От автора:
1) Не бечено!
2) Предупреждая возмущение читателей по поводу конца главы - все еще будет показано и рассказано (ну, относительно все  ).
3) Для начала - картинки для создания настроения.
  
 
Глава 17 (окончание)
Гардия, Аквилон (столица), королевский замок, ноябрь 1325 г.
Ни король Гардии, ни его приближенные участия в массовых гуляниях на улицах столицы, устроенных по случаю праздника Бригитты Зимней, разумеется, не принимали, но во дворце был дан как обычно грандиозный бал – других король Уильям не признавал.
Грегори Либеллер со скучающим видом стоял у стены и наблюдал за танцующими гостями, потягивая терпкое красное вино более чем тридцатилетней выдержки. Возможно, как раз поэтому оно было таким вкусным – потому что было сделано, когда в стране все еще было нормально.
- Не похоже, что тебе весело, друг мой, - раздался над ухом Грегори насмешливый голос Дэвида Коллера, правой руки короля.
- У меня сегодня нет настроения веселиться, - сухо сказал Грегори.
Настроения у него и самом деле не было. Ребенком, он любил этот праздник и нетерпением ждал его, навсегда запомнив вкус своих любимых яблок с медом и орехами. С тех пор все изменилось, и Грегори было жаль, что это произошло, – сейчас он многое отдал бы за то, чтобы снова окунуться в ту непередаваемую и неповторимую атмосферу, которая царила на главной площади Стифера, родного города Грегори, в день Бригитты Зимней.
- По твой кислой физиономии это заметно, - ухмыльнулся Дэвид. – Если бы я не знал, что ты вообще не умеешь развлекаться, решил бы, что это Марго тебе что-то нашептала.
- Причем здесь Маргарита? – недоуменно спросил Грегори.
- Она со вчерашнего утра ходит злая и на всех кидается. И явно не из-за сломанного ногтя или неудачно сваренного зелья. Она тебе ничего не говорила?
- Нет. Да и с чего бы она рассказала мне что-то раньше, чем королю?
Грегори и Дэвид повернули головы в сторону сидящего на троне короля Уильяма, который приходился обоим троюродным дядей. Уильям, никогда не отличавшийся жизнерадостностью, выглядел полностью расслабленным и довольным, что позволяло с уверенностью утверждать, в данный конкретный момент его ничто не тревожит. Король, поймав на себе взгляды племянников, отсалютовал им бокалом с вином.
- От этой… - Дэвид хотел было вставить непечатное выражение, но сдержался. Не из-за деликатности, а потому что у вышеупомянутой Маргариты везде были свои уши, и она не преминет отомстить Дэвиду за оскорбления в свой адрес, - всего можно ожидать.
Грегори философски пожал плечами. Верно, от главного королевского мага, Маргариты Деггар, можно было ожидать всего что угодно, но все же Грегори вряд ли стал бы первым, кого она посвятила бы в свои проблемы, даже угрожающие безопасности государства, - никаких теплых чувств к Грегори она не испытывала. А Дэвида и вовсе терпеть не могла (и чувство это было взаимным). Формально, Маргарита была троюродной сестрой Грега и Дэвида, но фактически, из-за разницы в возрасте, они воспринимали ее скорее как тетку и даже пытались ее так называть, что невероятно злило Маргариту. Ничьей теткой, а также сестрой, женой или матерью она быть не собиралась. Больше всего на свете Маргарита Деггар любила себя, и не желала тратить свою любовь ни на кого другого. Пожалуй, единственным человеком, о котором она заботилась и кому симпатизировала – в ее понимании этого слова, – был король Уильям, ее троюродный дядя и друг детства. Но и Уильям, и Грегори с Дэвидом отдавали себе отчет в том, что Маргарита поддерживает короля, лишь потому что ей это выгодно, и без колебаний предаст его, если сочтет, что это в ее интересах. Когда Дэвид как-то раз обвинил ее в этом, она, конечно же, ничего не подтвердила, но и не опровергла. А на следующий день у Дэвида началось расстройство желудка, которое не проходило несколько дней, и принц, мысленно проклиная Маргариту (в том, что это она это подстроила, он не сомневался), утешал себя одним – он был прав, и ей нельзя доверять. Впрочем, все обитатели королевского дворца, дорожившие своей жизнью, не доверяли друг другу, и правильно делали.
- Кстати, где она? Я ее сегодня, кажется, еще не видел, - задумчиво сказал Грегори.
- На нее непохоже, она же в каждой бочке затычка, - фыркнул Дэвид.
