НРКмания :: Просмотр темы - ПрOклятое королевство, фэнтези!АУ, Катя/Андрей, R. Закончен

НРКмания https://nrkmania.ru/

ПрOклятое королевство, фэнтези!АУ, Катя/Андрей, R. Закончен https://nrkmania.ru/topic1938.html	Страница 32 из 81

Автор:	oktavija [ 14 мар 2009, 13:15 ]
Заголовок сообщения:
А здесь тишина... Bathilda может ты нас продой побалуешь? Ну пожалууууйста (преданно заглядывая в глаза) а ?

Автор:	oktavija [ 22 мар 2009, 14:48 ]
Заголовок сообщения:
Вот и ещё неделя прошла а проды всё нет Bathilda у тебя всё в порядке ??? Отзоооовииись... а то я уже волнуюсь

Автор:	Чена [ 22 мар 2009, 22:18 ]
Заголовок сообщения:
oktavija писал(а): Bathilda у тебя всё в порядке ??? Отзоооовииись... а то я уже волнуюсь +1

Автор:	Яна [ 22 мар 2009, 23:46 ]
Заголовок сообщения:
Зайди к Бати в блог.

Автор:	oktavija [ 23 мар 2009, 00:24 ]
Заголовок сообщения:
Яна спасибо! Что то я не догадалась

Автор:	Bathilda [ 25 мар 2009, 20:25 ]
Заголовок сообщения:
Дорогие и уважаемые читатели! Заблудший автор по определенным причинам почти две недели не подходил к компьютеру. Но сейчас я опять живая-здоровая, а потому продолжение будет завтра вечером, в крайнем случае - в пятницу днем. Не скажу, про прода будет очень-очень большой, но и не маленькой. Воть. Всем спасибо за терпение

Автор:	Мурлыча [ 25 мар 2009, 20:38 ]
Заголовок сообщения:
Уррррряяяяяяяяяяя!!! Ждем-с! Мрррррррррррррррррррррррррррррррррррррррррррррррр!!!

Автор:	Savinka [ 25 мар 2009, 20:56 ]
Заголовок сообщения:
УРАААА!!!!!!!

Автор:	Larissa(R) [ 25 мар 2009, 22:50 ]
Заголовок сообщения:
Bathilda писал(а): сейчас я опять живая-здоровая, а я так на пеньке в лесу и примёрзла. Ну что ж, в пятницу буду отмерзать.

Автор:	Яна [ 25 мар 2009, 22:50 ]
Заголовок сообщения:
Какая хорошая новость!!!

