***
Куда же он?
Катя готова была полететь следом, но двери лифта сомкнулись, а она так и стояла, словно примерзнув к месту.
Что же с ним такое?
Словно на плечи давит невыносимо тяжелый груз. Помочь, оградить, спасти – но как?
Катя поплелась к себе в коморку, не заметив, что из лифта, разминувшись с Андреем на минуту, вышел Александр Юрьевич.
Цифры расплывались перед глазами. Катерина закрыла глаза и сидела несколько секунд, пытаясь справиться с волнением.
Да что ж такое! Пушкарева, уймись! То, что Андрей Павлович убежал куда-то, то, что и он, и Малиновский ведут себя странно – ну и что с того? Мало, что ли, у них своих проблем, в которые ты не посвящена?
Но как ни старалась она себя убедить, сердце неровным тактом выдавало тщетность усилий.
Что-то не так, что-то не так, что-то не так.
По крайней мере, не стоит ему создавать дополнительные проблемы, правда, Пушкарева? Работать, работать, работать! За работой и день пройдет быстрее, да и к тому же столько времени сегодня уже потрачено впустую.
Катя отняла руки от лица и вскрикнула – перед ней стоял Воропаев.
- Я не слышала, как вы вошли. - Катерина стремительно захлопнула лежащую на столе папку, свернула открытую на мониторе таблицу.
- Я заметил, - он смотрел на нее спокойно, прямо в глаза. В голову Кате лезли дикие ассоциации – что Александру Юревичу очень пошла бы роль удава Каа из «Маугли», а ей – тех самых бандерлогов, которые и хотели бы, да не могли сбежать.
Что за чушь! – Катя тряхнула головой и ответила Александру таким же спокойным взглядом, пусть внутри все вибрировало от страха.
- Вы меня боитесь, - с удовольствием отметил Воропаев, потянув на себя ту самую папку.
- Ничуть, - охрипшим голосом ответила Катя, схватив папку за другой угол, – а надо?
- Пока мы с вами в разных лагерях, то, пожалуй, да, - ответил Воропаев, выпуская папку из пальцев и усаживаясь в кресло.
- Пока?
- Катя, вы умная девушка, и вы знаете не хуже меня, что из Андрея президент хуже, чем из меня балерина. Так что – смена руководства Зималетто, а значит – и всей команды, исключительно вопрос времени.
- Я… я постараюсь, чтобы этого не произошло, – обнимая папку и загораживаясь ею, как щитом, ответила Катя.
- Старайтесь, – милостиво разрешил Александр, - только с таким президентом старайся не старайся… Так вот, я стану президентом и тогда – если вы будете разумны, я, так и быть, найду для вас подходящую должность, а если не будете – тогда мы с вами распрощаемся. В любом случае противниками мы быть перестанем, не правда ли?
- У вас странные методы отбора врагов…
- Вы еще не знаете, как я выбираю друзей… - Алекс склонился ниже, снижая голос до полушепота, – и как я выбираю женщин…
Катя бросила тоскливый взгляд на дверь. Александр моментально поднялся из кресла и встал около входа.
- Вы странная девушка, Катя… очень странная. Вы, такая…. – Он не смог подобрать подходящего слова, зато очень выразительно осмотрел ее с ног до головы. – Не гонитесь за модой, - сказал желчно, - но зато вы верная и преданная… Вот только я не верю в добродетель, и полагаю – у вас корыстный интерес, а Андрей – лопух, который этого не понимает, принимая вашу преданность за чистую монету. Его несложно обмануть, при желании… Андрея - да, но не меня. Вы мне не нравитесь, Катя…
- Вы мне тоже, – Катерина на всякий случай отвела глаза. Воропаев ее пугал. Даже просто вспоминая о нем (что происходило частенько - напоминал о себе Александр Юрьевич регулярно, в каждый свой приезд обязательно заглядывая в каморку), Катя не могла отделаться от ощущения невозможного холода, моментально сковывающего по рукам и ногам.
- Да ну? – Кажется, его развеселила ее реплика. – Не нравлюсь? – Он сделал шаг к ней, Катя вскочила, Александр, как будто так и надо, сел на ее место. Он вел себя, как хозяин, вынуждая её чувствовать себя непрошенным гостем.