Отсутствие на балу Маргариты и впрямь было странным и редким явлением: Уильям принципиально оставался холостяком, и Маргарита с удовольствием играла роль королевы на балах и званых вечерах, но брать на себя обязанности хозяйки замка категорически отказалась – это было чересчур скучное занятие, и оно отнимало время, которое Марго тратила на магию. Она всегда именовала себя магом, но когда-то, еще до того, как Уильям занял престол, ходили упорные слухи, что принцесса Маргарита Деггар – не более чем просто сильная волшебница. Они прекратились только после того, как Уильям назначил Маргариту придворным магом, а пара особо злостных сплетников «скоропостижно скончались от остановки сердца». С тех пор даже Дэвид, любимец короля и, неофициально, второе лицо в королевстве, опасался повторять вслух это предположение. Но он готов был поспорить на все, что у него есть, что Маргарита – действительно волшебница. Дэвид не разбирался в магии, но его интуиция, как правило, безошибочная, шептала ему, что Маргарита уже много лет нагло всех обманывает, и если ему удастся найти доказательства… пока что было рано размышлять над тем, как именно он использует эту информацию, но определенно с выгодой.
- Надо же, что слышу: Дэвид Коллер и Грегори Либеллер скучают по мне. Какая приятная неожиданность.
Грегори и Дэвид резко повернулись. В двух шагах от них стояла бесшумно подошедшая Маргарита, и выражение ее лица было более чем недружелюбным.
- Госпожа Маргарита, - Грегори почтительно склонил голову и поцеловал магу руку. Вообще-то, при общении с Маргаритой Грегори и Дэвид не употребляли никаких титулов или обращений, просто имя, но в данный момент лучше было постараться умаслить ее, чтобы не допустить очередного выяснения отношений, которые так любили Дэвид и Марго. Возможно, кто-то решил бы, что Грегори – подхалим и лизоблюд, но сам он предпочитал считать себя дипломатом, кем, в сущности, и являлся. Миротворец по натуре, он часто выступал посредником между конфликтующими сторонами и улаживал для короны и для друзей различные щекотливые вопросы. Дэвид пользу дипломатии признавал, но сам прибегал к ней редко, полагаясь прежде всего на силу.
- Грегори, по-прежнему остаешься хорошим мальчиком? – Маргарита снисходительно потрепала Грэга по щеке. – Умница, чего не скажешь о твоем друге, - женщина злобно посмотрела на Дэвида и сказала ядовито: – Если вам так меня не хватает, Ваше Высочество, я не покину вас ни днем, ни ночью, и ни на секунду не отойду от вас, если вам так угодно.
Маргарита приторно улыбнулась и повела оголенным плечом. Она была красива – высокая блондинка с роскошной фигурой, которую она не стеснялась подчеркивать слишком откровенными по меркам Гардии платьями, но при этом и Грегори, и Дэвида, и короля Уильяма ее красота (опасная, по мнению Грэга, красота) оставляла равнодушными и ничуть не возбуждала. Маргарита была прекрасно об этом осведомлена, что не мешало ей кокетничать и заигрывать первыми двумя с одной единственной целью – посмеяться над их смущением (в случае с Грегори) и тщательно замаскированным отвращением (в случае с Дэвидом). С Уильямом она держалась более корректно – с ним ее связывали исключительно деловые отношения, и Маргарита не планировала переводить их в иную плоскость, хорошо усвоив, что постель и бизнес – два взаимоисключающих понятия.
- Нет, благодарю, - коротко отозвался Дэвид.
- О да, я совершенно забыла: ваши интересы, мой принц, лежат в другой области, - промурлыкала Маргарита.
- Мои интересы, Ваше Высочество, не ваша забота, - холодно сказал Дэвид.
«Если Марго всерьез надеется вывести его из себя такой вот ерундой, - подумал Грегори, - то она совсем потеряла нюх». Любые намеки на личную жизнь давно уже не вызывали у Дэвида никакой реакции, и этому немало способствовал тот факт, что Уильям терпимо относился к вкусам любимого племянника, а точнее, закрывал на них глаза.
Ответить Дэвид не успел, потому что в разговор вмешался король Уильям, присоединившийся к их «теплой» компании.
- Ну, ну, ну, Дэвид, Маргарита, хватит уже. Вам не надоело? Вы столько лет не можете найти общий язык, что впору посылать за переводчиком, вдруг он поможет вам помириться, - весело сказал Уильям.
Когда-то постоянные ссоры Маргариты и Дэвида его раздражали, но со временем Уильям научился смотреть на них с юмором.
- Как прикажете, Ваше Величество, - усмехнулся Дэвид. Марго промолчала.
- Маргарита, рад тебя видеть. Я уже начал сомневаться, что ты почтишь этот скромный бал своим присутствием.
- Ну что вы, Ваше Величество, как я могла пропустить такое грандиозное событие, - улыбнулась Маргарита. – Последние несколько дней я была занята и теперь просто жажду отдохнуть. Но прежде я должна сказать вам кое-что. Вам всем, - неохотно призналась Марго. – Раз мы все уже собрались, нет смысла откладывать эту беседу на потом. Что-то грядет. Я гадала на рунах, на воде и воске, на огне и на крови, и каждый раз получала один и тот же результат: что-то грядет. Что-то масштабное, что-то важное, что-то, что изменит все. И это связано с проклятьем Генриха. Но я не знаю как,
- С проклятьем? – переспросил Уильям. – Ты имеешь в виду, что оно… будет снято?
