Та, для которой
8
Саша, Кира, её муж, сами молодожёны, Антон, Лена… Эти последние – пока только имена, внешний облик… И всё же она, хоть и видит их впервые, знает о них больше, чем наверняка некоторые их знакомые или друзья.
Андрей нервничает, и ему не удаётся скрыть это. Но ничего не поделаешь, придётся терпеть. Конечно, не совсем рутинная эта встреча… голова кругом при мысли, что связывало всех этих людей в жизни… но не конец же света, в самом деле! Он так настаивал, чтобы она осталась дома, как будто им предстояла встреча с трёхглавым драконом по меньшей мере… Хотя… каламбур хорош. И сам по себе, и по отношению к присутствующим в этой комнате людям.
В общем-то, она могла бы предвидеть, что он не захочет этой поездки для неё. Теперь, вспоминая шаг за шагом всё своё знакомство с Лидией, с её историей, с тех пор, как Лидия появилась в доме свёкра, Катя понимала: Андрей был недоволен, не хотел этого. С самого начала. Первое упоминание оставило его равнодушным – из-за неожиданности, из-за того, что прошло столько лет, но потом весь вид его доказывал, что ему неприятна эта встреча. И, конечно, он хотел оградить Катю от дальнейшего знакомства с этой женщиной… вообще со всем, что было с ней связано. И где-то в глубине души она чувствовала, что её поездка на свадьбу вызовет у него неприятие, отторжение.
Он многое отдал бы за то, чтобы не ехать и самому, но не ехать не мог. У неё было странное новое ощущение, что он чувствовал себя ответственным за отца, за всё, что случится с ним. Раз и навсегда почувствовал его уязвимость, и теперь ничто не могло вернуть прежнюю его безмятежность… Они стали ближе и узнали друг о друге то, о чём не думали раньше. Времени не было, сил не было… если быть честными – то и желания… Все силы – на «Зималетто», на насущные, не терпящие отлагательства дела… Но вот остановились. Пригляделись, прислушались.
И как же распорядился кто-то и не дал времени не спеша свыкнуться с новыми ощущениями. Тут же – в новый водоворот, и кто знает, какие открытия ещё предстоит им сделать…
Конечно, Андрею было тяжело, и она в какой-то степени мешала ему. Но он не думал, конечно, об этом, а только о том, чтоб её как можно меньше затронуло всё это…
И каких же трудов стоило переубедить его. Вернее… нет, не переубедила, только показала и другие стороны. Что только она сможет объективно посмотреть на отношения отца и Лидии, что здесь важен свежий взгляд… Да и поддержать Павла нужно, она не хотела ссориться с ним! А как будет выглядеть её отсутствие на свадьбе?
Андрей смирился, но недовольство и сомнение так и остались в его глазах. Вообще, было чувство, что он просто сдался… не захотел настаивать, делать акцент… Спорил, был твёрд – и вдруг замолчал, долгим взглядом посмотрел на неё, но она видела – он напряжённо думает о чём-то другом… Как будто испугался того, что настаивает, что она может не так понять… Вдруг и выражение лица смягчилось, и голос.
- Хорошо, Катюнь, наверное, ты права… Я ведь не смогу даже рассказать тебе вернувшись, потому что не смогу спокойно оценивать всё это… Поедем. – И уже уверенней, и даже улыбаясь: - Поедем! Будешь моим ангелом-хранителем, и со мной ничего не случится…
- Ну что ты такое говоришь, что с тобой может случиться? – укоризненно засмеялась она.
- Да от этой Лидии всего можно ожидать…
…В общем, теперь они стояли рядом у окна в гостиной лондонского дома, с бокалами шампанского в руках, и пытались делать хорошую мину при плохой игре.
Толкая перед собой столик на колёсиках, вошла Светлана Георгиевна. Когда-то давно Ждановы привезли её из своего подмосковного дома: ни детей, ни мужа, ничто не связывает с родиной… За годы работы у Ждановых стала почти членом семьи.
Остановилась перед Катей с Андреем, улыбнулась.
- Катюш, молочный коктейль… как ты просила…
Андрей не мог удержать улыбки, увидев, как загорелись её глаза.
