Спасибо за отзывы! Мы их прочитали, перечитали и вдохновились.
Результат - от.
***************
Кира позвонила ровно через пять минут после того, как Андрей уехал из Зималетто.
Рома усмехнулся, думая о том, до чего предсказуемы в своих поступках что Воропаева, что Жданов. Рома подождал, пока закончится проигрыш меланхоличной мелодии, и снял трубку:
– Да, Кира? – Совершенно беззаботно, так, как и положено штатному шуту.
– Ром… Куда поехал Андрей? Только не говори мне, что он…
– Он поехал за документами к Пушкаревой, – перебил Рома.
– К Пушкаревой? Тебе не кажется…
– Она сегодня ушла раньше и случайно прихватила кое-какие документы, которые Андрею с утра будут нужны, – выдал ранее приготовленную версию Малиновский. – Кир, мне нужна твоя помощь, – тут же, не давая Воропаевой вставить ни слова.
– Помощь? – Кира явно размышляла о том, стоит ли опять звонить Андрею. – А ты уверен, что Андрей…
– Я уверен, что тебе надо отвлечься, – ответил Рома, снова не дав Кире договорить. – Ты помнишь, обещала сопроводить меня на одну выставку, где я пообещал быть? Без тебя я там завяну.
– Малиновский, без меня ты там очаруешь всех посетительниц.
– Проблема в том, Кирочка, что в музеи нынче не ходят девушки красивые, все больше – умные. Ты же знаешь, сочетание ума и красоты – большая редкость. Такого почти не бывает, а ты – исключение, подтверждающее правило.
Кира засмеялась. Роме нравилось, когда Кира смеется так. Он был уверен, что в эти минуты она точно не думает о ненаглядном Жданове. Ему бы хотелось, чтобы она вообще перестала о нем думать.
– Ну, так что? Поехали?
– А ты где? – Кира еще сомневалась.
– Я жду тебя рядом с твоим автомобилем.
– Ром, я…
– Ты предпочтешь одинокий вечер, просмотр телепередач ни о чем, наскоро приготовленный ужин?
Она вздохнула:
– Поехали, но завтра рабочий день.
– Не поверишь, я помню… – печально вздохнул Малиновский. Кира снова рассмеялась.
Они поехали на его автомобиле.
– Ты же знаешь – пробки, а вдвоем пережить пробки веселее. – Против этого аргумента Кира не нашла, что возразить.
Они действительно попали в пробку, и когда оказались на месте, действо было в разгаре.
– Значит, в такие места симпатичные не ходят? – усмехаясь, переспросила Кира, провожая взглядом полуголую длинноногую девицу.
– Нет. – Рома смотрел Кире в глаза. – Я вообще последнее время стал замечать, что в Москве очень мало красивых женщин.
– И куда же они делись?
– Не знаю. Но когда я вспоминаю тебя, то понимаю – все прочие тебе в подметки не годятся. – Он замолчал, взял Кирину руку и поднес к губам.
– Не надо. – Кира выдернула кисть.
– Что – не надо? – Рома смотрел ей в глаза, не отрываясь. Кира отвела взгляд.
– Мы говорили об этом. Между нами… есть Андрей и я…Ты, Ромка, очень хороший и спасибо тебе, что ты со мной сейчас, но….
– Я сказал, что ты красивая. Самая красивая. И что бы ни было между тобой и Андреем, – он сделал паузу, – между тобой и мной, это не изменится.
– Это место не похоже на картинную галерею, – резко поменяла тему Кира.
– Это бывший завод. Теперь модно выставлять свои инсталляции в таких местах.
– Я знаю, но я предпочитаю что-то более… классическое.
– Живопись, как и странно, тут вполне классическая представлена, просто организаторы решили, что на контрасте с интерьером она будет смотреться оригинальнее и свежее.
– Да? – усмехнулась Кира. – Давай посмотрим.
Они ходили от картины к картине, и Кира была вынуждена признать, что действительно – выставка интересная, работы – достойные.
