От автора: этот кусочек опять
небеченый (за что я очень извиняюсь), ибо не хочется заставлять читателей ждать, но я потом я обязательно заменю все небеченое на беченое (как только появится время
). А, да, еще одно: кусочек маленький, но большой я и не обещала
Глава 17. Танцы в ночи (Часть первая: Вопросы и ответы).
Вскоре после разговора с Эклхастом Мира и Альберт, завершившие свой ежедневный урок гардийского языка, прогуливались по парку, и юноша который был необычайно рассеян в тот день, замолк на полуслове, некоторое время молчал, а потом спросил неуверенно:
- Амиранда, можно задать вам вопрос?
- Да, конечно, - улыбнулась Мира, снимая с головы капюшон плаща – на улице было теплее, чем казалось из окна замка. Поначалу Альберт называл ее исключительно «госпожа Амиранда», и ей стоило немалых усилий уговорить его опустить обращение «госпожа».
- Вы верите в пророчество?
- А вы? – ответила вопросом на вопрос Мира: тактика, которой она придерживалась, когда не знала, что ответить. Нет, в пророчество она верила, но понятия не имела, почему это вдруг заинтересовало Альберта.
- Я… я не уверен. Проклятие более чем реально, оно вокруг нас, видно невооруженным взглядом, но предсказание короля Генриха… Кто может поручиться, что оно выполнимо? Что оно – правда?
- Полагаю, я и мои спутники – достаточно веское тому доказательство. Разве нет?
- Возможно. Но в таком случае у меня возникает другой вопрос: а надо ли осуществлять это пророчество? - Альберт нервно заправил за уши волосы и испытующие посмотрел на Миру, не ожидавшую от него подобных заявлений.
- А вы хотите оставить все как есть? – поразилась она. – Чтобы еще лет через тридцать страна вымерла? Причем в мучениях, учитывая сложившуюся ситуацию.
Альберт тяжело вздохнул.
- Что сильнее: законы природы или сила проклятия? Когда-то наши маги были уверены, что слова Генриха – ерунда, потом убедились, что он сумел сделать то, что все считали невозможным. Но никто так и не разгадал, каким образом ему это удалось. Точно также никто не может поручиться, что проклятие в самом деле не будет снято до тех пор, пока не исполнится пророчество. Что если в ближайшее время оно рассеется само собой? Да, я понимаю, что со стороны положение в Гардии кажется катастрофическим, но… мы постепенно привыкаем ко всему, что здесь творится. Я ведь даже не представляю себе другую, нормальную, жизнь - с правильной сменой сезонов, с хорошими урожаями, без ежемесячных эпидемий и падежей скота. Гардия под проклятием – это единственная реальность, известная моему поколению, это страна, в которой мы родились и выросли. К тому же маги изобретают новые, более эффективные зелья против болезней, а крестьяне выводят менее прихотливые культуры, выдерживающие чехарду погоды. А в этом году, впервые за долгое время, после весны пришло лето, а не зима или осень. Быть может, это знак того, что проклятие скоро спадет без постороннего вмешательства? Ведь то, что последние тридцать лет происходит в Гардии, - противоестественно, и существует вероятность, что пошатнувшиеся было основы мироздания наконец-то обретают равновесие.
- Или же на Гардию так повлияло наше появление, - покачала головой Мира. – Как вы справедливо заметили, никто так и не разобрался в механизме действия проклятия, а потому все наши догадки и измышления останутся пустыми фантазиями, пока не будут доказаны. И я предпочитаю не ждать, пока решение проблемы свалится с неба, а искать его самой.
- Знаете, я, пожалуй, самое больше разочарование отца, - неожиданно признался Альберт. – Я отвратительно фехтую, об этом все в курсе. Конечно, если понадобиться, я буду сражаться в армии отца, но, боюсь, толку от меня будет немного. Впрочем, я не это хотел сказать. Я считаю, что насилие – не самый лучший выход из ситуации. Ну, во всяком случае, из этой. Что если для того, чтобы снять проклятье не надо вообще ничего делать? Все беды начались с того, что убили короля Генриха, потом принц Фрэнк пытался убить короля Фредерика, а затем ставшего королем Фрэнка убил Мартин, при этом каждый из них казнил множество своих врагов, а те, в свою очередь устраивали на них покушения. Вам не кажется, что Гардии достаточно уже крови? Почему бы просто не выждать немного и посмотреть, нельзя ли обойтись без нее? Хуже от этого никому не будет.