- Ну, точно котёнок… - И, протянув руку, осторожно вытер молоко с её верхней губы. Она смущённо улыбнулась и почувствовала на себе чей-то взгляд. Инстинктивно обернулась: Воропаев как раз отошёл от Лены, и теперь та смотрела на них. Взгляд серо-зелёных глаз был мягким, подбадривающим. Ещё в момент знакомства Катя почувствовала симпатию к этой женщине. Почти ровесница Андрея, чуть старше, одета просто… возможно, даже слишком просто, учитывая положение её матери и официальность мероприятия. Обычный трикотажный костюм – пиджак, юбка… Явно не новый, кое-где даже видны катышки… Возможно, эта трогательная поношенность одежды расположила к себе, возможно, мягкий взгляд из-под тёмных бровей, но Катя улыбнулась в ответ. И Лена тут же подошла к ним: дальнейшее молчаливое переглядывание стало неудобным.
- Катя… можно я буду так вас называть?.. давайте будем держаться вместе. Я в таких случаях чувствую себя не совсем уютно, - смущённо, словно извиняясь, проговорила Лена.
- Ну, конечно, Лена! – Катя даже обрадовалась. Встретила подругу по несчастью… Она так до конца и не привыкла к таким мероприятиям, если, конечно, это не касалось бизнеса.
Их внимание отвлёк Павел Олегович, из другого конца комнаты попросивший Андрея подойти к нему.
- Пять минут, пап, - ответил Андрей и, сложив руки на груди, опёрся о подоконник. Стоял, опустив голову и разглядывая носки своих туфель.
Лена улыбнулась.
- Катя, вам можно позавидовать. Андрей ни на минуту не хочет оставлять вас.
Не шелохнувшись и всё так же не глядя на неё, Андрей откликнулся:
- Вообще-то я здесь. Ты можешь обращаться прямо ко мне.
Лена была несколько удивлена, но ничего не ответила и снова повернулась к Кате. Та почувствовала себя неловко. Похоже, Андрей и не собирается скрывать своего отношения к этой семье. Не очень красиво, конечно. Уж если они хотя бы внешне приняли решение отца, можно было быть и повежливее… Тем более что Лена, по всей видимости, менее всего связана с этой историей…
- Как вы думаете, Катя, они смогут стать счастливой парой?
Такая прямота обезоруживала и ставила в тупик. Не перекинувшись и парой слов до этого, начинать знакомство с самого главного… Но промолчать она не могла.
- Ну… я не знаю. Пока я только вижу, что они нужны друг другу, что им хорошо вместе. А вы?
Лена кивнула, не сводя глаз с матери. Лидия словно сбросила десяток лет. Глаза её светились, когда Павел Олегович склонялся над её рукой. И силы, её внутренней независимой силы, не чувствовалось в этот вечер. Быть может, эта сила лишь подкрепляла её одиночество, была опорой. Одиночество ушло – отпала необходимость быть сильной.
- Вы знаете, я очень ревновала её в своё время, - продолжала Лена. – Ревновала к отчиму. От одной мысли, что они будут жить вместе, приходила в ярость. Я очень любила отца, и мне было тогда 19 лет. Юношеский эгоизм… - Она улыбнулась – открыто, даже радостно. Так улыбаются люди, сознающие, что избавились от ошибок прошлого, победили их. И не боятся теперь вспоминать о них, потому что эти ошибки больше не могут причинить вреда.
Лена повернулась к Андрею.
- Да вот Андрей же знает об этом. Андрей, ты помнишь? Как я бесилась, с ума сходила? – И улыбка её всё же стала немного печальной, почти горестной...
Андрей наконец поднял на неё глаза. И если бы Катя не знала, что он никогда и ни при каких обстоятельствах не сможет ударить женщину, ей бы показалось, что такой взгляд бывает только у человека на грани. Она поразилась и испугалась. Что же творится у него в душе, если простое воспоминание о прошлом вызывает такую реакцию. Если б она знала, что встреча с этими людьми так подействует на него, бежала бы от этой свадьбы как от огня… Её обмануло его внешнее спокойствие!
Но взгляд этот длился всего секунду. И вскоре глаза потухли, он снова отвернулся и равнодушно пожал плечами. И если б в руках у него был кубик-рубик, наверное, завертел бы его…
- Помню. – И больше ни слова. И тут же к Кате, нетерпеливо: - Кать, пойдём к отцу, он зовёт.
- Лена, извините нас…
Она шла за ним как во сне, вся во власти слов Лены, взгляда Андрея… Захотелось остаться с ним наедине, поддержать. И он должен рассказать ей. Сказал же он «помню»… Про Лену он ничего ей не говорил.