В этом блуждании по хитросплетению мрачных залов Рома то и дело брал Киру под локоть, ненароком касался ее плеча, обнимал, шептал что-то на ухо. Ее спонтанные реакция на его якобы случайные прикосновения, ее краткие вздохи, ее взгляды с поволокой нравились Роме чрезвычайно. Кира Юрьевна еще верила в то, что любит Андрея Жданова, но хотела – и Рома был уверен в этом на все сто – хотела она его – Романа Малиновского. Прояви он чуть больше настойчивости или чуть больше наглости, пожалуй, они бы уже стали любовниками, но…
Раньше ему было достаточно знать, чисто теоретически, что он может заняться сексом с невестой друга, но не так давно пришла в голову куда более интересная мысль: а собственно, почему бы не занять место Жданова рядом с Кирой? Почему нет? Андрей сейчас настолько слаб, что при первой же возможности Сашка уничтожит его, и что тогда будет с ним – с Малиновским? И, что ни говори, муж Воропаевой – это надежнее, чем друг Жданова.
Все и всегда были уверены, что Рома – убежденный холостяк. Он сам сознательно культивировал свою репутацию, позволяющую избегать множества проблем. В действительности же он думал о семье и хотел ее, но требования к потенциальной жене были высоки, а Рома никогда не был романтиком и знал – те девушки, на которых бы он женился, вряд ли достанутся ему, уж скорее они будут охотиться на Жданова. Сейчас же представлялся прекрасный шанс заполучить в жены умницу и красавицу из прекрасной семьи. Кира – как счастливый билет в безбедное будущее. Она всегда будет «держать лицо» на людях, что бы ни происходило в семье, она из кожи вон вылезет, чтобы только муж соответствовал высоким требованиям света. И он, черт возьми, готов тоже постараться, чтобы соответствовать этим требованиям. У Киры есть деньги, у Киры есть связи, у Киры есть…
…брат, который смотрит на них с усмешкой, стоя у противоположной стены.
Малиновский выругался про себя: он слишком увлекся представлением своего радужного будущего в качестве мужа Воропаевой и потерял бдительность. Сейчас Сашка скажет ему все, что думает. Но, тем не менее, Рома натянул самую благодушную из всех своих улыбок. Кира, тоже заметившая Александра, моментально скинула с плеча руку Малиновского и направилась навстречу брату. Рома последовал за ней.
– О, какие люди! Кирочка, рад тебя видеть, сестренка!
– И я тебя, братик. – Воропаевы расцеловались.
– Малиновский, а Жданов знает, что, пока он гуляет неизвестно где, ты пытаешься увести у него невесту? – радостно осведомился Александр у Ромы.
– Сашка прекрати, никто ничего не собирается, просто Рома…
– Кир, да я только рад буду,– рассмеялся Воропаев и посмотрел прямо на Рому. Малиновскому почудился намек в словах Сашки, и так кстати вспомнился недавний разговор.
– Ну, хватит, Саш, ты же знаешь, я не люблю, когда ты говоришь подобные глупости, – нахмурилась Кира. – Лучше скажи, как ты попал сюда, тут же не представлен твой любимый Дюрер.
– Язвишь? Что ж, прекрасно, – довольно сказал Воропаев. – Меня тоже сюда, мм, пригласили. Ирина.
– Иришка? – оживилась Кира. – Она тут?
– Да, вон, приценивается к той громадине, – Саша махнул рукой в сторону картины, занимающей почти всю стену. – Я думаю, Ирина будет рада тебя видеть.
– Прошу прощения, – Кира ушла.
– Ирина…Фирсова? Это не дочка ли «никелевого короля»?
– Дочка, – усмехнулся Александр. – Нам же с тобой, Рома, уже не двадцать. Пора и о семье подумать, не правда ли?
Рома смотрел на Александра, размышляя – не является ли Воропаев тоже каким-нибудь служителем темных сил. Чем еще объяснить то, что Сашка с такой легкостью проник в его мысли?
– Возможно, пора, – ответил он осторожно.
– Кира частенько упоминает о тебе, ты с ней проводишь времени больше, чем ее официальный женишок, а то, что я видел сегодня, навело меня на мысль, что ваше общение отнюдь не дружеское, или, что правильнее – ты бы хотел, чтобы оно было не только дружеским. Так?
– Кира – прекрасная женщина…
– Я сам знаю, какая Кира, – неожиданно рявкнул Воропаев. – Послушай, Рома, – тут же сменил Александр тон на почти что ласковый, – я тебе предлагал сотрудничество. Ты мне не ответил. А я все жду, что ты решишь… Ты же понимаешь, что я могу помочь тебе с Кирой, а могу помешать. Мои слова для нее много значат…
– Что же ты не помешал Андрею стать ее женихом? – спросил Рома.