- Да? А как насчет тех людей, которые гибнут от болезней и голода, вызванных проклятьем? – спросила Мира, непроизвольно повысив голос. Она более чем изумилась предложению Альберта. Отрицать насилие – это одно, а вот просить не снимать проклятие со страны – совсем-совсем другое… Странно. Хотя не факт, что на его месте Мира не вела бы себя точно так же, ведь она рвется поскорее исполнить пророчество, вовсе не из желания облагодетельствовать Гардию, а потому что хочет вернуться домой.
- По-вашему, гражданская война и смерть от меча предпочтительнее? – поинтересовался Альберт. – Я сознаю, что отец, Бернард и вы с друзьями постараетесь свести число жертв к минимуму, но, боюсь, несмотря на ваши усилия Гардия утонет в крови.
- Мы этого не допустим, - пообещала Мира, однако, не слишком искренне, поскольку не могла гарантировать, что у нее получится сдержать это обещание.
Альберт ничего на это не ответил, и в замок они возвращались в полном молчании.
- Простите меня, если я огорчил или обидел вас своими речами, - сказал Альберт Мире, когда они вошли в Большой зал.
- Ничего подобного, все в порядке, - несколько натянуто улыбнулась принцесса. – Скорее вы мне дали пищу для размышлений.
- Хорошо, - кивнул Альберт.
Мира так и не поняла, к чему относилось это «хорошо». Альберт повернулся было, чтобы уйти, но передумал и задумчиво взглянув на Миру, сказал:
- Несколько веков назад у тогдашнего короля Гардии похитили любимую дочь. Кто и зачем это сделал так и осталось тайной: не поступало никаких требований о выкупе или о чем-то еще, а принцессу так и не нашли. Но ее отец потратил много времени и сил на ее поиски. Как-то один из соратников спросил его: «Ваше Величество, мы обыскали всю страну, но Ее Высочества нигде нет. Что вы будете делать теперь?». И король ответил: «Я буду жечь города, если понадобиться, но верну ее». Вы готовы жечь города, чтобы вернуться домой, Ваше Высочество?
И, не дожидаясь ответа, Альберт ушел.
* * *
- Жданчик, у меня к тебе вопрос, - с порога заявил Роман, вошедший в комнату, которую делил с Андреем и еще двумя стражниками (последние были сейчас в карауле).
- На миллион баксов? – лениво спросил лежавший на кровати Жданов, не открывая глаз.
- На два. Нет, даже три, - Роман сел рядом с другом и пихнул его в бок. – Андрей, давай, включай мозги, они мне нужны.
Роман, хотя и казался на первый взгляд безалаберным пофигистом, не был обделен ни мозгами, ни наблюдательностью, очень любил свою жизнь и совершенно не хотел умирать раньше времени. А еще он считал все свои планы и идеи гениальными, но не оцененными по достоинству.
- Хочешь, я тебе их в аренду сдам? Как другу, со скидкой.
- Тебе бы все шутить, а я, между прочим, серьезно, - притворно обиделся Малиновский.
- Да ты что? – так же притворно удивился Андрей, нехотя вставая. – Хорошо, я тебя слушаю, только давай покороче, а?
- Это уж как получится. Скажи мне, друг мой ситный: что ты думаешь по поводу всей этой ситуации?
- А о чем тут думать-то? – а вот теперь Андрей удивился уже по-настоящему. – Все и так понятно, мы уже сто раз это обсуждали.
- Понятно ему! - фыркнул Роман. – Нифига подобного. Вот смотри, какой у Эшвиля гарнизон?
- Сто пятьдесят семь солдат, - быстро ответил Андрей. – Что на сто человек превышает разрешенную королем численность стражников в замках, подобных Эшвилю.
- Во-о-от, молодец, возьми на полке пирожок. А теперь следи за моей мыслью. Сколько Эклхаст наберет союзников, пока не ясно. Но зуб даю, что больше двадцати аристократов ему уломать не удастся. А у них…
- С чего ты это взял? – перебил друга Жданов. – Что не больше двадцати?