- Не имею ни малейшего представления, - невозмутимо сказала Марго, так словно гаданиями она всего-навсего выяснила прогноз погоды на ближайшую неделю. – Но это возможно.
- Если так, значит, предсказанный дедом… как там, «чужак из далекой страны, который станет королем», уже в Гардии? – Уильям было нахмурился, но тут же сделал вид, что все в порядке и ничего особенного не происходит
- Ваше Величество, вы заметили, что в этом году за летом последовала осень, а сейчас мы на пороге зимы? Вполне вероятно, что это знак того, что предсказание Генриха скоро сбудется. Однако я ничего не могу утверждать наверняка.
Уильям стиснул зубы и на мгновение прикрыл глаза, а затем медленно выдохнул.
- Неважно. Дэвид, найди мне этого «чужака». Маргарита, продолжай гадать и следить за тем, что происходит в среде дáров. Кто-то из них наверняка почувствует, если в проклятии произойдут какие-нибудь серьезные изменения. Грегори, не спускай глаз с Эклхаста, Горни, Марсдена и их друзей, - тихо, но твердо распорядился король. - Если до них дойдут эти сведения, они ни перед чем не остановятся, чтобы разыскать предсказанного короля быстрее нас. Полагаю, предупреждать о том, что эта новость не должна дойти то чужих ушей не надо.
- Разумеется. Я наложила «Белую тишину», так что не беспокойтесь, нас никто не подслушивал, - заверила короля Маргарита.
- Хорошо. Позже мы еще поговорим об этом. А теперь… Маргарита, позволь пригласить тебя на танец, - Уильям натянуто улыбнулся и предложил руку своему придворному магу, которую она с готовностью приняла.
- С удовольствием, Ваше Величество.
Уильям и Маргарита присоединились к танцующим, а Грегори с Дэвидом остались стоять у стены, молча глядя друг на друга. Король сделал все, чтобы не выдать, как поразили его слова Марго, и его показное хладнокровие могло бы обмануть кого угодно, но только не Грэга и Дэвида. Они хорошо знали его и понимали, что он более чем встревожен. Если догадки Уильяма верны, то он потеряет трон, а это не устраивало его самого, ни его преданных племянников, ни Маргариту.
- Ну что, за интересное будущее? – спросил Дэвид Грегори, поднимая бокал с вином.
- За него, - рассеянно отозвался Грэг и отсалютовал в ответ своим бокалом. Мысли его в этот момент явно были где-то далеко.
Дэвид, прищурившись, внимательно посмотрел на брата, но ничего не сказал. Что бы ни было у Грегори на уме, рано или поздно Дэвид это выяснит. Ведь он стал правой рукой короля и его доверенным лицом не в последнюю очередь благодаря тому, что умел докапываться до таких тайн, которые считались давно и надежно похороненными. И он, как и король, не доверял никому, кроме самого себя.
* * *
Гардия, Эшвиль-лог, центральная площадь, праздник Бригитты Зимней, 1325 г.
Пожалуй, у любого другого под пристальным взглядом Джудит кусок в горло не полез бы, но Александр вдруг обнаружил, что у него есть что-то общее с Малиновским – способность не обращать ни малейшего внимания на окружающих, когда это действительно необходимо. А посему Воропаев, не торопясь, растягивая удовольствие, ел огненно-горячий гуляш, закусывая его пирогом с малиной и запивая сидром. У него с детства были странные вкусы в еде, и Кристина до сих пор вспоминала, как он лет до двенадцати ел борщ с ирисками и помидоры с сахаром. Что-то подсказывало Алексу, что продолжение «банкета», то есть вечера, будет совсем не таким, как он представлял себе минут двадцать назад, когда Джудит пообещала ему «бублик» и «там посмотрим». Меньше всего волшебница была похожа на девушку, ждущую от него чего-то… романтического. Ну, или напротив – чего-то крайне неромантического (Воропаев ручался, что попади Джудит на Землю, она непременно приобрела бы себе кожаную плетку и кожаный же черный комбинезон). И Александр скорее радовался этому обстоятельству, чем огорчался, - ему сейчас было не до этого, да и Джудит не принадлежала к тому типу женщин, которые ему нравились.
- Доел? Замечательно, - сказала Джудит, когда Алекс выскреб остатки гуляша со дна миски. – А теперь ты мне поможешь, - она не спрашивала и не приказывала, а просто констатировала факт.
- А если нет? – полюбопытствовал Александр. Не то чтобы он не собирался ей помогать – ему было скучно, и помощь Джудит хоть как-то развлечет его, - но Алекса интересовало, что она предпримет, если он откажется ей подчиняться.
- Поможешь, - уверенно ответила Джудит, отводя его в сторону, подальше от толпы. – У тебя нет другого выбора, потому что ты – главный маг Эшвиля, и это входит в твои обязанности.
- Помогать тебе? – уточнил Воропаев.
- Расследовать преступления, инструментом совершения которых является магия.
Она вытащила из кармана монетку и протянула ее Алексу. Тот повертел в руках золотой и отдал его обратно, пожав плечами.