Как к Голгофе, приближалась она за Андреем к тому месту, где стояли свёкр с Лидией. Если слова Лены так разозлили его, то что говорить о разговоре с новоиспечённой мачехой…
Но нет. Кто-то, видимо, сжалился над всеми ними. Андрей взял себя в руки, и, несмотря на скрытое напряжение, лицо его было бесстрастным. Он почти не смотрел на отца – видеть того таким счастливым ему всё ещё было больно, - но в целом вёл себя нормально и ничем не выдал своих чувств.
А Павел Олегович выглядел счастливым. И Кате-то как раз было не больно, а отрадно видеть его таким.
И лицо Лидии мало чем отличалось от его лица. Такой же свет, такая же гордость. Полное достоинства счастье, которого нечего стыдиться. И, глядя на них вдвоём, Катя чувствовала, как развеиваются все сомнения, как радость закипает внутри. Было ощущение, будто весь последний месяц она жила со стопудовой гирей на душе и вот наконец освободилась от неё… Жаль, что у Андрея не так.
И вот только Антон. Это не давало покоя, навязчиво стучало маятником внутри. Нет, глядя на него или на Павла Олеговича с ним, ни по чему нельзя было понять, что над этими двоими – грозовое облако, что что-то связывает их. Павел и Лидия решили повременить и их с Андреем попросили молчать, так что Антон ни о чём и не догадывался…
Вопреки ожиданиям, Андрею не трудно было вести себя с Антоном естественно. Он ни на минуту не поверил в признание Лидии, а значит, никакой неловкости не испытывал. Для него Антон так и остался сыном Лидии и Анатолия, а новую версию он предпочёл выбросить из головы. И отца с его женой, судя по всему, такое положение дел пока устраивало…
Катя ожидала увидеть этакого демонического персонажа – а увидела тихого скромного человека. Средних лет, чуть младше Андрея, невысокого и словно старающегося привлекать к себе как можно меньше внимания. От вызывающего поведения Воропаева он старался держаться подальше, и почти все Сашины попытки установить контакт с ним были безуспешны. Кате оставалось только удивляться: и это тот самый мальчик, который так зло и ревниво оберегал тайну матери?..
Когда вечер закончился, Андрей даже не ушёл сразу наверх, а помог ей и Светлане Георгиевне разместить гостей. У него словно открылось второе дыхание. Ну, и у неё, значит, тоже. Ничего, всё устоится, устаканится. Пройдёт время, он убедится в благополучии отца – и успокоится. А Антон… Что ж, и с этим они уживутся как-нибудь. Возможно, существующее положение дел продлится ещё долго… возможно, будет длиться всегда.
Когда они уже были в своей спальне, Андрей долго не раздевался, не ложился. Сидел в кресле и смотрел, как она снимает косметику, протирает лицо тоником, кремом… Встречаясь с ним глазами в зеркале, она улыбалась.
- Как ты?
- Нормально. Я думал, будет хуже.
- Я тоже. Но… - Она нерешительно посмотрела на него. – В какой-то момент мне стало не по себе. Ты так посмотрел на Лену… Может, не стОит так открыто выдавать свои чувства?
Он ответил не сразу. И хоть волнения не было, она снова почувствовала напряжение в воздухе.
- Какие чувства? – мрачно спросил наконец.
- Ну, неприязнь свою… - Она немного растерялась. – Ты же понимаешь, о чём я говорю.
- А что я должен делать? Изображать восторг?
- Андрюша, не злись. Я только хочу, чтобы у тебя всё было хорошо.
- У меня всё будет хорошо, только когда они все уедут отсюда. Они мне противны. И притворяться противно.
- Я понимаю… Но тебе ведь самому будет легче. Разве не так?
- Так… Но меня просто бесит, когда они как ни в чём не бывало начинают вспоминать эту грязь… Как будто это что-то чистое и светлое, как будто не было этой мерзкой измены, как будто…
- Но Лена ведь не вспоминала об этом, - мягко прервала она его. – Она о своём отце говорила, об отчиме…
- А это всё одно и то же! – Он дёрнулся раздражённо. – Потому что всё равно о ней, об этой лицемерке. Ты представь, скольким людям она своими высокими чувствами боль причинила!.. Да начнёшь считать – собьёшься… Мне, Антону этому – из-за отца, дочке – из-за олигарха своего, а теперь получается – ещё и олигарху, потому что манипулировала им, хотела вызвать у отца ревность… А про маму я даже думать не хочу. – И он, сняв очки, в порыве раздражения бросил их на постель.
Катя закрыла крышку на коробочке с кремом, повернулась к нему на своём пуфике.
- А о чём говорила Лена? Она сказала – ты помнишь, а ты ничего мне не рассказывал.