Автор:	Bathilda [ 26 мар 2009, 19:53 ]
Заголовок сообщения:
Глава 14. Часть 2: Разговоры и размышления. * * * День второй (вечер). - Ты когда-нибудь слышала об айгами? Роману не спалось. В кои-то веки умение засыпать везде и при любых обстоятельствах его подвело, и он, промучившись час, встал и присел рядом с Мирой, которой выпало первой дежурить у костра. Тем более что семенить ее должен был как раз Роман. По словам самой Миры, дежурств можно было бы избежать, наложив на костер чары, не дающие ему погаснуть, и окружив их стоянку защитными заклинаниями, но она не готова была пойти на такой риск – в конце концов, всегда может найтись маг (или какое-нибудь порождение гардийского проклятия), который легко пройдет через кольцо охранных чар. К тому же, на это пришлось бы ежедневно тратить силы, которые могли пригодиться на следующий день, ведь путешествовать по Гардии было делом далеко небезопасным. Да и Бернард высказался за ночные вахты у костра, так ему было спокойнее, поскольку он, коренной житель Гардии, давно уже понял, что в некоторых ситуациях лучше полагаться не на магию, а на свои собственные силы. И в итоге все, включая Киру (от которой, в принципе, было бы мало толка при внезапном нападении, но предполагалось, что в этом случае она должна немедленно разбудить Бернарда и Миру), ночью по нескольку часов дежурили у костра. - Слышала. А вот откуда о них знаешь ты? - Да так… Птичка одна на хвосте принесла, - туманно отозвался Роман, не сводя глаз с языков пламени. - Красивая? – усмехнулась Мира. - Кто? – не понял Малиновский и повернулся к Мире. - Птичка, - широко улыбнулась Мира. – Подозреваю, Милко не отказался бы сделать эту птичку одной из своих моделей. Роман хмыкнул и пожал плечами. - Может быть… Им можно верить? Айгами, я имею в виду. Теперь настала очередь Миры хмыкать. - Это зависит от того, что ты вкладываешь в понятие «верить айгами». Айгами – это шары для гадания, основное их отличие от рун или других способов гадания в том, что айгами могут пользоваться не только маги, но и простые люди, если, конечно, умеют их читать. Но настоящих айгами – тех, которые были сделаны руками Древних, на Материке осталось мало, большая их часть была потеряна много веков назад. В Наэрии, полных наборов айгами – только два, и оба находятся в собственности короны. Так что вероятность того, что первая встречная птичка погадает тебе на настоящих айгами, равна нулю. - Ясно, как я думал, это полная фигня, - разочарованно пробормотал Роман. - Ну, я бы не была в этом стопроцентно уверена, - покачала головой Мира. - Ты же только что сказала… - Я сказала, что не всем айгами можно верить, но я не сказала, что каждое гадание на фальшивом айгами – «полная фигня», как ты выразился. В девяносто девяти случаях из ста это действительно так, но вот оставшийся один процент… Как ни странно, но не все предсказатели, прорицатели и ясновидящие – дáры. Скорее наоборот, очень немногие дáры могут видеть будущее, предсказания, сделанные магами на смертном одре, – не в счет. При этом ясновидческие способности проявляются по-разному: у кого-то время от времени бывают видения, кто-то просто абсолютно точно знает, что случится в будущем, а кто-то не догадывается о своем даре. И на чем бы такие предсказатели не гадали - на айгами (не важно, фальшивых или настоящих), рунах (на которых могут гадать только дáры) или на картах, - они говорят правду, ту, которую им позволяет увидеть их талант, а не ту, которую, якобы, им рассказывают айгами или руны. Конечно, шанс встретить такого настоящего прорицателя с поддельными айгами крайне невелик, и в любых других обстоятельствах я бы утверждала, что твоя птичка тебя обманула. Но ты… и ты, и Андрей, и Алекс, и Кира – особый случай, к вам, сдается мне, не применимы обычные законы и правила. Так что я вполне допускаю, что все, что тебе нагадали – правда. А может, и нет. Еще вопросы будут? - Да, - выпалил Роман, который точно знал, что вопросы у него еще будут, но не представлял, какие именно. Некоторое время он обдумывал услышанное, а потом, наконец, нерешительно спросил: - Тебе ведь приходилось убивать людей, верно? - Допустим. И что? - Что чувствуешь, когда убиваешь человека? - Это праздный интерес или ты планируешь кого-то убить? – Мира, меньше всего желавшая сейчас обсуждать совершенные ей убийства, хотела перевести разговор в шутку, но Малиновский был слишком серьезно настроен, чтобы ее маневр удался. - Ну, я не прочь был бы прикончить Его Высочество, - Роман кивнул на спящего Бернарда, - но пусть живет, может, еще пригодится, - на секунду Мира поверила, что Малиновский оставит эту тему, но ее надеждам не суждено было сбыться. – Так каково это – убивать? Мира никогда еще не видела Романа таким. Она привыкла к вечно веселому, жизнерадостному, легкомысленному, неунывающему Малиновскому, и тем неожиданнее был тот Роман, который сидел сейчас рядом с Мирой, - жесткий, решительный, мрачный. Мира не знала, кто и что ему нагадал, но, судя по всему, Роману это не слишком понравилось. Глядя на отбрасываемые пламенем костра тени, танцующие на лице Малиновского, Мира вспомнила совсем другой вечер и совсем другого мужчину, на лице которого танцевали точно такие же тени и застыло точно такое же выражение, как сейчас у Романа. В тот вечер Морган отдал первый в своей жизни приказ о казни. - По-разному, - нахмурившись, ответила Мира. – В первый раз… мне было четырнадцать, когда я убила в первый раз. Я не просто боялась – я была в ужасе. И мне бы это не удалось, если бы я защищала только себя, но со мной был младший брат, и я не могла позволить, чтобы с ним что-то случилось. И поэтому я отрубила голову человеку, которого хорошо знала и который мне нравился. При этом я даже не была уверена, враг он или нет. Но я не могла рисковать жизнью брата. А потом… В общем, мне еще не один день снились кошмары. Дальше было легче. Убивать, я имею в виду. Точнее говоря, легче давалось само убийство - уже ни о чем не думаешь, только о том, как побыстрее все закончить, чтобы тебя не ранили или чтобы противник не сбежал. Но потом никуда не можешь деться от угрызений совести. Я никогда не убивала невинных людей, только преступников, с которыми невозможно было поступить иначе, и тех, кто пытался убить меня саму, но от этого не становится проще, потому что я все время помню, что они тоже были людьми, с семьями, надеждами, мечтами. Впрочем, есть те, о чьей смерти я ничуть не жалею, и, если бы у меня была возможность, я бы сделала так, чтобы они умирали очень долго и очень мучительно. Но это мой опыт и мои эмоции, и совершенно не обязательно, что бы будешь думать и чувствовать то же самое. Есть люди, которые вообще не могут лишить жизни человека, пусть он того и заслуживает, а есть такие, которые убивают без малейших раздумий и тут же забывают от этом. Роман если ты окажешься в ситуации, когда у тебя не будет другого выбора, кроме как убить, чтобы выжить самому, не смей сомневаться или колебаться, иначе тебя прикончат, не успеешь ты и глазом моргнуть. - Я постараюсь, - пробормотал Роман. Мира поморщилась, затем вдруг одной рукой зажала Малиновскому рот, а второй больно ущипнула его за руку. Роман дернулся и с изумлением посмотрел на девушку. - Ты сдурела? – яростно прошептал он, когда Мира отняла руку от его рта. – Это еще за что? - Ни за что. Больно? - А ты как думаешь?! - Больно? - Да, да. - Умирать еще больнее. И не менее реально, чем синяк, который будет у тебя на утро. Пойми уже, что все происходящее не шутка и не игра, а реальность, и если ты погибнешь, то не воскреснешь и не вернешься на Землю. Тебя сожгут, развеют пепел по ветру и все, твоя жизнь будет закончена. Так что, ради собственного же блага, не пытайся, а делай. - Хорошо, - вздохнув, пообещал Роман, - я буду осторожен, серьезен и не буду искать неприятностей на свою… э-э-э… голову. - Замечательно. Хотя верится с трудом, - с улыбкой сказала Мира. Кажется, непутевый Роман Дмитриевич Малиновский начинал ей нравиться. * * * День третий - Куда делся твой шрам? – спросила Мира, осторожно дотронувшись до шрама на лице Бернарда, шрама, который еще позавчера был совсем свежим, а сегодня почти совсем затянулся. - Ваше Высочество предпочитает мужчин со шрамами? – ухмыльнулся Бернард, подмигнув Мире. – Я запомню. - Мое высочество предпочитает прямые честные ответы на поставленные ей вопросы, - бесстрастно отозвалась Мира, поклявшаяся, что не даст Бернарду вывести ее из себя. - Принцесса, тебе никто не говорил, что ты зануда? – весело поинтересовался Бернард, и Мира лениво подумала, что Морган, услышав это, немедленно приказал бы казнить наглеца. Ну хорошо, не казнить – бросить в тюрьму, но с рук Бернарду это не сошло бы. Но говорить об этом вслух Мира не стала. - Это имеет какое-то отношение к твоему шраму? - Страшная зануда. Бернард надеялся, что Мира прекратит этот разговор, но она продолжала пристально, не мигая, смотреть на него, и Бернард, которому под ее взглядом кусок не лез в горло, сдался, хотя и не без попытки выиграть это маленькое сражение. - Считай, это мой маленький секрет. Я не обязан рассказывать тебе все подробности моей жизни. Хотя… я слышал, некоторые жещины возбуждаются, когда… - Что, если мы оставим тебя наедине с твоим маленьким секретом, - перебила Бернарда Мира, - и отправимся дальше одни? Проклятья и пророчества такая тонкая и непредсказуемая материя, что никогда не знаешь, как будут развиваться события. Вдруг нам удастся покинуть Гардию, не снимая проклятия? Или же снять его другим способом? Без твоей помощи. - Ладно, ладно. Вот, - Бернард вынул из кармана маленькую склянку и дал ее Мире. Маг осторожно сняла притертую крышку и принюхалась. В баночке была неизвестная Мире мазь. Судя по запаху, в нее определенно входили пижма и ладонник, но других ингредиентов принцесса опознать не смогла. - Сильное средство, - задумчиво заметила Мира. – Не уверена, что в Наэрии готовят что-то подобное. - Абсолютно точно не готовят, - сказал Бернард. – Эту мазь делала по секретному рецепту моя тетка, послушница Ордена Виктории Милосердной. Там знают толк в таких вещах. - Орден Виктории Милосердной? Не слышала о таком. Если я правильно помню, самым главным и влиятельным Орденом Гардии тридцать лет назад был Орден Эльнара Светлого. - Ключевое слово - «был». Орден Эльнара Светлого патронировался королем Генрихом, в него же входил принц