- А-александр Юрьевич, мне работать надо, и на ваше благо тоже, - попыталась Катя восстановить контроль над ситуацией, грустно думая – а был ли этот контроль.
- Ничего, пара минут вряд ли что-то изменит. – Он потянулся к мышке, невольно, а скорее специально, чтобы смутить Катю, обнимая ее за бедра. Катерина была вынуждена сесть на стол. Она накрыла его ладонь своей, пытаясь отнять мышку.
Надо переносить все нелегальные документы домой и работать там с ними, вечерами, а то…
Александр растянул губы в насмешливой улыбке, округляя бровь, Катю бросило в жар.
Господи, зачем он это делает? Зачем заставляет ее чувствовать себя такой грязной, словно она с ног до головы вымазалась нечистотами, словно она допустила какие-либо фривольные мысли. Как же он умудрялся перевернуть все с ног на голову, без видимых усилий…
- Я расскажу вам одну историю… тсс. - Катя дернулась, но Александр ее удержал, заглядывая все с той же насмешливой улыбкой ей в глаза. - Про один благородный поступок, а вы мне скажете, как бы вы отнеслись к человеку, его совершившему… Хорошо?
- Александр Юрьевич...
- Не перебивайте, - он оставил в покое мышку и завладел Катиной ладошкой. Катерина выдернула руку, Александра это только позабавило.
- Слушайте, - его рука так и осталась лежать на столе, перекрывая Кате путь к бегству, – как-то случилось в Зималетто досадная неприятность, так себе – мелочь. Одна секретарша оказалась в койке одного из топ-менеджеров. Ерунда, с кем не бывает, не правда ли? Хотя, откуда вам-то знать, но, поверьте на слово – случай рядовой. Так вот, все ничего, но она стала себя вести нагло и развязно. Стала опаздывать и забывать – планомерно, заметьте, про свои непосредственные обязанности. Ей попытались объяснить, что она не права, - она не поняла, ее предупреждали - она проигнорировала и это, и вот за безалаберность и прочие прегрешения было решено её уволить. Что стало с бедной девушкой! Заламывание рук, крики и мольбы о помощи, и все это представление она устроила прямо в холле, при большом стечении народа… И тут появляется наш герой, обводит всех ясным взглядом, не вникает в ситуацию особо, но девушку милует. Все счастливы, хеппи-энд. – Александр замолчал.
Катя без труда узнала недавнюю историю с увольнением Тропинкиной и уже хотела сказать, что он не знает всего, но не успела - Александр продолжил:
- Но это не все, есть маленькая деталь, без которой все выглядит иначе. Вы думаете, Катя, что наш герой поступил так из врожденного благородства? Пожалел бедняжку, поднимающую в одиночку сына?
Катя кивнула, Воропаев расхохотался:
- Как же вы ошибаетесь! В числе зрителей была одна весьма красивая, умная и знающая себе цену мисс, и наш герой вот уже несколько недель никак не мог завоевать ее сердце, и что вы думаете? Поверьте, после такого благородного жеста, эта самая мисс пала в объятия нашего героя!
- Вы…вы все выдумали… И… что вы от меня хотите? - глядя на Александра сверху вниз, спросила Катя.
- Не выдумал, Катя, не выдумал. А хочу… Хочу, чтобы вы поняли, что у любой медали – две стороны и не стоит судить о людях даже по поступках, тем более – когда мотивы не ясны. Андрей – не герой, и он не достоин вашей верности, Катя. Он втянет вас в неприятности и бросит, а спасти вас будет некому.
- Я же вам не нравлюсь, какая вам разница, что со мной будет?
Александр, наконец, встал и отошел к двери, и Катерине показалось, что стало легче дышать, словно до этого Воропаев держал её за горло.
- Вы ждете, что я-то раскрою вам свои мотивы? Простите – нет. И насчет выдумал… Вы же лучше меня, наверное, осведомлены, как часто ваш шеф изменяет своей любимой невесте?