– Андрею не помешал, – спокойно ответил Александр, – но ведь ты – далеко не Жданов…
*****
– Пушкарева, что это было?
– Коля? – Катерина смотрела на своего друга так, будто меньше всего ожидала его увидеть.
– Да, Коля, – Зорькин поправил очки и откашлялся, – ты вообще как?
– Ничего… – Катя затрясла головой, словно прогоняя наваждение. – Я так рада, что ты приехал!
– И я рад! Когда еще удастся увидеть, как ты целуешься с Ждановым?!
– Ой, Колька!!! – Катя счастливо рассмеялась, подхватила Зорькина под руку и потащила к парадной. – Ты представляешь, Андрей сказал, что завтра утром подпишет бумаги! Представляешь? Я позвоню утром в банк, днем деньги будут у тебя!
– Ничего себе, – Коля остановился, оглянулся, посмотрел на то место, где стояла машина Жданова, – а… я так понимаю, вы помирились и не только, то есть….
Сверху донесся недовольный голос Валерия Сергеевича:
– Катюха, ну где тебя носит? Ночь на дворе.
–Расскажу потом, – прошептала Катя. - Иду, пап, – крикнула она отцу, – я тут Кольку встретила.
– А-а, ну тогда понятно, – так же зычно ответил Пушкарев.
– Сколько сарказма, – проворчал Колька, за что получил от подруги шутливый подзатыльник.
Чуть позже Коля утащил Катю в ее комнату и снова потребовал подробностей:
– О поцелуе можешь не рассказывать, – милостиво разрешил он.
– Ты представляешь, он приехал извиняться! И это после того, что мы наделали! – Катя расхаживала по комнате. С одной стороны ей очень хотелось остаться одной, записать все-все события сегодняшнего дня – и плохие, и хорошие – в дневник, еще раз обдумать свои и чужие поступки и, что греха таить, еще раз, хоть в памяти, пережить поцелуи Андрея… Она и мечтать о таком не смела, тем более сегодня… С другой стороны, радость была столь огромной, что ею хотелось поделиться с Колькой. Он и так последнее время пережил немало, пусть и у него сегодняшний день закончится хорошо!
– Он... извиняться? – в голове у Коли, по-видимому, не укладывалось, что Жданов в принципе способен извиниться. – А ты не путаешь? Он что, сказал: «Простите, что помешал, ээээ, одолжить пол–миллиона?»
– Да! Он сказал, что должен был выслушать и попытаться разобраться, потому что он верит мне, и если я пошла на такое… значит – на это были веские причины! И я ему все рассказала. Он выслушал и сказал, что готов помочь мне, то есть тебе, то есть нам и он… – Катя вздохнула и , словно разом лишившись сил, селя рядом с Колей а диван, – он сказал, что просто приревновал меня к тебе…
– Приревновал? – сдавленно переспросил Коля, – Пушкарева, вы что… вы это…
– Коляяя… ты же знаешь, я его давно люблю, и я до сегодняшнего дня думала что он, ну что ему просто… ну, что он ко мне… Я расплакалась, он меня целовать начал, а потом поцеловал по-настоящему…
– И не раз, – заметил Коля.
– Это просто на прощание,– смутилась Катя.
– представляю, как вы завтра будет здороваться,– хмыкнул Зорькин.
– Колька, я так счастлива! ты представить не можешь! Я так счастлива… – она осеклась, обняла друга за плечи, – только долг надо будет вернуть.
– Не переживай, Пушкарева, я же финансовый гений. Не пройдет и месяца – я все верну, – заверил ее Зорькин и вздохнул. Он хотел добавить, что почему-то не может до конца поверить в благородство Жданова, что что-то тут не стыкуется, но решил, что не имеет права портить Катьке настроение.
*****
Андрей закрыл входную дверь и медлено повернулся к зеркалу. Конечно, ничего не изменилось. Он хмыкнул, сбросил ботинки, стараясь не смотреть в зеркало, стянул пальто…
А на что ты надеялся, Жданов?
Он действительно надеялся. Надеялся, что вопреки всему, проклятье однажды развеется так же неожиданно, как и появилась. И почему-то решил, что случиться это должно дома, и теперь, открывая дверь, замирал, ожидая увидеть в зеркале нормальное, свое настоящее отражение. Чуда не происходило.