- И?
- Это фальшивка. Смотри.
Джудит положила монетку Александру на ладонь и шепотом произнесла какое-то заклинание. Золотой за секунду нагрелся так, словно превратился в расплавленный металл, и Воропаев, вскрикнув, бросил его на землю.
- Сдурела? – прошипел он. – Больно же! - Вот не зря он подозревал, что у Джудит садистские наклонности.
Волшебница подняла монетку и продемонстрировала ее Алексу. Судя по всему, золотой, который потерял свой блеск и выглядел обычным медяком, больше не жегся.
- Фальшивое магическое золото, - пояснила Джудит. – Технология изготовления проста и доступна и магам, и волшебникам. А наказание за подделку денег, неважно каким способом, как тебе известно, - смерть.
- Ты хочешь, чтобы я кого-то убил? – спросил ошарашенный Александр.
Джудит рассмеялась.
- Ты или самый глупый маг из всех, кого я знаю, или самый хитрый, - сказала она. – Я хочу, чтобы ты нашел фальшивомонетчика. Сама я этим не справлюсь, - Джудит поморщилась, - Камилла занята, а твою сестру я просить не буду.
Хотя волшебница и выделила слово «сестра», до Алекса не сразу дошло, что она имеет в виду не колдунью Киру, а мага Миру, которая, благодаря Малиновскому, для почти всего Эшвиля была сестрой Воропаева. С первой Джудит дружила, со второй соблюдала то, что Роман называл «невооруженным нейтралитетом», и старалась лишний раз не соприкасаться.
- И как я могу это сделать?
- А ты не догадываешься? Используя магию, конечно. Мне известно нужное заклятие, но мне не хватит сил, чтобы поддерживать его все то время, которое может понадобиться для вычисления преступника. Зато для тебя это легко.
Магия. Волшебное слово. Алекс снова почувствовал зуд в подушечках пальцев – желание колдовать затопило его с головой, и он сделал судорожный вздох, силясь успокоиться. Мира… А, черт с ней, с Мирой, ее здесь нет, а преступления надо раскрывать по горячим следам. Ничего страшного не случится, если он немного поколдует. В конце концов, он действует на благо общества.
- Говори, какое заклинание.
* * *
Трактир располагался в не самой захудалой части Эшвиль-лога и был вполне приличным: чистым, светлым и оживленным. И все же Камилла, с ног до головы закутанная в плотный темный плащ с капюшоном, чувствовала себя неуютно в подобном месте, главным образом потому что редко посещала такие заведения, особенно без сопровождения. Ни один из посетителей и снующих туда-сюда официантов не обратил внимания не вошедшую в трактир даму в плаще, которая застыла на пороге, оглядывая помещение. И уж тем более не узнал в ней Камиллу Багард. Она с облегчением выдохнула и направилась к притулившемуся в самом дальнем от входа и самом темном углу трактира столик, за которым сидел тот, ради кого Камилла сюда явилась.
- Добрый вечер, - сказала она тихо, присаживаясь за столик.
- Добрый, - откликнулся мужчина напротив. На вид ему было примерно столько же лет, сколько и Камилле, может, чуть поменьше. Густые волнистые волосы открывали высокий лоб, большие карие глаза обрамляли немыслимо длинные ресницы – мечта любой женщины, - а четко очерченные чувственные губы были изогнуты в приветливой улыбке. – Госпожа Камилла, я полагаю? – вежливо осведомился он.
Вероятно, он уже наложил заклятье «Белая тишина», которая обеспечивало конфиденциальность любого разговора.
- Да. Мастер Амброуз? – Камилла незаметно поставила свой собственный блок, гарантировавший защиту от посторонних ушей, - лишняя осторожность не помешает.
- Совершенно верно. Приятно познакомиться, госпожа Камилла.
Амброуз взял руку Камиллы, лежавшую на столе, и поцеловал ее.
- Взаимно.
Амброуз Лафферти, настоятель Ордена Эльнара Светлого, был не таким, каким его представляла Камилла. Совсем не таким. Учитывая все, что пришлось пережить Ордену, и то, в каком положении он находился сейчас, Камилла была уверена, что его глава похож на Джерона, сурового и способного абсолютно на все, но ничего подобного – Амброуза скорее можно было принять за брата Альберта: он казался таким же мягким, кротким и неконфликтным. Но Камилла понимала, что внешность бывает обманчива, и надеялась, что это как раз тот случай – в данный момент Ордену Эльнара Светлого требовался жесткий и решительный лидер. После убийства короля Генриха Орден, бывший тогда самым могущественным и влиятельным орденом в Гардии, раскололся: половина орденцев, включая его главу, Брима Зельду, остались верны покойному королю, вероломно преданному своими детьми и внуками, и поклялись отомстить им, остальные перешли на сторону заговорщиков, ставших первыми лицами страны. После недолгой борьбы первые ушли в подполье, а вторые еще некоторое время продолжали считаться Орденом Эльнара Светлого, который уже к моменту восшествия на трон Мартина прекратил свое существование. Мартин, не сумевший ни сохранить союзников в этом Ордене, ни создать свой собственный, объявил «эльнарцев», не прекращающих попытки покарать его и Фредерика, вне закона и открыл на них охоту. Однако справится с лучшими дáрами Гардии (а в Орден всегда входили лучшие из лучших) у него не получилось. Но и «эльнарцам», потерявшим в одной из облав Брима Зельду, не удалось осуществить свои намерения, и они залегли на дно – зализать раны и выработать новую стратегию. Вот только пока они перегруппировывались и копили силы, Фредерик, Мартин и Фрэнк – принцы, устроившие заговор против Генриха, уничтожили друг с друга и без постороннего вмешательства, и королем стал Уильям. Орден подумал, что сначала надо посмотреть, каким королем он будет, а уж потом решать, свергать его или нет. Уже через год правления Уильяма Орден Эльнара Светлого единогласно проголосовал за свержение. Но сказать проще, чем сделать, и Орден принялся искать союзников…
- Как дела у маркиза Эклхаста?