Мартин, внук Генриха, один из организаторов заговора против деда. В итоге, после смерти Генриха Орден Эльнара раскололся, половина его послушников поддерживали Мартина, другая половина оставалась верна своему королю и покровителю и жаждала отомстить за его убийство, так что лет через десять после того, как Фредерик взошел на трон, Орден в муках прекратил свое существование. Еще до этого Мартин приложил немалые усилия, чтобы создать свой Орден, но ему это не удалось. А Орден Виктории Милосердной был основан чуть позже Ордена Эльнара. По преданию, гардийскую принцессу-колдунью Викторию из какой-то побочной ветви королевской семьи Гардии выдали замуж за наследного принца Иллии, славного, но бесхребетного парня, у которого была младшая сестра, просто-таки бредившая властью. Прежде, чем муж Виктории стал королем, у них родилось не то трое, не то четверо сыновей. Но правил он недолго, едва он стал королем, все его дети, один за другим, были убиты, а потом на тот свет отправился и он сам. О том, что это было делом рук его сестры догадаться не сложно, тем более что следующим королем стал именно муж этой самой сестры. Викторию оставили в живых, до сих пор непонятно, почему, но вернуться в Гардию ей не позволили, заточили в каком-то отдаленном замке. А потом в Иллии разразилась эпидемия, люди умирали в страшных количествах, заболели и король, и его дети. И тогда королева послала за своей невесткой, известным лекарем. Честно скажу, будь я на месте Виктории, я бы послал королеву далеко и надолго, но Викторию не зря потом назвали Милосердной: она выходила семью той, которая убила ее собственных детей и мужа. После этого Виктории позволили вернуться в Гардию, где она и основала Орден, после ее смерти названный в ее честь. Орден Виктории Милосердный, чьей основной задачей всегда было лечение и утешение страждущих, сделал больше, чем все остальные гардийские Ордены вместе взятые, когда из-за проклятия страна начала погружаться в хаос* . Мира снова понюхала мазь. - Хотела бы я познакомиться с кем-нибудь из этого Ордена, для обмена опытом, так сказать. - Если вы будете хорошей девочкой, Ваше Высочество, я, так уж и быть, познакомлю вас с моей тетей, которая сделала эту мазь. - Да? Какое великодушие! Что, если я расскажу твоей тетушке, каким плохим мальчиком был ты? С ножом напал на беззащитную девушку, угрожал ей, готов был убить. Спорю, послушнице Ордена, который лечит людей и помогает им, это не понравится. Может, не понравится настолько, что она перестанет снабжать любимого племянника такой замечательной мазью. - Не надейся, принцесса, моя тетя слишком меня для этого любит. - Тогда я передумала: я не хочу с ней знакомиться – она совершенно не разбирается в людях. - Зато она варит потрясающие лечебные мази. - Только это ее и извиняет. Все-таки я, пожалуй, с ней встречусь, только чтобы открыть ей на тебя глаза. - С удовольствием на это посмотрю. Мира широко улыбнулась. Бернард был совершенно невыносим, совсем как Герхард Рил, придворный маг Наэрии. И он ей нравился. * * * День пятый - Принцесса, - взглянув на Миру, фыркнула Воропаева, и восхищения в ее голосе было больше, нежели планируемого презрения. В Гардии были суровые законы в отношении браконьеров, которыми признавались все, кто охотился на чужой земле без разрешения. В Наэрии, как и во всех других странах Материка, браконьеров также не любили, однако там не считалось браконьерством поймать парочку зайцев или куропаток. В Гардии же и такая мелочь строго наказывалась, и Мира, которая планировала добывать пропитание охотой, была рада, что ей встретился Бернард, не давший ей совершить такую глупость. Поэтому еду им пришлось покупать во встречавшихся по пути деревнях и городках, хотя вначале Мира собиралась держаться от них как можно дальше: во-первых, из-за того, что Бернарда разыскивали защитники порядка (шрам на лице принца-преступника – единственная примета, по которой местная милиция могла его опознать, – уже зажил, но ни Мира, ни сам Бернард не хотели рисковать), во-вторых, Мира полагала, что чем меньше они будут «светиться», тем лучше – так, на всякий случай. К счастью, у Бернарда, в отличие от Миры, были деньги, так что голодная смертью путешественникам не грозила. Купив все необходимое в очередной деревушке, путники уже медленно шли к околице, ведя лошадей под уздцы, когда один из деревенских парней сказал вслед Мире непристойность, услышав которую покраснели даже земляне, выросшие в мире, который бóльшая часть жителей Материка назвала бы безнравственным и аморальным. Приятели парня громко и довольно засмеялись, и только абсолютно очевидное отсутствие у них ума, могло объяснить тот факт, что они осмелились так вести себя, прекрасно видя, что у Миры есть четверо защитников, трое из которых с мечами (меч на поясе самой Миры они всерьез не восприняли). Только когда Бернард положил руку на эфес меча, а Андрей, Роман и Алекс сжали кулаки, «деревенские гопники», как их мысленно назвал Малиновский, сообразили, что их шутка принимает неприятный оборот. Но Мира не дала товарищам наказать своих обидчиков, с которыми она легко могла справиться сама. Она нарочито медленно повернула высоко поднятую голову в сторону деревенских парней, прищурившись, окинула их пренебрежительным взглядом и спокойным, обыденным и немного скучающим тоном пообещала, что если они не извинятся перед ней, она собственноручно оторвет все, что делает их мужчинами, и заставит их это съесть. И выражение ее глаз ясно говорило, что она не шутит. В общем, Роман страшно пожалел, что у него нет с собой камеры, чтобы запечатлеть сцену извинения. А Кира, при всей своей неприязни к Мире, не смогла не восхититься тем, как та держалась. - Принцесса, - согласился Бернард. – Настоящая. - Да неужели? – ядовито спросила Кира. Вообще-то, это был риторический вопрос, но Бернард не понял или не захотел этого понять. - Как ни странно – да. - Странно? – подняла бровь Кира, не видевшая в Мире ничего странного, только заносчивость и высокомерие. - Сразу видно, что до Амиранды ты никогда не встречалась с принцессами, красавица, - Бернард начал звать Киру «красавица» уже на второй день их знакомства, но только когда они были наедине. Сначала Воропаева злилась, раздражалась и требовала, чтобы он прекратил ее так называть. Но Бернард лишь усмехался и не обращал никакого внимания все ее просьбы. Тогда Кира стала демонстративно игнорировать его, когда он обращался к ней «красавица», но это только забавляло Бернарда, и Воропаева решила, что лучше сделать вид, что ничего особенного не происходит. Почему Кира ни разу не рассказала об этом Андрею или Саше, не попросила их по-мужски поговорить с Бернардом, она и сама не понимала. Возможно, потому что в глубине души ей было приятно, что хоть кто-то находит ее привлекательной и открыто флиртует с ней – Андрей давно уже не делал ни того, ни другого. - Хочешь сказать, что обычно принцессы более приятные в общении, чем Мира? - Как раз наоборот. Не знаю, какие принцессы там, откуда ты родом, но ни одна принцесса на Материке никогда не покинет дворец без свиты и охраны и не удостоит простолюдина даже мимолетным взглядом, ни одну принцессу не учат боевой магии и владению мечом. И любая принцесса приказала бы казнить или бросить в тюрьму любого, кто посмел бы вести себя с ней так, как ты с Мирой. А Амиранда – хотя она та еще заноза в… кхм… ну ты поняла – возится с вами четырьмя, охраняет и старается научить вас выжить в нашем мире, и это при том, что ты и твой брат – не слишком с ней любезны. На твоем месте, красавица, я бы был ей благодарен. Впрочем, я вижу, что у тебя есть личные причины не любить Миру. Но мой тебе совет, красавица: забудь об этом, все равно он тебя не достоин. - Понятия не имею, о чем ты, - холодно отозвалась Кира. И солгала. Она точно знала, о чем говорил Бернард, который в подтверждение своих слов посмотрел вперед и кивнул Воропаевой, призывая ее сделать то же самое. Кира проследила за его взглядом и резко втянула в себя воздух: Андрей и его бывшая помощница шли рядом, плечом к плечу, Жданов что-то рассказывал Мире, и Воропаева отчетливо видела его улыбку – искреннюю, веселую, восхищенную, улыбку, которой он уже очень давно не улыбался самой Кире. И это причиняло ей почти физическую боль. - Спокойно, красавица, - тихо сказал Бернард, и Кира поняла, что крепко вцепилась в его руку. - Я спокойна, - сквозь зубы процедила Воропаева, едва сдерживаясь, чтобы не закричать и не устроить сцену ревности здесь и сейчас, - я чертовски спокойна. - Я заметил, - хмыкнул Бернард. – И я серьезно: ты заслуживаешь бóльшего. - Да что ты?! – язвительно сказала Кира. – Ты знаешь нас меньше двух недель, но уже даешь мне советы по поводу моей личной жизни? Это не твое дело! Я сама разберусь в том, что мне думать и чувствовать. Не лезь в это. Все, тема закрыта. Несмотря на обуревавшие Киру эмоции, она не повысила голос, что стоило ей немалых усилий, и теперь она могла гордиться собой. Но вместо гордости Кира внезапно почувствовала смертельную усталость: ей надоело в тысячный, миллионный раз испытывать ревность, злость, обиду, которые овладевали ей каждый раз, когда она видела Андрея, флиртующего с другой женщиной. Это было неправильно, потому что любовь предполагала полное доверие, но Кира никогда не доверяла Жданову, постоянно подозревала его в изменах (и почти всегда была права в своих подозрениях), но вместе с тем верила его оправданиям, даже самым нелепым и неправдоподобным, – просто потому что очень хотела ему верить, потому что боялась его потерять. Она мучила и Андрея, и саму себя слезами, ссорами, истериками, но была убеждена, что делает все правильно. Сейчас ей вдруг пришло в голову, что, возможно, она была неправа, и ей следовало вести себя по-другому с Андреем. Когда Кира публично кричала на Жданова, обвиняя его в связи с очередной моделькой, когда она выставляла себя полной дурой, названивая друзьям и деловым партнерам Андрея в поисках непутевого загулявшего жениха, ее не особо волновало, что о ней будут говорить. В такие моменты она вообще ни о чем не думала, кроме своих раненых чувств. Но в данную минуту жалость и сочувствие Бернарда были ей неприятны. И унизительны. Впрочем, Кира не была до конца уверена, что странное, непонятное выражение его глаз это именно жалость, но чем другим оно могло быть? - Как скажешь, - пожал плечами Бернард. – Но