- Да с того, что если бы у Эклхаста было больше двадцати богатых и влиятельных союзников, он давно бы уже штаны на троне просиживал, а не строил многолетние заговоры. Слушай дальше. Положим, Эклхаст уговорит ну, к примеру, шестнадцать союзников, и у каждого из них примерно столько же людей, сколько у нашего маркиза. Так, считаем, всего получается…. черт, сколько ж это у нас получается… а, да, примерно две с половиной тысячи человек, плюс-минус сотня. Если же мы будем оптимистами, а маркиз и его друзья подсуетятся – три с половиной тысячи солдат. Допустим, мы завербуем еще тысчонку-другую-третью. Но по-любому больше семи-восьми тысяч в нашем войске не будет. А сколько в действующей армии короля? Не знаешь? А я знаю. Если верить Джерону – а в этом я ему верю – около ста тысяч, и еще примерно тысяч пятьдесят наскребется при мобилизации. Раньше армия побольше была, но так ведь внешних врагов в Гардии теперь не боятся. Правда королю и внутренних проблем хватает, вот он и бряцает оружием.
- И?
- Что «и», что «и»? – от переизбытка чувств Роман вскочил с места и принялся расхаживать по комнате. – Тебе подсказать, какие у нас шансы на победу, или сам прикинешь?
- Мелко мыслишь, Роман Дмитриевич Македонский, - усмехнулся Андрей. – Здесь другой расклад – про магию не забывай.
- Магия-шмагия, ерунда все это. Маги, как ни крути, не всемогущи. И потом, они не только на нашей стороне будут, но и на вражеской, а у короля магических ресурсов больше.
- Хорошо, а как насчет идеологии? Когда королевским солдатам станет известно, что Эклхаст сражается за трон не для себя, а для того, кто снимет проклятье со страны, они пачками начнут присоединяться к нам.
- Ага, спеша и падая, - язвительно, в лучших традициях Воропаева, сказал Роман. – Жданчик, здесь солдатам мозги даже не промывают – их заколдовывают. Так что не надейся, что королевская армия переметнется к нам, как крестьяне и рабочие – к большевикам.
- И что ты предлагаешь, Наполеон?
- Андрюха, - Роман проникновенно посмотрел в глаза другу. – Я ведь не шутил, когда говорил про порох.
Андрею потребовалось полминуты, чтобы сообразить, что имеет в виду Малиновский.
- Нет, - резко сказал Жданов, когда до него наконец дошло, что Ромка не отказался от идеи познакомить этот мир с порохом. – Нет, нет и еще раз нет. Выбрось эту мысль из головы.
- Ну почему нет-то? – взвыл Роман. – Тебе так не терпится пасть смертью храбрых? Нас же в порошок сотрут превосходящие силы врага. Пре-вос-хо-дя-щие. Ну не сможем мы с ними тягаться, силенок не хватит. Вот какие у тебя возражения против пороха, а? Я даже рецепт помню… более-менее.
- Ромка, да здесь до изобретения пороха еще годы и столетия. Мы не имеем права вмешиваться в ход чужой истории.
- Ой, да брось, Андрей. Прогресс – он и в Африке прогресс. Может, порох здесь появится через сто лет, а может - через десять. И вообще, не факт, что этого еще не случилось, просто все гениальные изобретения и открытия поначалу обычно не признают. Нам нужно оружие, понимаешь? Мощное и секретное, чтобы застать врага врасплох. А победителей не судят.
- Ну да, конечно. А потом наши порохом будут взрывать мирное население. Нет уж, не надо.
- Глупости все это! Появление пороха не означает автоматического появления Аль-Каиды. А кому-нибудь приспичит что-нибудь взорвать, он и без пороха это сделает, уверяю тебя. И вообще, мы же не собираемся публиковать рецепт во всех местных газетах.
- Такие вещи быстро становятся достоянием гласности.
- Если мы постараемся сохранить все в секрете, никто посторонний не узнает, как делать порох. А Сашка, когда станет королем, запретит его несанкционированное использование, пригрозит смертной казнью, и дело с концом. Еще возражения?
