мне всегда хотелось там побывать.
Но, Катюш, мне и Вас интересно послушать, – настаивал Андрей, сам не зная, зачем. Для чего ему, в самом деле, рассказы о ее жизни, о семейных традициях?
– Ой, даже не знаю, будет ли Вам интересно. – Катя пожала плечами. – У нас все просто, очень просто, по-домашнему. Посидели за столом, выпили шампанское, а еще мы загадывали желания, знаете, записывали на бумажке и потом сжигали.
– А что ты загадала? – Андрей усмехнулся.
Катя опустила глаза.
– Нельзя же говорить, иначе не сбудется, – сказала она.
– Ладно, не говори, – согласился он. – Мне бы не хотелось, чтобы твое желание пропало.
– И мне, – тихо проговорила Катя.
– Так что было дальше? Загадали желания и пошли спать?
– Нет-нет. – Катя оживилась. – Мы запускали фейерверки, то есть, это папа и Коля запускали, а мы с мамой смотрели. Так красиво было! А на следующий день мы ездили в лес…
Она рассказывала про поездку, поминая через слово этого проклятого Зорькина. Андрей слушал, принужденно улыбаясь, и думал, что если бы ему наливали каждый раз, когда Катя называет имя этого хмыря, то уже сейчас он был бы пьян в стельку. Жданов уже хотел перебить ее, перевести разговор на другую тему, но тут зазвонил старенький Катин телефон.
– Да, – ответила она. – Да, пап… я с Андреем Палычем. – и слегка поморщилась, отставила трубку от уха. Даже Андрею было слышно, как Пушкарев кричит про негодяев-капиталистов, которые даже в праздники не оставляют в покое своих несчастных подчиненных. – Паааапа! Это просто ОЧЕНЬ важное и ОЧЕНЬ срочное дело. Да, нельзя откладывать. Но мы уже почти закончили. Да-да, скоро буду дома.
Катя сбросила вызов и вздохнула. Потом виновато посмотрела на Жданова.
– Андрей Палыч…
– Пора домой? Понимаю, но жаль, что так быстро.
– И мне жаль! – воскликнула она. – Но…
– Да все в порядке, Кать. Мы же не в последний раз видимся. Скажи, на завтра у тебя какие планы?
– Не знаю… – нерешительно сказала Катя. – Не думала об этом. Кажется, ничего такого.
– Я позвоню тебе завтра, можно?
– Да, конечно! – просияла она и застыла, словно ожидая продолжения.
– Сходим куда-нибудь? – предложил он, понятия не имея – куда они могут пойти и зачем он вообще это сказал.
Катя так зарделась, что не оставалась сомнения: она подумала, что он намекает на поездку в очередной отель.
Андрей уже было открыл рот, чтобы объяснить – она все не так поняла, он хотел сказать, что они просто по старой памяти, вот как сегодня, посидят в кафе, но не стал. И не потому, что побоялся обидеть, а… а черт его знает – почему.
По дороге Андрей все мучился вопросом: стоит ли заговаривать о планах на завтра? Или лучше утром позвонить и сослаться на неотложные дела? Да, ему было хорошо с ней, но к новой близости он был не готов. Да что – не готов! Он не хотел! И до того ли было сейчас?
Так ничего и не решив, Андрей остановил машину на привычном месте – напротив Катиного подъезда.
– Вот и приехали. – Она улыбнулась и, отвернувшись, стала рисовать на окне невидимые узоры. Андрей мягко перехватил ее руку, потянул Катю к себе:
– Ну что, Катюш? До встречи? – и поцеловал в гладкую щечку.
– Андрей, – прошептала Катя, высвобождаясь из объятий. Повернулась так, чтобы видеть его лицо, и некоторое время они молча смотрели друг на друга. Андрей снова привлек ее к себе, обнял.
– Я так скучала… – тихо сказала она куда-то ему в плечо. – Каждый час, каждую минуту, я…
Он молчал, прижимая ее к себе. Так хорошо было – просто обнимать ее, и вдруг вспомнилось – в один миг – как они лежали рядом, как он обнимал ее, какая она была теплая, мягкая, и как спокойно было, спокойно и легко…
И словно прочитав его мысли, Катя немного отстранилась, глядя снизу вверх влюбленными глазами, провела пальчиком по его лицу, очерчивая контур.
