Глава 10.
Разъяренная Джи как фурия влетела в кабинет Демира с намерением немедленно потребовать от него объяснений. Молодой человек стоял к ней спиной и смотрел в окно. Когда раздался шум открываемой двери, он лишь слегка повернул голову, очень внимательно, будто видел впервые, посмотрел на нее и не произнес при этом ни одного слова. На сей раз, Джуди трудно было не заметить, в каком скверном настроении находится ее обожатель, зато легко было догадаться, что, по-видимому, именно она, является причиной и такого его настроения и такого крайне невежливого поведения. Кто-нибудь другой на месте Джи, ощутив оказанный ей весьма и весьма сдержанный прием, наверняка бы растерялся, кто-нибудь, но только не она. Умеющая в любой ситуации оставаться хладнокровной, сохранять спокойствие и выдержку, обученная всевозможным методам психологической борьбы, агент ЦРУ Джуди Джи Хайт с присущей ей способностью мгновенно анализировать ситуацию, принимать быстрые решения и незамедлительно действовать, правильно рассудила, что сейчас лучшая защита это нападение и тут же набросилась на араба с упреками.
- Я хочу знать, что происходит, Демир? Почему ваши люди пока я ехала к вам три раза останавливали меня на дороге, и обыскивали? Вы что, опасаетесь террористической атаки или в республике началась гражданская война, а я ее проспала?
Это возымело немедленное действие, во всяком случае, Демир смутился, пробормотал что-то вроде: - «Вот идиоты…», и предложил ей успокоиться и сесть.
- Я тоже кое-что хочу у вас узнать, Мери.
«Разлагайте все хорошее, что имеется в стране вашего противника. Вовлекайте видных представителей вашего противника в преступные мероприятия. Подрывайте их престиж и выставляйте в нужный момент на позор общественности. Используйте сотрудничество также самых подлых и гнусных людей. Разжигайте ссоры и столкновения среди граждан вражеской страны. Подстрекайте молодежь против стариков. Мешайте всеми средствами деятельности правительства…».
Эти слова, написанные 2500 тысячи лет назад китайским полководцем и философом Сунь Цзы, стали инструкцией, для современной подрывной деятельности всех спецслужб во всем мире. Когда Джуди начинала свою карьеру в этой стране, она, заметив какое впечатление, произвела ее красота на молодого, авторитетного, предводителя моджахедов, сразу же решила использовать его в своих целях. Постоянно заигрывая с ним, она не обнадеживала, но и не отталкивала Демира, правильно полагая, что влюбленный араб пойдет ради нее на любые преступления и в деле готовящегося ЦРУ свержения существующего в республике режима, будет для нее незаменимым помощником. Однако Джи не учла, что влюбленность Демира имеет и свою обратную и очень неприглядную сторону. Молодой человек был непомерно самолюбив и горд и всякую, даже незначительную хитрость или обман воспринимал как личное оскорбление, что в купе с его вспыльчивым и необузданным характером, сулило человеку, которого он подозревал в предательстве или посягательстве на свою честь, большие неприятности.
- Я хотел узнать, - Демир отошел от окна, сел рядом, почти касаясь коленом ее ноги, и пристально всматриваясь ей в лицо, спросил.
- Это вы, Мери, поспособствовали побегу русского агента?
- Что?! - удивлению Джи, казалось, не было границ и если у предводителя моджахедов и были основания заподозрить ее в организации побега Жданова, то они должны были сразу же рассеяться. Так и произошло, он резко, будто оттолкнувшись от ее удивленного «что?» выпрямился и уже совсем другим тоном произнес.
- Судя по вашей реакции, Мери, я вижу, что подозревал вас напрасно.
Демир, по всей видимости, осознав всю нелепость и неучтивость своего поведения, явно пытался найти выход из щекотливого положения, в то время как Джи, крайне взволнованная его сообщением, старалась взять себя в руки и не выдать своего истинного состояния. Проклиная не в меру подозрительного араба, она всеми силами пыталась скрыть, охватившие ее панику и отчаяние.
- Когда это произошло, и что вы предприняли, чтобы его найти? - спросила она, стараясь выглядеть спокойной и невозмутимой, но, кажется, ей не совсем удалось «спрятать» свое волнение, во всяком случае, из глаз Демира опять исчезла, вернувшаяся было туда нежность, мгновенно уступив место недоверчивой ревности.
- Когда вы поняли, что Жданов обыкновенный бизнесмен, а не агент КГБ? – тут же парировал он ее вопрос, видимо, ожидая своим очередным откровением застать ее врасплох.