ты знаешь, что я прав. - Вы слишком много о себе воображаете, Ваше Высочество, - сказала Кира, намеренно подчеркивая титул Бернарда, как делали это все земляне (особенно Роман), когда хотели уязвить принца и высказать ему свое недовольство. - Ну что ты, красавица, я – сама скромность, - ухмыльнулся Бернард. - А что, все принцы такие же наглые и самовлюбленные как ты? – поинтересовалась Кира. - Нет, - из голоса Бернарда исчезли все игривые нотки, - веришь или нет, но бóльшая их часть – самовлюбленные ублюдки. Принцы - наследники престола вырастают в уверенности, что мир принадлежит им и они имеют право делать все, что пожелают, и никто не посмеет им перечить, младшие ненаследные принцы с детства жаждут только одного – заполучить трон, и готовы ради этого на все. У моего деда, короля Генриха, была куча детей, внуков и правнуков, все принцы и принцессы, и хороших людей среди них очень и очень мало. Принц Дэвид, мой троюродный брат и правая рука короля Уильяма, садист и мерзавец, принц Грегори, его лучший друг и помощник, – не лучше. И это никак не связано с проклятьем, почитай хроники и летописи всех стран Материка – негодяев во всех правящих династиях было гораздо больше, чем праведников. - Интересно… А как насчет тебя? Ты негодяй или праведник? Кажется, до сих пор ты отчаянно пытался убедить нас в последнем. Кира ожидала, что Бернард по обыкновения отшутится, но он сказал по-прежнему серьезно: - Я абсолютно точно не такая сволочь, как Дэвид, но о том, хороший я человек или нет – судить не мне. Но мне очень хочется верить, что я все же неплохой парень. Как думаешь? - Я еще не поняла, - не менее серьезно ответила Кира. – Но я обязательно разберусь. - И на том спасибо, - невесело улыбнулся Бернард. * * * День шестой. - Ты замужем? Вопрос был совершенно неожиданным. Мира вместе с товарищами сидела у костра и ужинала, когда Бернард ни с того, ни с сего решил выяснить, есть ли у наэрийской принцессы муж или нет. - Нет. - Значит, в последние годы с внешней политикой у Наэрии дела обстояли вполне благополучно, - уверенно заявил Бернард. Мира кивнула. - Как успех внешней политики страны связан с замужеством ее принцессы? – озадаченно поинтересовался Андрей. Мире и самой было любопытно, как Бернард пришел к такому выводу, но спрашивать его об этом не собиралась - пока что в их маленькой глупой игре под названием «Кто умнее и находчивее: принц Бернард или принцесса Амиранда?», начавшейся в тот вечер, когда они познакомились, выигрывал Бернард. Не то чтобы это сильно расстраивало Миру, привыкшую считать себя выше подобной ерунды, но все же… Все же ее гордость была немного уязвлена. - Династический брак – один из самых популярных инструментов внешней политики почти во всех странах Материка. Правда, не самый надежный и эффективный, но к нему часто прибегают. Тому из вас, кто станет королем Гардии, рекомендую это запомнить. (Из соображений безопасности Бернарду не сказали, что предсказанный Генрихом король это, скорее всего, Воропаев.) Если бы у наэри йского короля были проблемы с соседями, он, скорее всего, постарался бы решить их, выдав замуж сестру. Тем более что сестра эта – умный сильный маг. - Он это серьезно? – не могла не спросить Кира, в общем-то, сознававшая, что удивляться тут нечему: еще пару веков назад династические браки на Земле были весьма популярны. - Да, - коротко ответила Мира. - Варварство какое, - буркнул Андрей. - Привыкай: если ты еще не понял – в нашем мире много того, что тебе покажется варварством, - сказала Мира и тихо добавила: - Моему брату повезло, ему не пришлось выбирать между благополучием страны и счастьем сестры. - А если бы он все же был вынужден сделать этот выбор, каким бы он был? – спросил Бернард. - Правильным. Мира знала, что в случае необходимости Морган выбрал бы Наэрию, как бы тяжело ему это ни далось. И на месте брата, она поступила бы точно так же, но думать об этом было больно. А еще принцесса знала, что хотя Моргану было трудно примириться с мыслью о возможном династическом браке всех своих сестер, больше всего он не хотел такого замужества для Миры, из-за чего его мучила совесть, однако он ничего не мог с собой поделать – он, безусловно, любил Ивон и Александру, но любимой сестрой Моргана всегда была Мира, и ее счастье было важнее его собственного. Но не важнее благополучия страны. И все они - и Морган, и Мира, и двойняшки, и Тони: король, принц и принцессы Наэрии, - были заложниками своего долга, повелевавшего им идти на любые жертвы ради своего королевства. - Что на самом деле ты хочешь узнать? – с легкой улыбкой поинтересовалась Мира. – Явно не о моем семейном положении. Что произошло в странах Материка, пока Гардия была от них изолирована? Про политику, войны, конфликты, скандалы, пакты и соглашения? - Конечно, - ухмыльнувшись, признался Бернард. – Если в скором времени проклятье будет снято, то нам придется заново налаживать отношения с соседями, да так, чтобы у них не возникло искушения напасть на ослабленную Гардию. Так что чем больше я буду знать о потенциальных врагах, тем лучше. - Я плохо осведомлена об Иллии и Тарисе. Что до всех остальных… Вскоре после того, как Гардия была проклята, скончался король Лерзы. На трон взошел его племянник, который…. * * * День девятый - Идиотские волосы, - проворчала Кира, пытавшаяся расчесать спутанные и еще мокрые пряди. За время пребывания Киры в Гардии от ее стильной прически, сделанной в одном из самых дорогих и популярных салонов Москвы, не осталось и следа, а отросшие волосы начала раздражать Воропаеву – она всегда была послушной дочерью и старалась не разочаровывать родителей, но когда родители в ее восемь лет отказались отрезать своей принцессе длинные волосы, Кира сделала это сама. С тех пор она носила только короткие прически и ничуть об этом не жалела. Они выехали из Кальдона девять дней назад, передвигаясь днем и останавливаясь на ночь, и последние сутки, проведенные на одном месте, были исключением: Мира решила, что им надо отдохнуть и как следует вымыться и постирать одежду, раз уж так случилось, что они разбили стоянку совсем рядом с от заводью реки. К счастью, погода была на редкость теплой и солнечной, и путешественникам не грозило при купании продрогнуть до костей. Во всяком случае, Мира очень на это надеялась. Ее надежды оправдались. Более того, «водные процедуры» явно пошли всем на пользу: вода смыла не только пыль и пот, но и усталость, накопленную за последнее время. Не всю, разумеется, но этого хватило, чтобы снова почувствовать себя людьми. Пожалуй, Кира могла бы назвать этот день великолепным, если бы не проклятые волосы, которые невозможно было толком промыть и расчесать. Вообще, с объективной точки зрения, Кирины волосы были не такими уж и длинными, но они все равно ее раздражали. - Чертовы волосы, - в очередной раз пробормотала Кира, силясь освободить из плена волос расческу. Воропаева и Мира сидели на берегу реки, полуодетые, и ждали, пока подсохнет их выстиранная и разложенная на нагретых солнцем прибрежных камнях одежда. - Да уж… - задумчиво согласилась с ней Мира, не обращая внимания на изумленный взгляд Киры: наэрийская принцесса редко заговаривала с Воропаевой, только если в этом была острая необходимость, и уж тем более редко в чем-то с ней соглашалась. Но сейчас Кира не могла не признать, что у Миры имелись причины нарушить свой «обет молчания»: у нее были еще бóльшие проблемы с волосами, чем у самой Воропаевой. На Земле, где Мира притворялась Катей Пушкаревой, одевалась в нелепые одежки и носила старомодный пучок, ее вечно прилизанные волосы казались жидкими и бесцветными, и никто и подумать не мог, что на самом деле они каштаново-рыжие, длинные, густые и волнистые. Когда Кира впервые увидела Миру с распущенными волосами, она не поверила своим глазам. Ухаживать за такой гривой в походных условиях - мыть, сушить, расчесывать - было адски трудно. И в данную минуту волосы Миры больше всего были похожи на воронье гнездо, в котором безнадежно застрял деревянный гребень. С трудом высвободив гребень, Мира отложила его в сторону и поморщилась. Купленное в Кальдоне мыло было отвратительным. Как правило, изготовлением такого рода вещей – мыла, кремов, тоников, пудры и помады – занимались ведьмы и изредка волшебники, и Мира была уверена, что тот дáр, изготовивший это мыло, - слабак, дилетант и неуч. Глядя на то, как Кира сражается с непослушными белокурыми волосами, Мира приняла решение относительно своей собственной каштановой копны. Принцесса дотянулась до предусмотрительно захваченной с собой сумки, вытащила оттуда нож, собрала волосы в «хвост»… одно быстрое движение рукой, и Мира тряхнула непривычно легкой головой с непривычно короткими волосами. Безжалостно (и неровно) отрезанный длинный пышный «хвост» остался в ее крепко сжатом кулаке. Кира ахнула. При всей ее нелюбви к Мире, отрезать такие роскошные волосы Воропаевой казалось изуверством, которого она не могла понять. Сама она никогда не пошла бы на такое, но Мира… иногда поступки наэрийской принцессы ставили Киру в тупик. Кира Воропаева совершенно не разбиралась в людях, потому что оценивала их по весьма своеобразной системе, центром которой была сама Кира. Любой деловой партнер, сделавший ей комплимент, заключивший удачную сделку с «Зималетто» или просто с приятной внешностью, в глазах Киры был неплохим человеком. Любая женщина, бросившая восторженный взгляд на Жданова, тут же оказывалась в стане врагов, даже если она понятия не имела о том, что у Андрея есть невеста, или же просто отдавала должное его привлекательности, не думая ни о чем большем. Для Киры люди делились на плохих и хороших только на основании субъективных факторов, в зависимости от того, что хорошего или плохого они сделали лично ей, нравились или не нравились они лично ей. Никакой объективности. Никакого анализа. Эмоции, только эмоции и ничего кроме эмоций. Впрочем, добрая половина населения земного шара делала то же самое, и никто еще от этого не умер. Ну, почти никто. Одни делят мир на белое и черное, хорошее и плохое, другие видят его разноцветным, а есть те, кто воспринимает мир только белым, только черным или же серым. Для Киры белым было все, что казалось ей белым, а черным – все, представлялось ей черным. Но казаться и представляться не значит *быть. До сих пор неумение понять, каков на самом деле тот или иной человек и