- Но… - Катя залилась румянцем. Говорить брату Киры, что Андрей свою невесту не любит – не лучший довод, да и что тогда можно будет сказать в ответ на другие вопросы: «Зачем же он обещает на ней жениться? Зачем признается в любви? Зачем ложится в ее постель?».
- Вы мне не нравитесь, но такой союзник мне не помешал бы. Я не предлагаю вам свою дружбу, но я предлагаю вам быть на моей стороне, подумайте, пока не поздно. - Не прощаясь и не дожидаясь ответа, Александр вышел из каморки.
- Тяжелый выдался денек, - дрожащими руками раскладывая документы на столе, вслух сказала Катя.
День действительно выдался тяжелый, да еще Андрей так и не вернулся на работу, а звонить ему Катя побоялась и вместо этого набрала номер Ромы.
Малиновского сообщение о бегстве Андрея озадачило, и он пообещал Кате разобраться и перезвонить, а сам пропал следом…
***
Рома искал Андрея по всем злачным местам, которые входили в их личный топ-лист питейных заведений. Жданова нигде не было, более того – никто из барменов его не видел вот уже пару дней, мобильный Жданова издевательски молчал. Рома поехал к другу домой, ни на что не надеясь, но в окнах квартиры Андрея горел свет, хозяин был дома, но дверь открывать наотрез отказался.
- Палыч, ты что? Совсем с ума сошел? – шипел Ромка. – Катерина с ума сходит, я бегаю по всему городу, телефон ты игнорируешь… Кира…
- Малина, уйди... - Жданов был пьян, и пьян серьезно - Рома скорее догадался, что там бормочет друг за дверью, чем расслышал.
- Ты можешь объяснить?
- Малина, я не один…
Ромка был готов поклясться, что Жданов врал, но не ломать же дверь и проверять?
- Звони, если что… - чертыхнувшись напоследок, Роман поехал домой. Настроение было мерзким и никак не годилось для того, чтобы проводить вечер наедине с очередной симпатичной телочкой.
Об обещании позвонить Кате, Малиновский забыл. Катерина перезвонила ему сама, около десяти вечера, тусклым голосом поинтересовался – удалось ли что узнать. Рома, с трудом выдавливая из себя вежливые фразы, отрапортовал, что их общий начальник находится дома, что он просто плохо себя почувствовал, но завтра обещал быть в форме…
***
Следующие несколько дней стали испытанием для нервов: Андрей то вел себя совершенно нормально, то снова становился странно возбужденным. Он старательно избегал любого общества, отказываясь выходить из кабинета и сократив все внешние контакты до минимума. Катерина, прихватив папку, сбегала в кабинет Ромы и там плакала, тихонько всхлипывая. На третий день Малиновскому все это надоело, и он фактически силком выволок Андрея на обед в ближайший ресторан.
- Ты все же расскажи, что происходит, - спросил Рома Андрея, закрывшегося меню.
- Ничего, – буркнул тот.
- Я вижу. И все видят, заметь. Катерина скоро переселится ко мне - в шкаф, а то неудобно в мой кабинет бегать через каждые десять минут, плакаться. Кира дергается, да все Зималетто обсуждает, что за фигня с президентом, а оказывается - ничего не происходит… ну-ну.
- Малина, отвянь, - Жданов бросил меню на стол.
- Я-то отвяну. - Рома обиделся и впервые решил не скрывать этого за широкой улыбкой. Он видел – Андрей хочет рассказать, но отчего-то мнется и не решается. – Послушай, - Рома прогнал подбежавшего официанта взмахом руки, - в какие только истории мы с тобой не попадали! И даже если ты ненароком убил кого-нибудь…
- Да не убивал я! – чуть ли не на весь зал закричал Андрей.
- Тихо, тихо, не ори. Я тебе верю! Я к тому, что мне ты можешь рассказать все, понимаешь?
- Ты мне не поверишь… - уткнувшись взглядом в стол, сказал Жданов.
- Давай попробуем, а?
- Хорошо! – за эти дни ему так обрыдло все, что даже позор в глазах друга не пугал. И Андрей рассказал, опустив детали и не заостряя внимания на том ужасе, который испытывал все эти дни. - Вот так… - закончил Жданов свой рассказ живописанием того монстра, каким он видел себя теперь в зеркале.