- Нечего рассказывать. И незачем. Это её дела.
- Ты не хочешь сказать мне?
- Кать, ну зачем тебе это? – И он поднялся и тут же стал снимать футболку. Один рукав не поддался, и он чертыхнулся. Стянув наконец, открыл шкаф, небрежно бросил на полку. Чувствуя её взгляд на себе, повернулся, спросил уже мягче: - Зачем?
- Лидия теперь – член семьи. Мне хотелось бы побольше узнать о ней. Что здесь особенного?
- Везёт тебе, - с той же мрачностью в голосе отозвался он. – Вот я, например, ничего знать о ней не хочу. А приходится… - Постоял немного неподвижно, потом звякнул пряжкой ремня на брюках. Расстёгивая ремень, спокойно посмотрел на неё: - Вены резала.
- Что?!
- Ну, ты же хотела узнать… Вот теперь знаешь.
- А ты… ты был при этом?
Он усмехнулся невесело.
- Ну, непосредственно при этом – нет, конечно, а вот когда «скорую» вызывали… Они с матерью приезжали к нам на дачу, там это и случилось.
- Ну… а после чего это было? Это точно из-за отчима?
- Кать, ты меня так спрашиваешь, как будто я её священник или личный психоаналитик… Никаких скандалов или истерик не было. Но она ненавидела их обоих, это я точно знаю. Она говорила мне… говорила, что хочет убить его или их обоих, потому что из-за него мать уже никогда не сойдётся с отцом. А она всё это время надеялась, что они помирятся… Да я не обращал толком внимания на её слова, не понимал её. Для меня это было – как другая планета, я всю жизнь видел, как родители друг друга любят. Хотел, конечно, чтобы Лидия побыстрее уехала, помнил ту драку Воропаева с Антоном… Но не зацикливался на этом, у меня уже своя жизнь была, университет… И когда Ленка мне рассказала обо всех этих напрягах в их семье, не придал этому значения… ну, почти.
Он отвернул край одеяла, скользнул в постель. Снял часы, положил на тумбочку. Провёл руками по лицу, словно избавляясь от чего-то. Посмотрел на неё уже другим взглядом, чуть-чуть улыбнулся.
- Катюнь, ты так и просидишь на этом пуфике всю ночь? Вон, уже замёрзла вся… Иди сюда, здесь теплее… Да не думай ты об этом, какое это имеет значение. Ты же видишь – теперь с ней всё нормально. Жива-здорова, и с матерью отношения хорошие.
- Это да, но ещё ведь там была какая-то история с её ребёнком…
- Кать, если ты сейчас же не ляжешь, я встану и силой утащу тебя в постель. – Он широко улыбался своей обезоруживающей улыбкой. Она так любила эту его улыбку - не размыкая губ… Он становился похож на ребёнка, трогательного, беззащитного… и невольно хотелось улыбнуться в ответ. – Ну, что за характер такой!.. Ещё не весь мир пожалела?
Пришлось подчиниться. Хорошо, что он у неё такой, с ним быстро обо всём забываешь. Умеет он сделать так, чтоб забыла. Но утро-то завтрашнее никуда не денешь, и эта временная амнезия скоро закончится.
Она и закончилась. Только точка была ещё ярче, чем она предполагала.
Выйдя утром из спальни – Андрей уже поднялся, и его не было рядом, - и проходя мимо кухни, услышала чьи-то тихие голоса и замедлила шаги. С удивлением узнала голос Андрея.
- Если скажешь хоть слово, клянусь, ничто не остановит… Ты меня знаешь…
Ему ответил кто-то, но слов Катя не разобрала.
- Лен, да я не буду вникать, хотела или нет… Мне всё равно… Я думал, ты умнее, но вчера ты позволила себе говорить об этом, и я предупреждаю тебя… Ну, пусть не об этом, но твои «ты помнишь» ни мне, ни Кате не нужны… И я не помню, и ты забудь. – И после паузы, уже спокойней: - Ну, я прошу тебя. Договорились?..
Вот никогда бы не подумала, что в одну минуту может стать так холодно… Как будто нажали кнопку – и очутилась на Северном полюсе… «И я не помню, и ты забудь»…
|
) насторожило оно.
И ещё...Не понравился мне Антон, вроде бы и мельком ты его упомянула, а как чёрным крылом накрыло на мгновение тревогой - безотчётной, возможно, ошибочной, но, тем не менее, именно это чувство возникло 
Дитё-то чьё?!