Внутренне Андрей был твердо уверен, что предложение Романа – безумие, на которое нельзя соглашаться. Но у Малиновского, помимо множества других талантов, был один, особенно полезный в бизнесе: он мог уговорить бедуинов Сахары купить песчаный карьер. И сейчас его дар убеждения эффективно подействовал и на Андрея. К тому же в доводах Романа и впрямь был резон. Затевать государственный переворот разумно только в том случае, если знаешь, что у тебя есть шансы на победу, а у Эклхаста они пока были призрачными. Однако новое оружие, еще неведомое этому миру, может поменять расклад сил. А что до возможного ущерба… Черт его знает, может, ничего страшного и не произойдет. И потом, что такое порох по сравнению с магией? Тьфу, семечки. Но эффект неожиданности действительно может многое им дать, например, расчистить путь на столицу, - авось, пока маги противника вычислят, с чем они столкнулись, Воропаев уже взойдет на престол. А шампанское, как известно, пьют только победители, которых, как правильно заметил Ромка, не судят, да и риск – дело благородное.
Заметив колебания Андрея, Роман добавил:
- Между прочим, если не хочешь сохранить наши с тобой шкуры, подумай о своей ненаглядной Мире. Сашка наверняка выйдет сухим из воды при любых обстоятельствах, он на это мастак, Кира - почти что нейтральная сторона и с легкостью затеряется среди прочих ведьмочек, а вот Мира всегда лезет на рожон, и если что – ей первой не сносить головы.
Андрей тяжело вздохнул и прикрыл глаза, снова и снова взвешивая все «за» и «против». Когда Мира выяснит, что они затеяли, – а она непременно это выяснит, и скорее рано, чем поздно, - разразится буря. Даже нет, не буря – ураган, сметающий все на своем пути, потому что Мира была категорически против привнесения технического прогресса в ее родной мир извне, неважно с какими целями. И если Мира чудом не убьет за это Андрея, она как минимум перестанет с ним разговаривать. Но Жданов готов был пойти на эту жертву, лишь бы повысить шансы Миры пережить предстоящую войну. И, потом, не только у нее есть голова на плечах: Андрей с Романом вполне способны принимать важные решения, особенно если они касаются их жизней, не оглядываясь каждый раз на наэрийскую принцессу. Они, между прочим, взрослые, самостоятельные умные мужчины.
- Ладно, пусть будет так, - решился Андрей. - Эклхаст с Альбертом и Фрейном Мазелем уезжают послезавтра. Сразу после его отъезда мы с тобой поговорим с Бернардом - без помощи Камиллы нам не обойтись, а она согласится на все, что предлагает Бернард. Ну, в разумных пределах, конечно, но Бернард так жаждет добраться до короля, что убедит тетку в чем угодно. Будем скрывать ото всех наши эксперименты как можно дольше. Эклхасту, конечно, все потом объясним, а он поделится этим с верным другом Фрейном, но больше никто не должен пронюхать о нашей взрывоопасной затее.
- Включая Миру? – уточнил Роман.
- Да, - мрачно отозвался Андрей. – И Киру. И, пожалуй, Сашку. Чем меньше людей будет в курсе, тем лучше.
- Пральна, - похлопал Жданова по плечу Малиновский. – Они нас потом еще благодарить будут. Мы еще покажем королю кузькину мать!
В этот момент Андрею очень хотелось, чтобы это было правдой.
* * *
- Лучник и каторжник, - разочарованно протянула Кира, открывая сданные ей карты, - так нечестно. Ты сжульничал, признавайся.
Весь вечер они с Бернардом резались в карты, и Кира проиграла уже четвертую партию подряд, чего, собственно, и следовало ожидать, поскольку с местными картами она познакомилась только пару дней назад, и они больше походили на земные шахматы, нежели на карты. В колоде насчитывалось тридцать шесть карт, как и на Земле, но всего две масти - черная и белая, обе делилась на шесть Домов по три карты в каждом. Первый Дом, он же Высший Дом, составляли Король, Королева и Принц; во второй Дом входили Маг, Волшебник и Ведьма; в третий – Мечник, Лучник и Конник; четвертый Дом населяли Вассал, Дама и Шут; в пятом Доме обитали Крестьянин, Кузнец и Купец, ну а шестой Дом служил приютом для Висельника, Каторжника и Разбойника. Карточных игр в Гардии было много, и Бернард научил Киру самой простой, но все равно ее правила давались Воропаевой с трудом. Она никак не могла запомнить, что Короля били Маг, Ведьма и полный шестой Дом, а Королеву – Дама, Ведьма и Купец, что полный третий дом мог противостоять только первому и четвертому, а Кузнец покрывал все карты из шестого дома.