на что он способен, не доставляло Кире никаких проблем, но весь мир Материка и Гардия в частности были не тем местом, где можно полагаться лишь на эмоции. Об этом Кира не подозревала, как не подозревала о том, что ее критерии оценки окружающих ее людей постепенно меняются. А началось все с оборотня Яна, того самого, которого Кира считала чудовищем и не-человеком и который спас ей жизнь, защитив от другого оборотня (или обыкновенного волка, Кира так и не выяснила). Воропаева долго размышляла над тем, к какой категории - плохих или хороших – отнести Яна. Вначале все было предельно ясно: Ян – мерзкое животное, недостойное называться человеком. Ошибка природы, которая в принципе не может существовать. Но затем он спас ее, не сказал Андрею и Роману о том, что она едва не погибла по собственной же глупости, ни разу заговорил об этом с Кирой, словно зная, что она стыдится своего поведения в тот день, и помог Мире и Алексу. После этого Кира перестала воспринимать его как дикого неразумного зверя и увидела в нем человека, но делало ли это его хорошим? И как быть с тем, что до этого она считала его плохим? С тем, что она, оказывается, может ошибаться в своих суждениях о людях? Или она все же права? Вопросов, как всегда, было больше, чем ответов. К тому же разговор с Бернардом заставил Киру задуматься о Мире и впервые проанализировать ее поступки. Действительно ли им повезло с наэрийской принцессой? Действительно ли без нее они все – и она, и Саша, и Андрей с Романом – погибли бы в первые же часы пребывания в Гардии? Бернард считал Миру хорошим человеком. Кира терпеть не могла Катю Пушкареву с первого же дня их знакомства. И, если разобраться, не потому что та сделала что-то плохое вообще, а потому что сделала плохое лично Кире – поломала ее планы навязать Андрею в личные помощницы свою подругу Вику, которая должна была следить за Ждановым и докладывать о каждом его шаге Воропаевой. Но, с другой стороны, Кира знала, что работать Клочкова не умеет, умом не отличается, а Андрею позарез нужна была толковая секретарша. Такая, как Екатерина Валерьевна Пушкарева. Пушкарева была отличным профессионалом (ну, по крайней мере, производила такое впечатление) и ее вклад в процветание «Зималетто» был неоценим, однако Кира этого не замечала, все затмевала злость, даже ненависть, потому что Пушкарева проводила с Андреем больше времени, что Воропаева, Пушкаревой Андрей доверял больше, чем невесте, Пушкарева покрывала все похождения шефа (никаких доказательств этому у Киры не было, но ей хватало ни на чем не основанного убеждения). Потому что Пушкарева, серая мышка и уродина, держала себя как королева. Для Киры Екатерина Пушкарева была если не олицетворением вселенского зла, то чем-то близким к этому; при этом ее не интересовало, что о Кате думают другие, и мысль о том, что эту точку зрения можно изменить никогда не приходила Кире в голову. Но после слов Бернарда Воропаева начала присматриваться к Мире, стараясь понять, насколько права или неправа она была в своих взглядах относительно не только Пушкаревой, но и других людей. Пока что Кира не пришла к какому-либо однозначному выводу, но выяснила, что некоторые действия Пушкаревой-Миры не соответствуют Кириным о ней представлениям. Например, Воропаева меньше всего ожидала, что Мира пойдет на то, чтобы отрезать волосы. Кира откровенно не любила Пушкареву, но никогда не ревновала к ней Андрея, твердо зная, что у ее жениха слишком хороший вкус, чтобы связаться со страшненькой секретаршей. Вместе с тем Воропаева была почти уверена, что Пушкарева влюблена в своего начальника – в конце концов, кто мог устоять перед Андреем Ждановым? И от Киры не укрылось, с каким восхищением Андрей смотрел на распущенные волосы Миры. Воропаева полагала, что не отличавшаяся красотой Мира никогда не отрежет свои роскошные волосы. Но она ошиблась. Мира вздохнула, и Кира не смогла удержаться и спросила: - Зачем вы это сделали? Мира пожала плечами, словно удивляясь тому, как можно не понять такой элементарной вещи. - В походных условиях от них одни проблемы. - Но ведь Бернард сказал, что мы доберемся до замка самое большее через неделю, - нахмурилась Кира. - Может быть. А может быть и нет. Всякое может случиться. Как бы там ни было, замок – это не панацея. - Что, там нет горячей воды? – частично насмешливо, частично с разочарованием спросила Кира, не сознавая, что впервые со дня их знакомства, она по-настоящему разговаривала* с Мирой. - Дело не в этом. Полагаю, в замке есть все возможные удобства. Все возможные для этого мира, конечно. А вот что будет, когда мы покинем замок, пока неизвестно, однако, предполагаю, мне придется провести немало времени в седле, так что короткие волосы – самое то. Впрочем, не волнуйтесь, вам это не грозит. - Что вы имеете в виду? – почти благодушное настроение Киры вновь сменилось агрессивностью, правда, не столь явной, как прежде. - Кира Юрьевна, вы как себе представляете ближайшее и не столь ближайшее будущее? – невозмутимо поинтересовалась Мира. И, не дожидаясь ответа, объяснила: - Для того чтобы доставить вас к Вратам и вы вернулись на Землю, надо снять проклятье. Для того чтобы снять проклятье, надо сделать вашего брата королем Гарди. Для того чтобы сделать Алекса королем, надо сместить с трона действующего короля. А это означает заговор и переворот, который вряд ли будет быстрым и бескровным. И для него нужна армия, которую необходимо будет контролировать и которой пригодится опытный маг. - Иными словами, вы собираетесь мотаться по всей стране с армией повстанцев и помогать им сражаться? – уточнила Кира, вспомнив Жанну Д’Арк. - Ну, кому-то надо этим заняться. К тому же, в подобных обстоятельствах личный контроль никогда не помешает. А волосы… волосы отрастут. Мира знала, о чем говорила: через год после смерти отца и тети, когда двойняшки еще не вышли из того возраста, когда подкладывать лягушек в чужие постели интереснее, чем засматриваться на мальчиков, а Тони уже вошел в тот возраст, когда настоящие мечи интереснее игрушечных, эти паршивцы пробрались ночью в комнату Миры и отрезали ей волосы. Пошутили. И, в общем-то, весело и впрямь было всем кроме Миры, чьи прежде длинные и волнистые волосы стали короткими и кудрявым, а их рыжий оттенок – более явным. Морган потом еще не один месяц называл ее «Рыжим барашком». - А Саша? И Андрей с Романом? Им что, тоже придется сражаться? - Алексу – да, как будущему королю. Андрею и Роману – не обязательно, более того – нежелательно, но если они захотят, останавливать я их не буду, при условии, конечно, что они научатся хорошо фехтовать. В конце концов, это в их же интересах - помочь Алексу. - Но это же опасно! - Конечно, а вы чего ожидали? Бескровные государственные перевороты в нашем мире редкость. Но при всем при этом, жить на Материке гораздо безопаснее, чем на Земле. - Что-то не похоже. - Это вам так кажется. Здесь нет ни наркоманов, готовых любого убить за копейки, ни пьяных от алкоголя и безнаказанности водителей, ни СПИДа, ни оружия массового уничтожения. - Зато здесь есть оборотни и лешие. - С ними договориться проще, чем с мчащейся на тебя на скорости 200 километров в час машиной или ядерной боеголовкой, - сухо сказала Мира. – Я уже говорила Андрею: на Материке нет понятий ада и рая, но если бы они были… Земля для многих жителей моего мира показалась бы адом. - Жду не дождусь вернуться в этот ад, - вздохнула Кира. - Я тоже, - усмехнулась Мира и, заметив непонимающий взгляд Воропаевой, пояснила: - Жду не дождусь, когда вы вернетесь на Землю. Пару недель назад Кира непременно сказала бы какую-нибудь резкость, но сейчас она промолчала. Подругами они с Мирой вряд ли когда-нибудь станут, но, возможно, научатся терпеть друг друга. * * * День десятый - Идем, - Мира нагнулась, взяла сидевшего на земле Алекса за руку и потянула его вверх. Бернард учил Романа очередному фехтовальному приему, Андрей и Кира метали ножи в толстый дуб (не то в этом лесу не было леших, не то они знали, что путешественники сделали для их собратьев, а потому не прекращали издевательство над деревом), а Александр наблюдал за ними со скучающими выражением лица. Мира сразу после завтрака скрылась где-то в глубине леса, пробормотав что-то насчет важных дел, а когда вернулась на поляну, где путники разбили лагерь, направилась прямиком к Воропаеву. - Куда? – недовольно спросил Воропаев, вставая, но всем своим видом показывая, что меньше всего он желает идти куда-то, - Увидишь, - коротко пообещала Мира, увлекая за собой Алекса. Бернард и Малиновский вообще не заметили прихода Миры, Кира проводила брата и наэрийскую принцессу настороженным взглядом, а Андрей – обеспокоенным, но уже через минуту они вернулись к своему занятию. Мира и Алекс шли минут двадцать, пока не остановились на крошечной полянке, где примерно на одинаковом расстоянии друг от друга были разложены кучки хвороста. - Будем прыгать через костры? – хмуро поинтересовался Воропаев. - Нет, будем их разжигать. Взгляд Алекса ясно говорил, что Мире самое место в клинке для душевнобольных, если таковые существуют на Материке. В ответ Мира небрежно пожала плечами. Она дала Воропаеву достаточно времени, чтобы все обдумать и примириться с мыслью о том, что он – маг, и надеялась, что он сам придет к ней, чтобы поговорить об этом. Однако Алекс не проявил в этом вопросе инициативы, и Мира решила взять дело в свои руки. - Ты – маг, - не допускающим возражения тоном сказала Мира. – Судя по всему – очень сильный маг. И если ты думаешь, ты будешь стоять в стороне, пока тебе добывают трон, ты сильно заблуждаешься. А поэтому с сегодняшнего дня ты начинаешь учиться магии, хочешь ты этого или нет. - Да неужели? Будешь учить меня силой? Посмотрим, как тебе это удастся, Песталоцци. - Не силой: шантажом. Отказываешься учиться, я умываю руки, перепоручаю вас заботам Бернарда и жду, чем все закончится. И если тебе кажется, что так даже будет лучше – вперед. Вот только учти, что Гардии нужен предсказанный король, но это не означает, что обязательно должен быть самостоятельным – марионетка на троне заговорщикам гораздо удобнее и выгоднее, тем более что у тебя есть такое очевидное слабое место: Кира. Так что я не гарантирую, что без моей помощи она вообще попадет когда-либо на Землю. Решать тебе. Воропаев долго и пристально смотрел на Миру, пытаясь понять, блефует она или нет, но определить