- Неплохо, - лаконично ответила Камилла. Эта встреча была инициативой Амброуза, и Камилла не настроена была рассказывать ему что-то прежде, чем он объяснит, зачем он ее позвал. Хотя у нее были догадки по этому поводу, и если они верны, то им всем – ей, Джону, Бернарду, принцессе Амиранде и ее друзьям – очень и очень повезет.
- Госпожа Камилла, у вас наверняка есть предположения относительно цели нашей встречи, так? – словно прочитав мысли Камиллы, спросил Амброуз.
- Есть. Но я предпочла бы узнать об этом от вас, - холодно произнесла Камилла. Несмотря ни на что, она не доверяла Амброузу.
- Госпожа Камилла, поверьте, я не замышляю ничего дурного против вас - я имею в виду и вас лично, и маркиза Эклхаста, - но сложившая ситуация сложна и неоднозначна, и я не хотел бы сделать ошибку, которая будет стоить кому-то жизни. Лишь это заставляет меня быть сдержанными и осторожным в словах и действиях. Но я на вашей стороне и убежден, что вместе мы сможет достичь желаемого.
- И что же это?
- В первую очередь - мир и процветание Гардии. Последние тридцать лет мы тщательно следим за тем, как проявляет себя проклятие короля Генриха, и не могли не заметить произошедшие в магической ауре страны изменения. Чуть меньше полугода назад на северо-западе Гардии, где-то на границе с Иллией нами был зафиксирован мощный всплеск энергии, а вскоре после этого возмущения магического поля, которые вызывало проклятие, стали наблюдаться все реже и реже, по крайней мере – крупные. Все это, а также ряд других фактов, дали нам основания сделать вывод, что предсказание короля Генриха начало постепенно сбываться.
Амброуз замолк и пристально посмотрел на Камиллу, которая ничем не выдала свое удивление и растерянность. Во-первых, для того, чтобы так плотно следить магическим полем Гардии требовалось немало сильных магов, а значит, у Ордена гораздо больше возможностей, чем она рассчитывала. А во-вторых, Амброуз, очевидно, не случайно обратился к ней, и если он…
- Не волнуйтесь, госпожа Камилла, я не намереваюсь ни с кем делиться сведениями, которыми располагаю. Повторюсь, мы на одной стороне и можем помочь друг другу. Нам… стране предстоят тяжелые времена, и если вместе нам удастся исправить то зло, что было причинено убийством Генриха, я буду счастлив. А вы? – Амброуз настолько обаятельно улыбнулся, что Камилла не могла не улыбнулся в ответ.
- Разумеется. Так что вы предлагаете, мастер Амброуз.
- Просто Амброуз, пожалуйста. Что до моего предложения… ну, у меня много идей. У вас есть время?
- Столько, сколько необходимо.
- Отлично! Но давайте прежде закажем что-нибудь поесть. Иначе хозяин нас выгонит.
* * *
- Волшебный, блин, клубочек, - пробормотал Алекс, не сводя глаз с бодро катящейся по земле поддельной золотой монеты,
В теории план Джудит был прост: Александр зачаровывает золотой, чтобы тот покатился прямо к своему изготовителю, – несложное, но требующее полной концентрации и изрядного расхода магической энергии заклинание, - и они с Джудит берут преступника. А если тот в это время будет в своем логове, там, где делал свое черное дело, то вообще отлично. На практике все оказалось не так радужно. Во-первых, заклинание и впрямь отнимало массу сил, и Алекс сомневался, что у него они у него останутся на поимку фальшивомонетчика. Во-вторых, ему было трудно сосредоточится и постоянно следить за монетой из-за большого количества гуляющих и путающихся под ногами людей. Но зато магия, которую он сейчас использовал, кружила голову, заставляла учащенно биться сердце, и Александр чувствовал себя почти всемогущим. «Почти» - потому что у Миры, как выяснилось, неплохо получалось промывать мозги, и ее слова про интоксикацию и передозировку звучали у него в ушах так отчетливо, будто наэрийская принцесса, невидимая, но страшно настырная, шла рядом и все бубнила и бубнила про осторожность и благоразумие.