- Я никогда не жульничаю, - лениво и без тени возмущения отозвался Бернард, перетасовывая карты, и Кира решила, что где-то он таки схитрил. – Еще партию?
- Нет уж, с меня хватит, - фыркнула Кира и после секундной паузы спросила нерешительно: - Бернард, можно вопрос?
- Конечно, красавица, - подмигнул ей Бернард.
Первую неделю после разрыва с Андреем Кира плакала каждый вечер, но потом, посмотрев как-то утром на свои красные опухшие глаза, решила, что Жданов не стоит того, чтобы из-за него ходить чучелом. Бернард никак не прокомментировал изменения, произошедшие в личной жизни Киры, но ей показалось, что в глубине души он рад, что все так вышло, поскольку еще в самом начале их знакомства сказал Воропаевой, что Андрей ей не подходит. Кира пыталась возненавидеть своего бывшего жениха, но у нее ничего не получилось: ненависть и злоба, быстро ушли, оставив боль и разочарование. Кира была уверена, что еще долго не сможет прийти в себя после расставания с Андреем и уж тем более забыть его, что у нее не получится перестать чувствовать ту любовь, которая много лет была частью ее «Я», но, как ни удивительно, Жданов перестал занимать все ее мысли раньше, чем она полагала. И во многом это была заслуга не только уроков магии, которые Кира брала у Камиллы, но и Бернарда. Тот факт, что Бернард был прикован к кровати, невероятно бесил его, и он был счастлив любой возможности отвлечься и поговорить с интересным – и красивым – собеседником. А Кире льстило, что хоть кому-то она нужна, как льстили и комплименты Бернарда, и его заигрывания, не слишком, впрочем, серьезные. В итоге к концу второго месяца пребывания в Эшвиле Воропаева все меньше и меньше вспоминала об Андрее (чему немало способствовало то, что они с Андреем в силу занятости обоих виделись крайне редко), и все больше сближалась с Бернардом, которому, по какой-то непонятной ей причине, она полностью доверяла.
- Тогда, на постоялом дворе в Кальдоне, когда ты взял в заложницы Миру, ты правда мог причинить ей вред, как угрожал, если бы она отказалась тебе подчиняться и не была при этом магом?
Вообще-то, Кире казалось, что она знает ответ на этот вопрос, но она хотела услышать его от самого Бернарда.
- Убивать ее я не собирался, - проворчал он. – Но если бы у меня не оставалось другого выхода, мне пришлось бы слегка ранить Миру, чтобы убедить и ее, и королевских ищеек в том, что я не шучу. Я не мог позволить себе попасться.
Кира кивнула. Примерно так она и думала. Она не поверила бы Бернарду, если бы он сказал, что лишь блефовал и пальцем не тронул бы Миру. Впрочем, она также не поверила бы, если бы он сказал, что намеревался перерезать Мире горло, чтобы спастись.
- Что, не тяну я злодея-душегуба? – ухмыльнулся Бернард и неловко поднялся с кресла, чтобы налить себе вина.
Он уже ходил, но каждый шаг давался ему с трудом, и Кира жалела, что в этом мире никто не слышал про физиотерапию. Но послушницы Ордена Виктории Милосердной, чьим призванием было лечить людей, прописывали своим пациентам с залеченными переломами долгие пешие и верховые прогулки. Бернард эти рекомендации соблюдал, а компанию ее составляла Кира, тщательно следившая за тем, чтобы не пересечься с Андреем и Мирой.
- Не тянешь. Но это не значит, что ты белый и пушистый.
Бернард недоуменно поднял бровь. Ясно, анекдота про больную лягушку здесь еще не придумали.