это наверняка было невозможно. Исходя из того, что он успел узнать о ней, она вполне могла так поступить, и, откровенно говоря, если бы Александр был на ее месте, он сделал бы то же самое. - Хорошо, считай, ты меня уговорила. Мира улыбнулась, но не торжествующе и победно, как ожидал Алекс, а задумчиво и почему-то немного печально и тряхнула головой. - Садись, - сказала она, опускаясь на землю. Пару секунд Воропаев колебался, а затем сел напротив нее, скрестив по-турецки ноги. – Закрой глаза и глубоко дыши – вдох-выдох, вдох-выдох. Расслабься, представь, что плывешь под водой, где тихо и спокойно. Ощути, как эта бесконечная вода тебя обволакивает тебя, проникает в каждую клеточку твоего тела, заполняет тебя, становится с тобой одним целым. Как будто что-то щекочет тебя изнутри и в то же время наполняет тебя энергией, текущей сквозь тебя мощным потоком. Ты и окружающая тебя вода – нечто единое, неразделимое. Представил? А теперь, продолжая чувствовать воду вокруг себя, ни в коем случае не теряя ощущения проходящей через тебя энергии, медленно, очень медленно открой глаза. Александр точно выполнил все указания Миры, к собственному удивлению быстро почувствовав то, о чем она говорила, но едва он открыл глаза, это «чувство воды» бесследно исчезло. - Ничего, попробуй еще раз, - ободряюще сказала Мира. – Тебе только кажется, что это невероятно сложно, на самом деле, все очень просто, потому что мы маги, и это наша суть, наше предназначение – чувствовать океан магии вокруг нас и внутри нас. Уже с третьей попытки у Александра все получилось, и это было на редкость странно: видеть и чувствовать не только окружающий его реальный мир, но и незримую и неосязаемую магию. Мира снова улыбнулась, на этот раз широко и радостно – точно также она улыбалась, когда ее младший брат Тони сделал свои первые шаги. - Замечательно. Со временем тебе не придется так долго этого добиваться, это ощущение будет с тобой всегда и везде. А сейчас скажи, сколько будет, если двенадцать умножить на пять и разделить на три. - Понятия не имею, – отозвался Воропаев, которого в данный момент не интересовало ничего, кроме переполнявшей его магии. - А ты посчитай. В уме. «Так, двенадцать на пять, столбиком… пятью два – десять, ноль пишем, единица в уме… пять на один – пять, плюс один – шесть…». Сосредоточившись на устном счете, Воропаев не сразу заметил, что больше не чувствует магии. - Тебе пока трудно концентрироваться на магии и одновременно думать о чем-то еще. Но этому ты тоже научишься, надо только потренироваться. Давай начнем с начала: закрой глаза… На освоение нового умения – не терять ощущения магии, разлитой в воздухе и вибрирующей где-то глубоко внутри него, во время мысленного решения различных сложных задач - у Алекса ушло больше часа. Наконец, когда «сигнал стал устойчивым», как назвал это Воропаев, Мира решила, что пора приступать к заклинаниям – зря она, что ли, собрала такую прорву хвороста. - Пока что я буду учить тебя использованию заклинаний, до ментальной магии тебе еще далеко. Теорию объяснять не буду, на это нет времени, начнем сразу с практики. «Эсор» - слово огня. Для того чтобы разжечь костер или зажечь свечку, надо произнести это слово, вкладывая в него магию, – ты словно выталкиваешь из себя частичку той магии, что есть в тебе. Чем больше магии ты вкладываешь в слово огня, тем сильнее пламя. Вперед, - Мира показала на ближайшую кучку хвороста. - Я еще не готов, - быстро и немного нервно сказал Алекс, делая шаг назад. – Потом, я потом попробую. - Сейчас. Смотри, - Мира перевела взгляд с Воропаева на хворост, который вспыхнул, как только она мягко произнесла: «Эсор». – Теперь ты. Никакие пассы или жесты не нужны, но если хочешь, можешь протянуть руку, направляя магию в нужную сторону. Но, в принципе, для этого достаточно зрительного контакта. На поджог всех разложенных Мирой костров у Александра ушла пара часов. С первым он бился минут сорок, но, в конце концов, костер занялся, а Воропаев утер пот со лба. - Дальше будет легче, - уверено сказала Мира. Но после последнего костра Алексу начало казаться, что ничего легкого в его жизни уже не будет. - Молодец! – похвала была искренней и очень восторженной, потому что она не ожидала от Воропаева такого прогресса. Пожалуй, она пока не станет ему говорить, что он гораздо более сильный маг, чем она предполагала. – Идем, лично я уже умираю от голода. Мира несколькими взмахами руки погасила все разожженные Алексом костры и пошла в лагерь. Обессиленный Воропаев плелся следом, мечтая только об одном – лечь и отдохнуть. О том, что подумают об их многочасовом отсутствии остальные, Мира предпочитала не думать. * * * День одиннадцатый - Э-э-э… слушай, то, что сказала про тебя Мира, это правда? Решиться этот разговор было непросто, но не выяснить все Андрей не мог. Воропаев поднял бровь, давая понять, что не понимает, о чем говорит Жданов, и Андрей пояснил, отводя глаза: - Мира сказала, что королем должен стать ты, ввиду особых обстоятельств. Эти обстоятельства действительно существуют и важны? Или же она выбрала тебя по каким-то иным причинам? - А тебе-то что, Жданов? Самому хочется в короли? Андрей знал Воропаева много лет, давно уже изучил его вдоль и поперек, и сейчас точно знал, что Сашка нападает на него не просто по привычке, а потому что ему не хотелось об этом говорить. Не хотелось настолько, что он готов был на все, чтобы Жданов от него отстал. Но Андрей не собирался так легко сдаваться, ему не позволяли сделать это муки совести. - Успокойся, никто не собирается отнимать у тебя трон, - раздраженно ответил Жданов, но сумел быстро взять себя в руки. – Но если у Миры нет по-настоящему веских причин сваливать всю ответственность на тебя, мы все – ты, я, Ромка, - могли бы бросить жребий, кому быть королем. Думаю… думаю, нечестно было бы заставлять тебя отдуваться за всех, просто потому что так решила Мира, - добавил Андрей почти смущенно: беспокоиться за Воропаева казалось ему странным и неправильным, но вместе с тем он чувствовал, что все делает правильно. Александр резко остановился и повернулся к Андрею. - Решил поиграть в благородство, Жданов? – криво усмехнулся он. – С чего бы это? – Андрей не удостоил его ответом, но продолжал пристально смотреть на несостоявшегося шурина, и Воропаева, который в последние дни не переставал думать о сложившейся ситуации, но ни с кем не мог поделиться, «прорвало»: - Поверь, я бы с удовольствием оставил тебя здесь, мне этот трон не нужен, кресло президента «Зималетто» привлекает меня гораздо больше, но Мира, черт бы ее побрал, права – судя по всему, королем придется быть именно мне. - И что это за таинственные обстоятельства? – как можно небрежнее спросил Жданов, делая вид, что на самом деле это не слишком его интересует. - Много будешь знать, скоро состаришься, - отрезал Воропаев. Некоторое время мужчины молча собирали хворост, а затем Александр вдруг положил хворост на землю, нервно провел рукой по волосам и сказал тихо: - Раз уж ты сегодня такой… добрый и раз уже мне придется пожертвовать собой, чтобы ты вернулся домой, я хочу тебя кое о чем попросить. – Слова эти дались Воропаеву с трудом: он не привык ничего ни у кого просить, особенно у Жданова. – Пообещай, что в случае опасности, ты сделаешь все возможное и даже невозможное, чтобы спасти Киру, чего бы это ни стоило. Андрей снял очки, рассеянно потер переносицу, водрузил очки обратно и ответил твердо: - Мог бы не просить: я и так бы это сделал. Александр усмехнулся и почти неверяще покачал головой. - Знаешь, что во всем это самое забавное: что ты в это действительно веришь. - Намекаешь на то, что я способен бросить Киру в беде? – прищурился сжавший руки в кулаки Жданов. - Нет, не способен. Но в первую очередь ты придешь на помощь Мире. Думаешь, мы все слепые и ничего не замечаем? Еще на Земле Пушкарева была тебе ближе, чем Кира, а здесь ты глаз с нее не сводишь и, если что, в первую очередь кинешься на выручку Мире, а уж потом вспомнишь о Кире. Вот только Мира в состоянии сама о себе позаботиться, а при необходимости – и о тебе тоже, в то время как Кира – самая беззащитная из всех нас, и поэтому я хочу, чтобы ты пообещал мне, что на первом месте для тебя будет жизнь и благополучие моей сестры, а не Миры. Не забывай, ты должен Кире, должен по-крупному за все твои измены и ложь. - И поэтому ты считаешь, что ради Киры мне надо будет пожертвовать Мирой, предать ее? – зло спросил Андрей. - Я ни слова не сказал о предательстве или жертвовании, - фыркнул Воропаев. – Очнись, Жданов, и подумай хоть раз в жизни той головой, что у тебя на плечах: если Мире, магу и мечнику понадобится помощь, ты все равно ничего не сможешь для нее сделать, а вот Кира абсолютно беспомощна, и когда меня не будет рядом с сестрой, я хочу, чтобы о ней позаботился ты. Можешь ты это пообещать? Тяжело вздохнув, Жданов сказал мрачно: «Обещаю», потому что Воропаев был прав – с того момента, как они попали в Гардию, именно за Миру Андрей беспокоился и переживал больше всего, хотя из них пятерых она единственная могла выжить в одиночку в этом мире; и именно Миру он бросился бы защищать в случае нападения, а не Киру, которая не умеет постоять за себя. Наверное, ему следовало бы испытывать стыд за то, Мира была ему важнее невесты… но нет, он его не чувствовал, потому что Андрей уже признался себе, что Мира стала ему дороже Киры. Но, тем не менее, Жданов пообещал Воропаеву позаботиться о его сестре, в основном потому что пару дней назад Мира сказала бывшему шефу: «Если действительно желаешь мне помочь – не мешай», и Андрей сознавал, что от него будет гораздо больше пользы, если в опасной ситуации он сосредоточится на Кире и не будет мешать Кате… то есть, конечно, Мире. Воропаев удовлетворенно кивнул. Его собственное будущее было более чем неясным, но он надеялся, что с Кирой все будет в порядке, и, возможно, Жданов внесет в это свою лепту. ___________ * См. подробнее: Все Ордены Гардии X-XVI вв. Энциклопедия. - Аквилон (Гардия): Новые горизонты, 1903. – 629 с.; Свиллин Ларонет. Орден Эльнара Светлого: расцвет и упадок. – Аквилон (Гардия), 1887. – 173 с.; Эммелин Криволл. Орден Виктории Милосердной: История и влияние на политическую и общественную жизнь Гардии. – Эшвиль (Гардия), 1915. – 213 с.; Расс Глимарн. Орден Виктории Милосердной: правда и легенды. – Аквилон (Гардия), 1899. – 146 с.