Занятый шустрым золотым, Алекс не заметил, как они с Джудит пересекли центральную площадь, свернули в один из многочисленных переулков, потом в еще один, и еще один и наконец достигли окраины города – безлюдной и скудно освещенной. Разглядеть в таких условиях убегающую вперед монету было бы невозможно, если бы Джудит магически не подсветила ее, рискуя привлечь внимание тех, на кого они охотились. С каждым шагом маг и волшебница все дальше и дальше удалялись от города и приближаясь к опушке леса.
- Стой, - Джудит вдруг погасила «подсветку» и дернула Алекса за рукав. Тот споткнулся, едва не упал и, конечно же, упустил из вида фальшивый золотой.
- Что? – недовольно спросил он у Джудит, впервые за последний час оглядываясь по сторонам.
- Тихо, - прошептала она и показала рукой на лес, к которому они подошли почти вплотную. – Смотри.
Воропаев несколько минут напряженно вглядывался в чернильную темноту чащи, пока не различил недалеко от того места, где они стояли, очертания низкого дома. Создавалось впечатление, что он пуст и заброшен, но Александр уже достаточно пожил в Гардии, чтобы сообразить: это, вероятнее всего, маскировка, магический камуфляж. А может даже вовсе и не магический, а вполне себе обыкновенный – например, наглухо заколоченные окна, для надежности занавешенные тканью.
- Так, - вполголоса сказал Алекс, вспоминая все немногочисленные виденные им боевики и все прочитанные заклинания, - подбираемся к дому, я выламываю дверь… - он запнулся. Иллюзий относительно того, что он с первого раза выломает дверь ногой в стиле Чака Норриса, у Воропаева не было. А подходящих заклятий он не знал. Черт, вот почему когда нужна грубая мужская сила, Жданов вечно где-то шляется?
- Вот что, я иду туда и делаю все, что нужно, а ты следуешь за мной по пятам, прикрываешь спину и во всем слушаешься меня. И без самодеятельности, ясно?
- Да кто ты какая, чтобы мне приказывать? – возмутился Алекс. Мало ему Миры, еще одна командирша нашлась!
- Я – волшебница, у которой в сто раз больше опыта, чем у тебя. И если не хочешь, чтобы тебе ненароком снесли голову, советую со мной не спорить. Перво-наперво выясним, сколько их там, много - лезть на рожон не будем, позовем подмогу. Все, пошли.
И они пошли. Джудит долго стояла перед домом с отсутствующим видом, а затем показала своему спутнику два пальца: внутри было два человека. Александр, чье воображение уже нарисовало ему шайку мрачных гангстеров, не успел обрадоваться этой новости – Джудит сделала пасс рукой, и дверь бесшумно распахнулась. Джудит, не раздумывая, переступила через порог. Все последующие события произошли невероятно быстро и были на редкость скучны и малоинтересны. Никакими затянутыми в кожу бандитами в доме и не пахло: над низким длинным столом, в центре которого возвышался дымящийся котел, окруженный бесчисленными чашками и бутылочками, а также горками медных и деревянных монет, склонилась высокая сутулая старуха, толокшая что-то в каменной ступке; напротив нее маленькая светловолосая девочка энергично мешала какую-то белую массу в глубокой деревянной миске. Старуху Джудит обезвредила сразу, не давая ей возможности отреагировать на вторжение чужаков: резкий взмах кисти, выкрикнутое заклинание – и пожилая женщина уже лежит у противоположной от входа стены, крепко приложившись об нее затылком («Морской шторм» - эффективное, но не предполагающее деликатности по отношению к тем, против кого оно применяется, заклятье). Девочка пронзительно закричала и юркнула под стол. Не обратив на нее ни малейшего внимания, Джудит приблизилась к старухе и связала ее магическими путами. Эти чары действовали лишь ограниченное время, и прежде, чем они спадут, требовалось найти обычную веревку. И кляп. Задерживая дáров не следует забывать, что они могут освободиться с помощью не только рук и ног, но и рта. Приведя фальшивомонетчицу в чувство, Джудит громко и отчетливо сказала:
- Мы представляем маркиза Эклхаста и действуем от его имени и от имени короля. Вы обвиняетесь в подделке денег, что по законам Гардии является тяжелым преступлением. Мы доставим вас в Эшвиль и передадим королевским защитника порядка для дальнейшего разбирательства.
Старуха бросила на Джудит взгляд, полный ненависти, и принялась осыпать волшебницу оскорблениями и бранью, попутно жалуясь на тяжелую, полную лишений жизнь и на то, что она не может прокормить своих бедных внуков, оставшихся сиротами, иным путем. Алекс, которого ничуть не интересовали эти излияния, слушал преступницу вполуха. Он был разочарован. Он жаждал колдовать, ему не терпелось опробовать те заклятья и чары, которые он выучил за два месяца, жаждал снова ощутить то упоение, которое он испытывал последние два дня, когда усиленно практиковался в магии. И это разочарование сводило его с ума.