Радость, такая теплая, такая яркая еще несколько минут назад, померкла. даже странно – что он так обрадовался. И чему? Тому, что смог поцеловать Пушкареву, и она не увидела его уродом. Обрадовался, что не захотел ее?
Андрей вспомнил Катю: мокрые следы от слез на щеках, стиснутые на коленях руки… «Вы меня уволите?» Ну как такое чудо чудное и чуднОе – хотеть? Ребенок, смешная девочка…
Андрей прошел в комнату, растопил камин и налил в стакан на треть виски. Привычный ритуал в котором нету смысла – почему-то теперь Андрею почти все время было холодно, и ни пламя в камине, ни виски не помогало.
Длинный получился день, длинный и тяжелый. А впереди…
Первый шаг он сделал. Он поцеловал Катю. Он пообещал ей помочь с деньгами: пока она рассказывала про то, как Зорькин попал в беду, про то, что она уже почти все решила и что папа заложит машину, Андрей испытал целую гамму чувств – от недоверия до изумления, а потом моментально откуда-то само выпрыгнуло это решение. Теперь в ее глазах он – благородный герой, пришедший на помощь своей даме, простивший ее и верящий ей безусловно.
Но ведь он действительно ей верил! Это было так естественно и правильно – верить ей, а значит… Значит он не врал, не играл, но…
Но он ее не хочет! Катя, конечно же, славная, хорошая, она никогда не предаст…
Не предаст? А разве не она утром…
Но она все объяснила, у нее не было другого выхода…
Но почему она не рассказала сама?
Надо было срочно поговорить с кем-нибудь, обсудить…
Андрей вернулся в прихожую, вытащил из кармана пальто мобильный: странно, ни Кира, ни Рома ни разу не позвонили. Хорошо – предположим, Малиновский боится позвонить не вовремя, но Кира?
Андрей набрал номер невесты, ответом были долгие гудки. Андрей сбросил вызов, набрал номер друга. И опять – никакого ответа. Странно. Очень странно: сколько раз Малиновский жаловался, что друг обломал ему кайф, потому что звонил в самый разгар свидания – ни разу не было такого, чтобы Малиновский не взял трубку.
От хорошего настроения не осталось и следа. Тяжелые мысли, смутные подозрения заворочались в душе.
«С Кирой я тебе помогу…», – говорил Малиновский. Как бы он не увлекся…
Да неужели, Жданов, тебе не все равно, с Кирой Ромка сейчас или с любой другой?
Что тебя больше раздражает – что друг может увести нелюбимую невесту или что тебе сейчас не с кем поделиться тяжелыми мыслями, не на кого переложить решение вопросов?
Нет, он же любил Киру, любит… И верит…
Да не ври же себе, Жданов, давно уже нет той любви, или того интереса, который был когда-то…
И Ромке он – верит.
Тогда откуда эти гаденькие подозрения? Почему все чаще кажется, что и Олю Малиновский не ищет? «Все обманывают», - вспомнил он слова Малиновского. Все? Ромка что, и себя имел в виду? Да нет же, он говорил о женщинах…
Виски оказался кислым, да еще и отдавал запахом серы. Андрей поморщился и отставил стакан.
Оля. Найти, попросить прощение и тогда… Все же – слишком суровое наказание за один проступок.
Ему моментально стало жарко, Андрей стянул с себя джемпер.
За один? А то, что сейчас… с Катей? Не удвоится ли наказание? Кто знает, не следит ли за ним этот чертов Скиталец?
Но у меня же нет другого выхода! – прошептал он с отчаяньем. – Да и потом… я же не собираюсь обижать Катю… я…
Он рванул на себя балконную дверь, чуть не упал, вышел, схватился за перила и подставил лицо ветру.
Что же ты делаешь Жданов?
Как же высоко…
…и как страшно.
|
) А что если заклятье напрямую завязано на желании, на мыслях? Чем паскуднее мысли, тем противнее отражение, чем чище - тем лучше. А если мыслей нет, проклятие вообще не срабатывает 
Обыкновенная, безликая похоть, совершенно животная, потому что всё равно было, что за женщина с ним, лишь бы была достаточно привлекательной. А теперь медленно зарождаются нормальные человеческие чувства к Кате. Как-то так. 
В первую ночь Катюшку напугаете? 
Или первой ночи не будет? 
Ну, тогда Странник точно - тетка переодетая. 
Спасибо, девочки, вдохновляйтесь почаще 