Автор:	Bathilda [ 26 мар 2009, 19:55 ]
Заголовок сообщения:
Глава 15. Вопрос веры. (начало) * * * Их удача, благодаря которой они разу не встретились с разбойниками и благополучно разошлись с несколькими патрулями защитников порядка, изменила им, когда до замка, куда их вел Бернард, оставалось два дня пути. Как произошло то, что произошло, Бернард и сам не понял. Он, почти всегда выходивший без потерь даже из самых опасных ситуаций, когда ему казалось, что все уже кончено, собирая хворост, умудрился не заметить небольшого, но довольно глубокого, поросшего лопухами овражка, упал в него и сломал ногу. Первые несколько секунд Бернард не чувствовал боли и даже пробормотал с облегчением: «Легко отделался, а ведь мог бы сломать шею», однако едва он пошевелился его пронзила столь острая боль, что он не сдержал вопля, временно оглушившего его самого. «Помогите!», - успел крикнуть Бернард, перед тем, как потерять сознание от болевого шока. * * * Нечеловеческий вопль боли и крик: «Помогите!» раздались совсем недалеко от лагеря. Кира вздрогнула, Андрей и Роман, расседлывавшие лошадей, застыли на месте, Мира резко повернула голову в ту сторону, откуда донесся крик, и прислушалась. Глядя на отрешенное выражение ее лица, Андрей решил, что она, вероятно, колдует, чтобы узнать, кто кричал и почему. Бернард и Алекс ушли собирать хворост и, скорее всего, это был кто-то из них. - Роман, оставайся с Кирой Юрьевной, - наконец скомандовала Мира, - Андрей, идем со мной. - Кто это? – спросил Жданов. - Не знаю, но опасности, кажется, нет. Они нашли Бернарда минут через двадцать, и когда Мира увидела его лежащим без сознания на дне овражка, c окровавленной ногой, она ахнула. - Он живой? – спросил Андрей, собираясь было спуститься к Бернарду, но Мира его остановила. - Да, он просто в обмороке, и тем лучше. Но он может очнуться в любую минуту. Принеси мою сумку и приведи Алекса и Романа, я останусь с Бернардом. И поторопись, пожалуйста. Андрей побежал к стоянке, а Мира быстро, но осторожно – чтобы не оказаться на месте Бернарда – спустилась к принцу. Приглядевшись к его раненой ноге, она увидела, как из разорванной плоти торчит что-то острое и белесое: кость. - Открытый перелом, - прошептала Мира, похолодев - она прекрасно понимала, что это может стать концом Бернарда: в походных условиях не допустить заражения раны и крови было почти нереально, тем более что ближайший доктор был далеко. Бернард слабо застонал, приходя в себя, и Миру, представившую, какую боль он почувствует через мгновение, передернуло. Глубоко вздохнув, Мира крепко сжала его руку, готовая сделать все, чтобы он не умер от болевого шока до прихода Андрея с целебными бальзамами и отварами. Стоны почти очнувшегося Бернарда стали сильнее и громче, а Жданова все не было, и Мира поняла, что необходимо действовать. Принцесса глубоко вздохнула, сжала зубы и взяла на себя часть боли Бернарда. Это было не самое лучшее и уж тем более не самое приятное решение, но, увы, единственное в данной ситуации. У раненого человека боль концентрируется непосредственно на месте раны, эхом отдаваясь в другие части тела, но у дáра, оттягивающегося на себя эту боль, она распределяется по всем его нервным окончаниям, потому что здоровый организм не понимает, откуда взялась боль и пытается рассредоточить ее по всему телу. Мира до крови закусила губу, чтобы не закричать, и выгнулась дугой от невыносимой боли. Долго выносить эту пытку было невозможно, и Мира, не выдержав и двух минут, отпустила руку Бернарда. Горло свело судорогой, и магу показалось, что она никогда уже не сможет дышать. А когда ей удалось судорожно вздохнуть, она подумала, что на свете нет ничего лучше свежего прохладного воздуха, наполняющего легкие. - Что, все паршиво, принцесса? - шепотом спросил Бернард. - Заткнись, - коротко приказал Мира. – Я не дам тебе умереть. - Не смей… не смей отрезать мне ногу, лучше смерть, чем это. - Ты идиот, - спокойно отозвалась Мира. – Я сделаю все возможное, чтобы не допустить ампутации, но если мне все же придется на это пойти, я колебаться не буду. Лучше жизнь с одной ногой, чем смерть, я тебя уверяю. И помолчи, тебе надо беречь силы. В этот момент Мира увидела, как к краю оврага подошли Андрей, Роман и Александр. Жданов, держащий в руках ее сумку с лекарствами, нахмурился, увидев необычайную бледность, измученный вид Миры и ее прокушенную губу. На лице Романа любопытство смешивалось с сочувствием, а Воропаев был нарочито бесстрастен и равнодушен – последнее время, с тех самых пор, как они с Мирой начали уроки магии, он все чаще и чаще скрывал свои истинные эмоции под маской безразличия. - Андрей, подай мне, пожалуйста, сумку. Алекс, Роман, оставайтесь, где стоите. Андрей спустился в овраг, отдал Мире сумку и присел на корточки рядом с ней. - Это ведь просто перелом, так? – спросил он ей на ухо. – Он выкарабкается. Но уверенности в его голосе не было. - Если не будет заражения, - тихо ответила Мира, откупоривая пузырек с болеутоляющим зельем. – Подержи ему голову. Пока Андрей держал голову Бернарду, Мира влила в принца зелье – все до последней капельки. Достав из сумки второй – и последний – пузырек с тем же зельем, она задумчиво посмотрела на него, затем на Бернарда, затем снова на пузырек и, покачав головой, убрала зелье обратно в сумку. Вместо него она вынула склянку успокаивающего отвара со снотворным действием и напоила им раненого товарища. - Потерпи немного, это снимет боль, - успокаивающе сказала она, погладив Бернарда по голове. – Правда, не полностью, но тебе станет легче, обещаю. Бернард изобразил нечто вроде кивка головой и закрыл глаза: успокаивающий отвар в такой большой дозе одурманивал и затуманивал рассудок. - Надо поднять его наверх, - Андрей снял очки и прищурился, прикидывая, каким образом это можно осуществить. – Сделать носилки или волокушу… - Носилки надо будет сделать, но для того, чтобы донести его до стоянки, а отсюда я его сама вытащу. Андрей скептически посмотрел на невысокую худую Миру и хмыкнул. - С помощью магии, я надеюсь? - Конечно. Мира снова погладила Бернарда по голове и сказала: - Мы отойдем, чтобы поднять тебя наверх, но будем рядом. Мы не бросим тебя. Мира не была уверена, что в том состоянии, в котором Бернард находился, он слышал и понимал, что ему говорят, но не сказать это она не могла. Они с Андреем выбрались из оврага и встали возле Романа и Алекса. - Я собираюсь левитировать его, - объяснила Мира и добавила, посмотрев на Воропаева: – Но это довольно сложно, потребуется много сил, и поэтому ты мне поможешь. Никто, даже Андрей, ни словом не обмолвился о ежедневных часовых утренних отлучках Миры и Алекса, и никому и в голову не пришло предположить, что они уединяются для чего-то, что, как сформулировал Роман, «требует отсутствия свидетелей и одежды». Земляне решили, что Мира учит Александра быть премудростям управления страной, а Бернард, хотя и не признавался в этом, слишком уважал Миру, чтобы заподозрить ее в непристойном поведении. Воропаев не хотел, чтобы его товарищи и сестра узнали, что он маг, и до сегодняшнего дня Мира уважала его решение, но сейчас у нее не было выбора – его тайну придется раскрыть, чтобы спасти жизнь Бернарду. Мира отошла на несколько шагов от края оврага и сказала Алексу: - Встань за моей спиной, положи руки мне на плечи и представь, что ты передаешь мне часть своей силы. Почувствуй, как твоя магия вливается в меня. И, боюсь, у тебя не будет времени, чтобы потренироваться, ты должен это сделать если не с первого раза, то уж точно со второго. Возражения не принимаются. - Ты это о чем? – озадаченно спросил Малиновский, но Андрей шикнул на него, чтобы он не мешал Мире. Жданов также не имел представления, о чем говорила девушка, но он привык, что она знает, что делает, и в такие моменты лучше не отвлекать ее. - Я… - Александр все же попытался возразить, но гневный взгляд Миры пресек эту попытку на корню. – Хорошо, давай. Он положил ладони на плечи Миры, закрыл глаза и сосредоточился на стоящей пред ним задаче. К его удивлению, это оказалось несложно: он ощутил, как идущий от него поток магии вливается в Миру, смешивается с ее собственной магической энергией, делая ее в несколько раз сильнее. Мира протянула руки в направлении лежащего в овраге Бернарда, и тот медленно поднялся в воздух. С каждой секундой он поднимался все выше и выше, пока, наконец, не поравнялся с краем оврага. Мира слегка подняла ладони, и Бернард плавно опустился на землю между ней и оврагом. Принцесса, все это время сдерживающая дыхание, облегченно выдохнула и опустила дрожащие от напряжения руки. - Э-э-э… так что, ты тоже умеешь колдовать? – ошеломленно спросил Роман у Воропаева, чье лицо было еще более непроницаемо, чем прежде. Александр нехотя кивнул. Роман собирался еще что-то сказать, но его прервал Андрей. - Потом об этом поговорим, сейчас надо решить, что делать дальше. - Вам необходимо соорудить носилки, чтобы донести Бернарда до лагеря, - произнесла Мира. – А потом… Я не знаю. * * * Носилки Андрей, Роман и Александр кое-как смастерили при помощи своих рубашек и части бинтов из сумки Миры. Бернард не то снова потерял сознание, не то впал в забытье под действием отвара, - сказать было трудно. Но, по крайней мере, он не стонал от боли, и это уже было хорошо. Оставленная в одиночестве Кира нервно ходила вокруг разожженного костра, который сложила из принесенного братом хвороста. Увидев ногу Бернарда, она вскрикнула и зажала рот рукой. - Рыдать и устраивать истерику будете потом, - жестко сказала ей Мира. – Идите наберите воды. Роман, ты с ней, хватит с нас одной сломанной ноги. Воропаева и Малиновский скрылись за деревьями, а Мира бессильно опустилась на колени радом с носилками. - Я не знаю, что делать, - прошептала она. – Не знаю. - Как что? - удивился Андрей. – Лечить его, что еще? - Я не умею! Я не доктор! Как я буду его лечить?! Как? Андрей видел задумчивую Миру, нерешительную Миру, сомневающуюся Миру, но отчаявшуюся и сдавшуюся – еще никогда. - Кажется, ты только что запретила слезы и истерики, - холодно заметил Александр. Андрей взглядом попросил его заткнуться, встал на колени рядом с Мирой и взял ее руки в свои. Она столько раз поддерживала его, что теперь он не мог не оказать ей ответную услугу, тем более что ему больно было видеть, как она мучается. - Разве есть что-то, чего ты не можешь? – улыбнулся он. – Я серьезно, между прочим. Хорошо, ты не врач, но ты видела в своей жизни не одну рану, и у тебя есть целебные зелья, и хоть что-то ты можешь для него сделать. И потом, разве у тебя есть выбор? Если ты сейчас опустишь руки, он умрет, если попытаешься помочь, он, возможно, выживет. Но даже если нет – твоя совесть будет чиста. Но тебя все получится, потому что я тебя верю, слышишь? Верю, что если кто и может его спасти, то это ты. Просто подумай, как можно его вылечить, используя те средства, что у тебя есть. Мира за закрыла глаза, с силой потерла лицо и на секунду уткнулась лбом Андрею в плечо, а когда она снова выпрямилась и открыла глаза, то Жданов увидел в них решимость и лихорадочную работу мысли. Это вновь была решительная и уверенная в себе