– Так хорошо, что ты приехал… – шепнула она – и впервые сама его поцеловала – плотно сомкнутыми губами. И тут же, словно испугавшись своей смелости, отпрянула.
– Кать… – он потянулся за ней, но Катя, страшно смутившись, схватила в охапку свою сумку, шапочку и выскочила из машины.
***
Домой ехать не хотелось. Он словно давал проклятью время растаять, истлеть. Может, это было глупо, но… он знал, что в эту ночь не уснет, все равно не уснет, и будет ждать чего-то волшебного, будет поминутно бегать к зеркалу. Нет уж! Лучше провести ночь где-нибудь на нейтральной территории… Да и разговор с Катей – такой сумбурный, странный - не давал покоя, как и вопрос – зачем он вообще поехал к ней? Мог бы просто позвонить.
Затрезвонил мобильный. Как кстати, – проворчал довольный Андрей.
– Палыч, я слышал, ты вернулся?
– Привет, Ромка! – Андрей испытал мимолетное раскаянье – не нашел ни минутки, чтобы позвонить другу, но, кажется, Рома не обижался.
– Значит, лондонские туманы нагнали сплину? Или… соскучился по Кате-Катерине? – Рома захохотал.
– Слушай, ты где сейчас? – спросил вместо ответа Андрей.
– Гуляю в одном милом клубе! Отпад полный, контингент – пальчики оближешь, присоединишься?
– Спасибо, – хмыкнул Андрей и. услышав от Ромки в ответ «Прости, друг, я идиот», с легкость приставил, как Малина бьет себя по лбу.
– Идиот, – легко согласился Жданов.
– Что-то у тебя подозрительно хорошее настроение, – заметил Рома.
– Я был у Оли…
– Да ты что? Погоди, Палыч,так гремит, ничего не слышу. Подожди…
– Ты можешь оторваться от своего контингента ненадолго? Обсудим стратегию и вообще, – предложил Андрей.
– Легко!
Около клуба Андрей с трудом втиснул Кайен между криво припаркованным Лексусом и маленьким «Жуком» ядовито-желтого цвета. Из «жучка» выпорхнули девушки – совсем молоденькие, лет по восемнадцать. Одна из них состроила забавную мордашку и зазывно посмотрела на Андрея. Тот улыбнулся, но не сделал ни полжеста навстречу. Ему не хотелось…
– Что бы сказал Скиталец, если бы видел меня? – усмехнулся он. И тут же посмотрел на себя в зеркало. Ничего, никаких изменений. Почему же?
Он же нашел Олю, она жива, и пророчество, значит, не сбылось…
Неприятным холодом потянуло от выключенной печки. Андрей снова завел машину, кто–то забарабанил в боковое стекло, и Андрей, хотя и ждал Ромку, дернулся от окна.
– Я смотрю, ты все такой же дерганный, – констатировал Рома, садясь в машину. – Уф, холодно, – потер руки друг об дружку, посмотрел в зеркало заднего вида зачем-то…
– Как тут жизнь? Как… вообще? Праздники как отмечаешь? – Андрей поправил очки. Опять, в который раз за вечер он почувствовал во всем происходящем какую-то фальшь.
– По сравнению с твоей, – стараясь сохранить серьезное выражение лица, ответил Малиновский, – не жизнь, а так, болото!
– Еще скажи, что ты бы с удовольствием поменялся со мной местами. – Раздражение продолжало нарастать. Нет не так: оно то утихало, как в тот момент, когда Катя гладила по щеке, то снова прорывалось наружу – без видимых на то причин.
Малиновский тему не поддержал, хлопнул друга по спине:
– Бог с ней, с моей скучной жизнью. Рассказывай – как Оля, как Кира, как... Пушкарева? Ты ей хоть позвонил? И чего вы с Кирой решили вернуться?
– Я ничего не понимаю, – ответил Андрей, рассматривая руль так, словно впервые видел, провел пальцем по еле заметной царапине. – Оля – жива. Я сам ее видел. Значит что? Слова Скитальца – бред? Тогда почему… – он посмотрел на свое отражение в зеркале и кивнул. – Почему тогда я все еще вижу это?