- Вопрос за вопрос: ты пойдешь на праздник Бригитты Зимней?
- Куда?
- А, да, я и забыл, что ты не здешняя. Даже странно: поначалу в вас за эрзу было видно чужаков, а сейчас – ничего подобного. Вы быстро приспособились. Была в древности такая дама – Бригитта, жена одного богатого аристократа, и однажды, когда в неурожайный год выдалась особо суровая зима, она спасла жителей близлежащего городка, раздав им еду и хворост из замковых запасов, несмотря на яростные возражения мужа. С тех пор Бригитту считают покровительницей зимы и в конце каждого ноября жители Гардии, в основном крестьяне, просят ее о том, чтобы зима не была очень морозной. Ну а чтобы Бригитта наверняка услышала эти просьбы, устраивают шумный праздник с ярмаркой, кострами и танцами на снегу.
- И ты ходишь на подобные… мероприятия?
Кира никак не могла представить себе Бернарда водящим хороводы или прыгающими через костер.
- Да, а что? Я, между прочим, крупный землевладелец, маркиз Горни, чтобы успешно управлять своими владениями, мне надо знать, чем живут мои люди, - невозмутимо пояснил Бернард. – К тому же в отсутствие дяди и Альберта, которые, будучи хозяевами этой земли, всегда ходят на праздник Бригитты, эта обязанность ложится на меня.
- А-а-а…
- Пойдем, в Эшвиль-логе пекут лучшие в королевстве пироги с брусникой, которые всегда продаются на празднике Бригитты, - Бернард обаятельно улыбнулся.
- Это свидание? – прищурившись, непринужденно спросила Кира, внутренне недоумевая, как ей вообще пришла в голову мысль о свидании.
- Если захочешь, - ни секунды не раздумывая отозвался Бернард.
- Я еще не решила.
- Как скажешь, так и будет, - заключил Бернард. – Точно не хочешь еще сыграть?
- Ладно, давай.
* * *
План Андрея сработал. Не успел Эклхаст выехать за ворота замка, Жданов с Малиновским пошли к Бернарду, чтобы поговорить насчет изготовления пороха. И, как Андрей и рассчитывал, Бернард мгновенно согласился. От Киры он знал, что в технологическом развитии Земля намного превосходит Материк, и сам прикидывал, можно ли в Гардии создать хоть какое-нибудь мощное земное оружие, так что предложение Андрея и Романа упало на благодатную почву. Бернард также согласился держать пока все в тайне и убедить свою тетку помочь им. Последнее далось ему с трудом: Камилле не нравилась не столько затея в целом, сколько тот факт, что о ней не знает Эклхаст, но она все же сдалась под натиском аргументов Бернарда – если дядюшка будет против, они просто уничтожат все наработки и готовый продукт, если таковой уже появится к возвращению маркиза. Зато если Эклхаст одобрит этот проект, ему будет что продемонстрировать. Камилла, призвав на подмогу Джудит, лично взялась помогать Роману, который был тем еще химиком-алхимиком.
Малиновский, еще в детстве прочитавший про порох абсолютно все, что смог найти в районной библиотеке (если уж Роман на чем-то зацикливался, то его сложно, почти невозможно, было отвлечь), опасался, что Гардии не найдется селитры, а ему вовсе не улыбалось ее искать и добывать (копаться в навозных кучах и тому подобных местах – не лучшее времяпрепровождение). Но, к счастью, колдуньи Ордена знали, что такое селитра, и в Эшвиле даже нашлось некоторое ее количество – небольшое, но достаточное, чтобы приступить к работе.
В эти дни Роман просто-таки летал по замку, и Андрей был удивлен тому, что, оказывается, не только победа на амурном фронте может заставить глаза его друга гореть.