Внезапно Александр, силившийся взять под контроль свои эмоции, свое временное безумие, услышал за спиной скрип двери… и его одержимость взяла верх. Резко обернувшись, Алекс, не помня себя, ударил «Черным кнутом», а потом увидел, кому предназначался этот удар – белобрысому пареньку лет одиннадцати, с ужасом уставившегося на Воропаева, Джудит и распростертую на полу старуху, свою бабку. У мальчика не было ни единого шанса на спасение: «Кнут» разрубал человека пополам, поэтому-то Алекс и выучил это заклинание одним из первых, невзирая на неодобрение Миры. В том, что случилось через секунду, нет, миллисекунду, Александр так никогда и не разобрался и ни разу не сумел этого повторить. Он не хотел становиться убийцей, тем более убийцей невинного ребенка. И он им не стал. Боевые заклинания, подобные «Кнуту» (как и все боевые заклинания в принципе), было также нереально остановить, как обычному человеку уклониться от пули, но в определенной степени Александру Воропаеву это удалось. Время вокруг него замедлило свое течение, превратившись внезапно густой и вязкий кисель, и в этом кисельном времени все – и физические объекты, и нематериальные заклятия – двигалось неестественно неторопливо. Все, кроме мыслей. Алекс не мог отменить «Кнут», но он мог сделать кое-что другое. «Морской шторм», достигнувший цели раньше «Кнута» (Мира сказал бы, что это противоречит всем законам природы и магии, но еще раз – к черту Миру), отбросил парня от стены, которую «Кнут» разнес в щепки.
Несколько мгновений Алекс молча таращился на разрушенную стену и на скрючившегося в углу, напуганного, но целого мальчишку, а затем по губам у него потекло что-то теплое и соленое – кровь из носа, виски заломило от боли, и он потерял сознание.
Когда он очнулся, то не сразу понял, где находится, - вокруг царил полумрак, а с потолка свисали связки сушеных трав. Воспоминание обо всем, что он чуть не натворил (или все же натворил?) обрушилось на него стремительно и неожиданно, как упавший с крыши кирпич. Александр застонал и закрыл глаза.
- Очнулся, герой? – раздался откуда-то сверху голос Джудит. – Вставай и пошли отсюда, мне уже до смерти надоела эта хибара.
Воропаев сел, потер лоб (голова, на удивление, не болела) и осмотрелся.
- А где…
- Сбежали, - буднично ответила Джудит. – Пока я с тобой возилась, путы спали и бабка с внуками сбежали.
- А мальчишка…
- Был жив, здоров и напуган. Ну, что, есть еще желание поколдовать?
Часом назад магия была наваждением Алекса, теперь одно упоминание о ней вызывало легкую тошноту.
- Я не думал…
- Конечно, - фыркнула Джудит, - это как раз совершенно очевидно. Так ты идешь?
- Что лекций на тему того, как неосмотрительно я поступил, не будет? – искренне удивился Александр.
- Нужен ты мне больно! – снова фыркнула Джудит, на этот раз еще более презрительно. – Ты мне кто - муж, брат, друг, чтобы учить тебя уму-разуму? Как умеешь, так и живи, мне-то что. Кстати, если бы ты и убил парнишку, тебя, скорее всего, даже не наказали бы – мы же фальшивомонетчиков ловили, а он был пособником. А уж как ты со своей совестью уживаешься и договариваешься, это вообще не мои проблемы. Но учти, я расскажу обо всем госпоже Камилле – мне плевать, кто ты на самом деле и почему так важен маркизу, но вряд ли он обрадуется, когда узнает, что ты не можешь себя контролировать, когда дело доходит до магии.
Джудит вышла на улицу, и Александр на негнущихся ногах последовал за ней. Повезло. Ему сегодня повезло, и он никого не убил, хотя был близок к этому. Только сейчас все, что Мира говорила днем – про чрезмерное увлечение магией и про то, как это опасно, - обрело смысл. Алекс представил, какое будет у Миры лицо, когда она услышит о его «приключении», и, стиснув зубы, пробормотал: «Не дождетесь, я больше не сорвусь. Я – Александр Воропаев, я – смогу».
* * *
- Тáни, купите этот кулон, - весело сказала проходившей мимо Мире девушка, стоявшая за прилавком. – Едва вы его наденете, как все мужчины будут вашими. А если вы купите вот этот кулон, то вам всю жизнь будет сопутствовать удача в самых важных делах. А этот поможет найти настоящую любовь…
Мира подошла к лотку исключительно из любопытства: ей было интересно, были ли эти кулоны зачарованы, или же продавщица обманывала доверчивых покупателей. Поверхностное сканирование не показало никаких следов магии, и копать глубже Мира не стала, однако у прилавка все же задержалась: немагические украшения были сказочно красивы.
- Купите, тáни, не пожалеете, - заверила девушка-продавщица Миру.
Принцесса взяла в руки особо понравившейся ей кулон – ажурный, украшенный камнями, больше всего похожими на аметисты, хотя Мира не ручалась, что это они.