– Насколько я помню фольклор, у каждого заклинания всегда есть заковырка, – на полном серьезе ответил Роман. – Обязательно в формулировке какая-нибудь двусмысленность, вот обязательно! Ты помнишь – чего он тогда плел?
– Не помню! – взорвался Андрей. – Ромка, ты бы знал, как я устал! – сказал более спокойно. – Чем больше стараюсь вспомнить, тем хуже получается. А может – я просто сошел с ума? И продолжаю сходить? День за днем?
Ромка неопределенно пожал плечами:
– А Изотова что?
– А что Изотова? – Андрей поморщился от воспоминаний. – Мало ли что почудилось этой наркоманке? Я думал, что стоит попросить у Ольги прощения, пообещать… ну, сделать что-нибудь, и все сразу образуется как-то… И никаких результатов! Ничего не изменилось! Что я еще могу сделать?
– Ты можешь… – Рома задумался. – Да много чего ты можешь. Вопрос в том – что НАДО сделать, чтобы это кончилось.
– У тебя есть предложения?
– Ни одного. Я тоже думал, что все дело в этой Оле…
Андрей тяжело вздохнул.
– Давай сменим тему? Ты так и не рассказал, почему вы вернулись из Лондона раньше. И про Пушкареву молчишь, а между тем…
– Я был у Кати, только что был, – ответил Андрей недовольно. – Выслушал подробный отчет о проведенных праздниках, о маме, о папе, о Зорькине.
– О Зорькине?
– Да он там почти член семьи.
– Ты так спокойно об этом говоришь.
– Ты же видел этого Зорькина! И к этому очкарику ревновать?
– Я вот тоже говорю Кире, что ревновать тебя к Пушкаревой – глупо, – заметил Малиновский.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Я хочу сказать, что риски слишком высоки, чтобы так рассуждать. Ты должен быть на сто, нет, на тысячу процентов уверен, что Зорькин – не угроза. Хорошо: даже если он просто – друг, ты представляешь, какое он имеет на Катьку влияние, если она ради него чуть не стащила у тебя деньги? Представляешь? И ты можешь поручиться, что этот друг опять не уговорит Катерину на что-либо подобное снова? – Рома ждал ответа, Жданов молчал. – Ты ее хоть поцеловал на прощание?
– Поцеловал.
– Молодец, – хмыкнул Рома. – Она от тебя ждет романтики, а ты, наверное, ограничился громким чмоком в щеку? Вижу, вижу, что не ошибся!
– Да пойми ты, Рома, – Андрей повернулся к другу всем корпусом, – не хочу я. Понимаешь? Не хочу. Она… она друг замечательный, человечек такой хороший, но… секс…
– А потерять Зималетто ты хочешь? – начиная нервничать, спросил Рома. – Локти потом кусать – ты хочешь? Что я тебя все уговариваю? Будто мне больше всех надо? И с Кирой… что там опять у вас Кирой?
– Она меня достала! За эти несколько дней она умудрилась раз двадцать устроить скандала. Она все время рядом! От нее никуда было не деться!
– И это вы еще не женаты…
Андрей застонал:
– Почему все, все на мою голову? За что?
– Ничего, Палыч, ничего! Все, что нас не убивает – делает сильнее. Прорвемся, не в первый раз. Пошли в клуб – оттянешься, забудешь про все проблемы. Новый год, как никак.
– Били часы, а я стоял, держал бокал и ждал, что сейчас все то, что вижу я один, увидит мать, отец, Кира… ждал и ничего не мог поделать. Ты знаешь, до чего это страшно? Говоришь – делает сильнее? А мне кажется, наоборот – у меня сил совсем не осталось бороться. Еще и сон этот…
– Что за сон? – посматривая на часы, спросил Малиновский.
– Нет, ничего, еще кошмары стали сниться.
– Это как-то и не удивительно, учитывая все, – резонно заметил Рома.
– Да уж… ну ладно, ты иди, а я домой. Надо чемодан разобрать, душ принять, завтра увидимся-услышимся?
– Только не очень рано, я сам позвоню, – Рома выпрыгнул из машины, отсалютовал и помчался к сияющему огнями клубу.
– Жданов, ты сходишь с ума, если еще не сошел, – прошептал Андрей. Еще не хватало: ему стало казаться, что Рома как-то не так с ним говорил…
|
(это опять же не навязывание, это просто мои чаянья) 