Рома курил неизвестно какую по счету сигарету и молчал. Он думал о том, что его мысли о возможном сумасшествии Андрея оказались не так уж далеки от истины.
- Значит, никто, кроме тебя и этого ша… экстрасенса не замечает изменений? Для всех - все нормально?
- Тебе виднее, - усмехнулся Андрей.
- А ты меня не разыгрываешь? – уточнил Роман. – Нет,- ответил себе сам, видя выражение лица друга. - И что теперь?
- Не знаю… Живу, стараюсь не смотреть в зеркало, даже на руки свои стараюсь не смотреть. Кошмар… сколько я так протяну? Может, я действительно сошел с ума? Может, мне надо в дурку?
- В дурдом ты всегда успеешь, - обрадовал Рома. – Ты лучше вспомни, этот припадочный чародей что говорил еще?
- Что это проклятье, что это некто очень могущественный, который наказывает... не помню, чего он там шептал… Что-то об убийцах, которые не знают, что творят и не раскаиваются… не помню…
- Убийцы? Так…но ты же… - Рома не решился озвучить свою мысль.
- Я никого не убивал! Никогда! – четко выговаривая каждый слог, заявил Андрей. – Ясно?!
- Мне-то ясно,- ответил Малиновский, - только это тебе мерещится ересь всякая, не мне. Давай думать. Давай предположим, что все так и есть – ты схлопотал в Москве, в 21-м веке, проклятье. Хорошо…то есть, ничего хорошего, но пусть так… А как его снять?
- Никак. Его может снять тот, кто проклял, если может. - Андрей на глазах терял самообладание.
- Кто проклял, кто проклял… А кто проклял? Когда все началось?
- Несколько дней назад. - Андрей пожал плечами.
- Конкретно, конкретно, Палыч. У тебя и мозги заодно отказали? Тоже последствия проклятья? - не выдержал Малиновский.
- Наверное, - вымученно улыбнулся Андрей, – я ни спать, ни есть не могу, и думать… вообще ничего не могу…
- А придется! Все, не дрейфь! Ты уже не один – ты мне рассказал, а я не сбежал, все… ты не один, понимаешь?
- Понимаю… но не до конца… Я так устал, Малина.
- Ничего, сейчас мы живо разберемся…Так когда это началось?
Андрей замер, перебирая в уме события последних дней:
- Первый раз это было… после ресторана, когда к нам какой-то мужик подсел и вино заказал… Помнишь? Мне еще тогда почудилось, что вино какое-то странное, а ты ничего не заметил!
- Ха, Палыч, Все проще простого! – у Ромки отлегло от сердца. - Тебя решили разыграть! Не знаю, что это за шутники, я бы за такие шуточки… да не суть. Этот мэн – наверняка артист нанятый, или гипнотизер какой-нибудь. Он подсыпал тебе в бокал какую-нибудь гадость, а может, загипнотизировал, а может, и то и другое. Наверняка он в сговоре с кем-то. Сейчас мы берем ноги в руки и едем в то славное местечко, трясем метрдотеля или официантов, находим шутников и – вуаля!
Впервые за последние дни Жданов почувствовал, как уходит вязкая тревога. В объяснение Ромки было полно «белых пятен», но по сравнению с проклятьем – версия чьей-то злой шутки выглядела более чем разумно.
- Ну, поехали, друг мой? – Рома вскочил.
Андрей торопливо кивнул.
|
От этого Андрей может с ума сойти, это психический ужас. Мне кажется, что тот чародей, который наложил на Андрея проклятье, не прав насчет него - все-таки Андрей более человечный, чем кажется. Просто он избалован, и надо ему пережить...
светский он человек, пусть даже крестик на шее наличествует 
Сдаюсь. Точно вызвали бы врача. 
) задуматься "чего такого я сделал, что приняты экстраординарные меры воздействия". В принципе, всех в детстве учили различать плохое-хорошее и "светское мировосприятие" все равно в России ближе к христианской культурной традиции (с). Отсюда- расскаяние, переоценка ценностей