- Он откроет вам глаза на очевидное, - улыбнулась продавщица.
Мира покачала головой.
- В нем нет ни капли магии, - возразила она.
- А я разве говорила, что они заколдованы? – возмутилась девушка. – Ни вот на столечко, - она свела большой и указательный палец и показала крошечный зазор между ними. – Но мои кулоны, кольца и браслеты все равно работают, даже и без волшебства.
Мира намеревалась было что-то возразить, но подошедший к ней Андрей положил конец зарождающемуся спору.
- Мы его покупаем, - твердо сказал он, доставая кошель с деньгами. – Шут с ней, с магией, - добавил он, обращаясь к Мире, - кулон красивый, и этого достаточно.
Продавщица просияла.
- Сразу видно, хороший у вас мужчина, правильный, щедрый, - выпалила она.
А Мире с трудом сохранила невозмутимый вид. Как там, «открывает глаза на очевидное»? Прелесть какая. Скорее уж тогда – «на желаемое». Вопрос лишь в том, на желаемое кем? Только ей самой или и Андреем тоже? Если бы она обернулась и посмотрела на него, то, возможно, узнала бы ответ, но она не решилась.
Они с Андреем гуляли по площади, уставленной множеством лотков и палаточек, держась за руки и разглядывая поделки местных мастеров, уже больше трех часов, и Мира, не рассчитывавшая на такую долгую прогулку, начала замерзать. Она убрала кулон в карман и поежилась. Как ни приятно ей было проводить время с Андреем, пора было возвращаться в замок.
- Замерзла? – заботливо спросил Андрей.
- Да, - поморщилась Мира. – Боюсь, если я буду ждать костра, то превращусь в сосульку. И меня вовсе не вдохновляет идея посидеть до этого момента в каком-нибудь трактире.
- Вот что, стой здесь и никуда не уходи. Я сейчас.
«Сейчас» растянулось минут на двадцать, и к возвращению Андрея Мира совсем окоченела и не была уверена, что еще может шевелиться.
- Все, идем, - бодро сказал Андрей, беря Миру под руку.
- Куда?
- Домой. В смысле, в Эшвиль.
- Предполагается, что ты должен следить за порядком до самого конца праздника, а до этого еще далеко, - прищурилась Мира.
- Скажем так, Джерон и я в кои-то веки сошлись во мнении.
- И в каком же?
- Что госпоже Амиранде, чей брат, сопровождающий ее, куда-то подевался, никак нельзя позволять возвращаться в замок одной, это небезопасно. И я благородно предложил проводить тебя.
- Джерон так легко согласился освободить тебя от прямых обязанностей ради меня? – не поверила Мира.
- Ты – важная фигура, и мы не можем допустить, чтобы тебе был причинен вред, - уклончиво отозвался Андрей. Вообще-то Джерон согласился отпустить его в обмен на три дополнительных дежурства, но Мира того стоила. – Где ты припарковала свою лошадь?
- Нигде, я сегодня безлошадная. Но Алекс…
- Способен сам о себе позаботиться. Идем, ты уже вся синяя.
* * *
Не в привычках Бернарда было соблазнять пьяных и не отдающих себе отчет в своих действиях женщин. А вот приявших фирменную настойку Камиллы, которая протрезвляет в считанные минуты, – почему бы и нет? Судя по всему, Кира прекрасно сознавала, что делает, когда сказала, что ей осточертело плакать по Жданову, пить из-за Жданова и осточертел сам Жданов. А также когда заявила, что она не планирует хоронить себя заживо из-за бывшего жениха. И особенно когда притянула к себе Бернарда и впилась ему в губы жадным поцелуем. По мнению Бернарда, устоять перед таким напором не мог ни один нормальный мужчина, а потому он поцеловал Киру в ответ с не меньшей страстью. К счастью, она не имела ничего против. Хорошо начавшийся день заканчивался для Бернарда гораздо лучше, чем он мог себе вообразить.
* * *
Если бы она знала, как давно и как сильно он хотел запустить пальцы в ее непослушные рыжие кудри, она сочла бы его ненормальным. Ее волосы оказались такими же мягкими, как он себе и представлял, и он ласково перебирал их, отчаянно борясь со сном. Ему не хотелось засыпать, не хотелось так бесполезно тратить время, которое он с бóльшим удовольствием провел бы совсем за другим занятием, но глаза его упорно не желали оставаться открытыми. И в конце концов он сдался. «Час, - пообещал он себе. – Я посплю час, всего час». Но прежде чем провалиться в сон он спросил о том, о чем просто не мог не спросить:
- Ты не жалеешь?
Девушка, чья голова лежала у него на груди, шлепнула его по руке. Видимо, это означало «нет». Именно это он и надеялся услышать.
|
А нижняя фотка, наверное, местная ведьмочка, но не Мира - точно! 
((((((
.это хорошая новость, потому что сейчас принялась разгребать почту(166 входящих письма 
) и бетить 
))))))))))))))))) прости, что не смогла. 