* * *
В день Бригитты Зимней спустившаяся к завтраку Мира, была вялой, как осенняя муха. Она плохо спала ночью, а точнее – не спала совсем. Время от времени на нее нападали такие вот приступы бессонницы, когда мысли в голове роятся подобно жирным лоснящимся шмелям, и их низкое гудение отгоняет весь сон, а сотни мелких, но цепких лапок вытаскивают наружу давно, казалось, похороненные чувства, надежды и ожидания. Иногда в такие ночи Мира думала о Нике, и о том, что было бы, если бы она призналась ему в любви до того, как он женился, или же о том, как сложилась бы ее жизнь, если бы она никогда в него не влюбилась. Иногда - вспоминала о своем погибшем женихе Джеффри Карлисе, и тогда чувство вины затапливало ее с головой, и не хватало воздуха, и болело сердце, и глаза жгли слезы. Иногда - размышляла над тем, в кого она превратилась, и делала вывод, что она теперешняя совсем себе не нравится. Этой ночью предметом ее раздумий был Андрей. Она совсем запуталась и никак не могла определить, что же она к нему испытывает. Если это любовь, то что тогда за чувство у нее было к Нику? Ведь то, что она ощущает сейчас, когда находится рядом с Андреем, ни капельки не похоже на те эмоции, что овладевали ей в присутствии Ника. А если не любовь, то что? А если все же любовь, то что ей теперь делать? Подойти к Андрею и сказать: «Я тебя, наверно, люблю. Или нет, я еще этого не поняла. Но ты мне определенно нравишься»? Последнее, кстати, было чистой правдой, но поступить так Мира, конечно, не могла. Во-первых, она не имела ни малейшего понятия, как к ней относится Андрей, и хотя интуиция ей подсказывала, что его чувства схожи с ее, Мира не желала выставить себя полной идиоткой. Да и вообще, в этой сфере, в отличие от многих других, она не хотела брать инициативу на себя, предпочитая отдать ее Андрею. Ну а во-вторых, Мира понимала, что у них с Андреем нет будущего. Так стоит ли начинать то, что никогда не будет закончено? Еще два года назад, Мира ответила бы отрицательно. Теперь она была не столь категорична. И она ничуть не жалела, что поцеловала Андрея: он был привлекательным мужчиной и притягивал Миру больше, чем она показывала.
В Наэрии для девушек высших сословий сохранение невинности до вступления в брак считалось обязательным, но не столько из-за соображений морали, сколько по вполне прагматическим причинам: никакому мужчине не хочется, чтобы его владения отошли чужому ребенку, нагулянному женой еще до свадьбы неизвестно от кого. Однако и про мораль тоже не забывали: юных аристократок воспитывали в убеждении, что добрачные связи – порочно и безнравственно. Большая часть этому верила, остальные заводили любовников и мечтали стать фаворитками короля. В низших же сословиях к этому вопросу относились намного проще - на то, как молодежь «кувыркается на сеновале» смотрели сквозь пальцы, и условие было только одно: обрюхатил - женись. Мира, когда-то полагавшая, что ее первым и единственным мужчиной станет Ник, никогда не уделяла взаимоотношениям полов особого внимания. Но потом, когда Ник женился, а она обручилась с Джеффом, ситуация изменилась. Мира сознавала, что ей придется спать с Карлисом, и эта мысль не вызывала у нее отвращения (хотя она к ней так и не привыкла, что в итоге привело к беде). И, откровенно говоря, ей было любопытно, как это будет. А год, проведенный на Земле, доказал ей, что такое любопытство, равно как и определенные желания, с ним связанные, - это нормально. Вот почему Мира, которой было очень одиноко и которая отдавала себе отчет в том, что если она вернется домой, то будет там, невзирая на титул и происхождение, старой девой с подмоченной репутацией, готова была сейчас стать любовницей Андрея Жданова. Даже несмотря на то что, возможно, не любила его, даже несмотря на то что он, вероятно, не любил ее. Может, это и есть любовь? И узнает ли Мира когда-нибудь об этом? Сестры непременно обвинили бы ее в том, что она страшно неромантична и все должно быть не так, но уж кем-кем, а романтиком Мира никогда не была. И ее это устраивало.
К счастью, Андрей и Роман в последнее время трапезничали не в Большом Зале, а с остальными стражниками в столовой, примыкающей к казармам: принцесса не смогла бы посмотреть Жданову в глаза, не покраснев. Идти на праздник, о котором только и говорили за завтраком, Мира не собиралась. Но пришлось.
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Я наконец-то закрыла сессию и вернулась ажно до диплома)))
Так что им лучше держаться друг друга...