Но Джи уже справилась с эмоциями, да и к этому вопросу она была давно готова, справедливо пологая, что умный Демир не долго будет заблуждаться насчет своего простодушного пленника.
- Почти сразу, как увидела, - ответила ему Джи, старясь обезоружить противника своим спокойствием.
- Почему вы не сказали мне об этом?
Демир мучительно пытался понять, что скрывается за хорошо разыгранным будто бы наивным благодушием сидящей напротив него коварной и безнадежно любимой женщины, она же, продолжая смотреть на взволнованного, измученного ревностью мужчину томным взглядом соблазнительницы, прекрасно понимая, какими чувствами переполнено его горячем сердце и какая буря бушует в его воспаленном разуме, расчетливо и безжалостно вела с ним свою опасную игру.
Это была игра-битва двух равных по силе противников. Пас - ответный ход, еще пас – и опять ход, игра на нервах, игра на «кончике лезвия ножа», игра двух профессиональных шулеров, когда оба противника не имея на руках ни одного козыря, отчаянно блефуют, пытаясь убедить соперника в твердости и уверенности своей позиции.
- А когда вы поняли, что Жданов не тот за кого его принимают?
- К сожалению слишком поздно.
- А если бы поняли раньше, то чтобы случилось?
- Я нашел бы другой повод для того, чтобы пригласить вас к себе.
Джи еще больше смягчила взгляд, направленный в полыхающие адским огнем глаза молодого человека и даже слегка улыбнулась ему.
- Вот поэтому я и не сказала вам о своей догадке. У меня возникла идея, как можно использовать господина Жданова в наших целях, но мне нужно было заручиться поддержкой моих руководителей, а вам уговорить его работать на нас. Со своим боссом я договорилась, а что сделали вы? Помнится, не далее как вчера утром, я просила вас повлиять на Жданова.
На этот выпад Демиру ответить было нечем, и он понял, что первую партию проиграл вчистую.
- Какие удивительные идеи, Мери, рождаются в вашей светлой головке, - проворчал он тоном обиженного ребенка и капризно насупился.
Джи с удовольствием приняла его «капитуляцию», она добилась того, чего хотела, их с Демиром былые отношения, по крайней мере, пока, были восстановлены.
Фатима оказалась права, моджахеды, видимо действительно считая свою целительницу вне подозрений, даже не пытались искать его у нее в доме, и воодушевленный первым успехом Андрей, еще осторожно, но начал подумывать о своем возможном и скором освобождении, тем более что после целого дня отдыха, после хорошей еды и заботливого лечения, он чувствовал себя уже почти здоровым. Его добрая спасительница опять ушла и Андрей, ожидая ее возвращения, поудобней устроился на постели и уснул.
Ему опять приснилась Катя, причем как-то странно, он во сне не видел ее, а только слышал голос.
- Ты должен, понимаешь Андрей, должен.
- Кать, я не смогу, я рядом с тобой совсем разучился врать.
- Значит, опять научишься.
- Ну что ты такое говоришь, Кать.
- Послушай меня Андрей, если возникнет необходимость, ты будешь и врать, и хитрить, и обольщать, и соблазнять…, ты вспомнишь все, что вы с Малиновским когда-то так хорошо умели делать, все, понимаешь, Андрюш, все…
- Кать…
- И не спорь со мной.
- Я не спорю.
- Нет, споришь.
- Нет, не спорю.
- А что ты делаешь?
- Я? Я люблю тебя, Кать.
- И я тебя люблю.
- Кать, а почему я тебя не вижу?
- Не знаю.
- Кать, а скажи еще раз, что любишь.
- Я люблю тебя Андрей Жданов, я очень, очень люблю тебя, и ты, пожалуйста, помни об этом и еще помни, что мы ждем тебя…
- Катя!!!
- Андрей проснись.
Чья-то рука теребила его за плечо, и он с трудом и большой неохотой вырвался из такого желанного и пленительного сна. Над его постелью склонилась Фатима, лицо ее было как тогда в сарае встревоженным и очень серьезным.
- Вставай Андрей, за тобой пришли, тебе пора собираться в дорогу.
Она посторонилась, и Жданов поднял голову, пытаясь разглядеть кого-то за ее спиной.
В дверном проеме стояла и ласково ему улыбалась Мери.
|
. Ты-то меня поймёшь, это всё из-за биатлона. Вот и готова говорить что угодно, о чём угодно, плести всякую ересь, чтоб только не думать о завтра.
Спасибо, Лидочка!