Мира, так хорошо знакомая Андрею. - Теоретически, надо промыть рану, желательно каким-нибудь дезинфицирующим раствором, сделать надрез, чтобы вправить кость, зашить рану, наложить повязки с ранозаживляющей мазью и шину. У меня остался один пузырек с болеутоляющим зельем, один – с ранозаживляющим, плюс немного чудодейственного средства Бернарда. Этого недостаточно. - У меня есть три таблетки пенталгина, - сказала вернувшаяся с котелком воды Кира. - Хорошо, его можно смешать с зельем, но этого все равно мало: промывание раны с этим он выдержит, а все остальное – нет, - Мира помассировала виски. - Что, неужели твоя хваленая магия ничем не может помочь? – спросил Александр. - Она такая же моя, как и твоя, - огрызнулась Мира. – Нет, не может. Хотя… Роман возвращайся к ручью и поищи там белый мох, он обычно растет на прибрежных камнях, а заодно и ладонник – сорняк с листьями, похожими на растопыренную ладонь. Андрей, иди к оврагу, я видела там окопник, это такое высокое растение с шершавыми листьями, мне нужно по меньшей мере пять штук, обязательно с корнем. И еще подорожник, чем больше, тем лучше. Впрочем нет, не надо подорожник, только окопник. Алекс, найди мне дурман-ягоду. Это невысокий колючий кустарник с мелкими продолговатыми листочками. Нам повезло, что он плодоносит с ранней весны и до поздней осени. Собери как минимум две горсти ягод и отломи пару веток. Я постараюсь отыскать все остальное. И поторопитесь, у нас мало времени: во-первых, Бернард скоро начнет приходить в себя, во-вторых, вот-вот стемнеет. Кира, оставайся с ним, но ни в коем случае не давай ему обезболивающее, оно понадобится позже. Крики боли были слышны за много метров от лагеря. Когда принцесса, найдя часть нужных ей трав, вернулась к костру, Кира обтирала лицо Бернарда холодным компрессом и уговаривала его потерпеть и дождаться прихода Миры, а Андрей и Роман, принесшие все, что просила маг, сидели рядом. - Давно он так? – спросила Мира. - Минут пять, - хрипло ответила Кира, в чьих глазах стояли слезы. – Это ужасно, сделай что-нибудь! - Алекс не приходил? - Нет еще. - Ладно, неважно, пока что дурман-ягода мне не нужна. Мира протянула руку с раскрытой ладонью к котелку с холодной водой, тихо произнесла какое-то заклинание, и вода забурлила, мгновенно вскипев, после чего маг добавила туда две связки принесенных ей трав и снова магическим путем довела воду до кипения. - Растолки пенталгин, всыпь его в пузырек с болеутоляющим зельем и напои Бернарда, - сказала она Кире. – Роман, держи его, а ты, Андрей, осторожно, предельно осторожно разрежь ему штанину, а потом тоже держи его. Бернард, ты меня слышишь? Сейчас тебе будет очень больно, но без этого не обойтись. Я обещаю, что закончу все так быстро, как только смогу. С помощью магии Мира остудила воду для компрессов, окунула туда кусок чистой льняной ткани, специально купленной для подобных целей, и нежно приложила его к ране, оставленной сломанной острой костью. Перелом был довольно «чистым», но маг сознавала, что внутри могут находиться мелкие осколки костей. Кроме того Мира понимала, что видная глазу кожная рана гораздо меньше раны внутренней, то есть зоны повреждения мягких тканей. Самой Мире повезло – самый серьезный перелом, который у нее был, это закрытый перелом запястья, но она не раз слышала, что открытые переломы очень опасны для жизни, потому что велик риск развития тяжелой инфекции и гангрены, и она не была уверена, что подручными средствами сумеет устранить эти угрозы. Но, как правильно сказал Андрей, она хотя бы попытается. В воду Мира добавила семена зверобоя, найденного у самой дороги, и взятый еще у Бастины высушенный тимьян, не переставая при этом благодарить выверты смены сезонов прóклятой Гардии, в которой бок о бок росли, цвели и плодоносили весенние, летние и осенние растения. Тимьян и зверобой должны были придать воде дезинфицирующие средства, и хотя при их добавлении Мира не соблюла некоторые правила, она надеялась, что они все же сработают. Александр появился, когда Мира уже почти закончила промывать рану, получив опыт, который она и врагу не пожелала бы, и накрыла ее белым мхом. Карманы Воропаева были набиты дурман-ягодой, а в руках он держал охапку веток. - Ты как раз вовремя, - искусанными в кровь губами слабо улыбнулась Мира. – Сходи, пожалуйста, за водой. Алекс молча выложил ягоды, развернулся и пошел к ручью. Бернард постанывал, но оставался в сознании. - Как ты? – спрашивать такое было на редкость глупо, но Мира не сдержалась. - Из тебя получился бы первоклассный палач, принцесса, - с кривой усмешкой ответил Бернард. - Я подумаю над этой карьерой. Бернард, послушай меня внимательно: я собираюсь сварить зелье короткой смерти. Ты выпьешь его, и отключишься на сутки, при этом твое дыхание и сердцебиение замедлятся, ты ничего не будешь чувствовать, и я смогу вправить тебе кость. Но нам нужна помощь. Я хочу послать кого-нибудь в замок, куда ты нас вел, но для этого ты должен нам сказать, как убедить твоих друзей в том, что мы не враги, а то они бросят нашего гонца в темницу еще до того, как он объяснит им ситуацию. - Эшвиль. Замок называется Эшвиль, его хозяин – мой дядя, Джон Эклхаст, маркиз Терсский. Передайте ему… передайте ему, что я прошу его вспомнить о Клее Дэренвуде. Он поймет. - И все? Больше ничего? - Этого хватит. - Хорошо. Мира отошла от него на подгибающихся ногах, буквально рухнула на землю в нескольких метрах от того места, где лежал Бернард, подтянула колени у груди и положила на них подбородок. Через минуту она почувствовала, как кто-то сел рядом с ней. Это тог быть только Андрей. - Я не могу, - глухо сказала Мира. – Я просто не могу этого сделать. - Брось, ты уже сделала полдела. Ладно, треть дела. Но останавливаться уже поздно. - Ты не понимаешь, я на редкость паршивый зельевар. У меня не получится правильно сварить зелье короткой смерти. Я вызубрила рецепты кучи зелий, но удачно сварила не больше десятка. К тому же, я не нашла всех требуемых ингредиентов, и их придется заменять аналогами. Да я угроблю Бернарда своими же руками. - Может, Сашка? – нерешительно предложил Андрей. - Нет, магам вообще с трудом дается зельеделье. А Алекс в жизни ничем подобным не занимался. - Ну кто-то же варит хорошо эти ваши зелья! - Ведьмы, это их епархия. Но нам некогда искать ведьму. - И что ты предпримешь? - Попробую сварить короткую смерть, что еще. Проблема в том, что я не узнаю, удалось оно или нет, пока Бернард его не выпьет. Если зелье удастся, он очнется через сутки. Если нет – умрет в течение получаса. И мне придется за этим наблюдать. - Смотри, мы не погибли в лифте и попали сюда. Мы победили оборотней и выбрались из леса. Мы узнали, как снять проклятье. Неужели не может произойти еще одно маленькое чудо, чтобы Бернард выжил? – улыбнулся Андрей. - Думаешь, мы заслуживаем так много чудес? - Думаю, да. Особенно ты. - Ты не представляешь, как мне хочется, чтобы это было правдой, - грустно сказала Мира. – Но, боюсь, наш лимит чудес уже исчерпан. Все, мне пора, надо приступать к приготовлению зелья - короткая смерть варится по меньшей мере час. - Удачи. И чуда. Мира поднялась на ноги, подошла к Бернарду и осмотрела его распухшую ногу, поморщилась и поставила на огнь котелок с водой. Две ложки растолченной дурман-ягоды, листья болиголова, куриная слепота, кора дуба вместо крушины и ивы, листья ясеня, полынь, крапива, мяльмик, кора лиственницы, еще несколько трав, заменяющих положенные по рецепту ингредиенты, которые Мира не нашла. - Стой! – сосредоточенная на приготовлении зелья Мира, занесшая руку над котелком, чтобы добавить в воду третий компонент зелья, вздрогнула и резко обернулась, уверенная, что Кира остановила ее только потому, что Бернарду стало хуже. Но нет, причина была не в этом. - Там трава разного вида, - пояснила Кира, которая, оказывается, пристально наблюдала за работой Миры. - Что? - Трава, она разная, не одного вида. Так и должно быть? Кира и сама не знала, что заставило ее остановить Миру, но когда она увидела, как маг собирается высыпать в зелье два разных вида трава, Кира почувствовала себя так, словно ее ударили под дых – настолько неправильными, недопустимыми были действия Миры. Воропаева не могла объяснить, что на нее нашло. Как не могла объяснить появившуюся вдруг на лице Миры широкую улыбку. - Иди сюда, - приказала Кире Мира. – Подставляй ладони. Мира переложила травы, которые держала в руках, в сложенные лодочкой ладони Киры и быстро выбросила травинки, сорванные ей по ошибке. - А теперь сыпь это в воду и помешай три раза по часовой стрелке и четыре раза – против. Хорошо, теперь бери кору дуба, она слева, разломи на части и бросай в котел. Теперь куриную слепоту. Так, правильно. Два раза по часовой стрелке. Теперь… Если бы Миру спросили, с чего она взяла, что Кира – ведьма, она не смогла бы внятно ответить. Это была просто догадка, и Мира, никогда не отличавшаяся особо развитой интуицией, не поручилась бы, что эта догадка верна. Но Алекс был дáром, а магические способности, передававшиеся по наследству, не были редкостью. К тому же Кира, никогда не сталкивавшаяся с зельедельем, с первого взгляда заметила то, что проглядела Мира. И все это давало принцессе надежду на то, что она не ошиблась, и Кира и в самом деле колдунья. В одном Мира не сомневалась – оба ее учителя: и Кирсен, и Герхард Рил, оторвали бы ей голову за такую выходку. Но ради Бернарда она обязана была рискнуть. Действие обезболивающего бальзама, смешанного с пенталгином, окончательно прошло минут за пятнадцать до того, как короткая смерть была готова. Руки Киры, которой невыносимо было слышать крики боли Бернарда, дрожали, но она все же довела дело до конца и под руководством Миры приготовила зелье. - Получилось? – спросила Воропаева у Миры, которая заклинанием медленно охлаждала котелок. Принцесса пожала плечами. - Выясним опытным путем, - ответила она и влила Бернарду в рот несколько ложек зелья. – Теперь нам остается только ждать. Через пятнадцать минут сердцебиение Бернарда стало замедляться. Мира, держа пальцы на пульсе принца, напряженно смотрела на циферблат часов, одолженных у Романа. Девятнадцать минут – сердце бьется. Двадцать три минуты – сердце бьется, медленно, очень медленно, но бьется. Двадцать семь минут – сердце по-прежнему бьется. Тридцать одна минута – сердце все еще бьется. Тридцать пять минут – сердце еще не остановилось. Сорок три минуты – сердце бьется. Мира с облегчением выдохнула. - Получилось. Она раскалила нож и сделала глубокий надрез на ноге Бернарда, удлиняя оставленную острием сломанной кости рану; осторожно, не дыша, вправила кость, вытащила несколько мелких, едва заметных осколков кости (Андрей и Роман стояли по обе стороны от нее с факелами, освещая «операционное поле»); зашила рану; забинтовала ногу бинтами, пропитанными залитыми кипятком растертыми корнями окопника, кашицей из растолченного подорожника и ладонника и ранозаживляющей мазью; наложила шину. За время этой экзекуции Бернард ни разу не пошевелился. - Если не начнется инфекция, он выживет.

Автор:	Яна [ 26 мар 2009, 20:08 ]
Заголовок сообщения:
СПАСИБО!!!!!

Автор:	Savinka [ 26 мар 2009, 21:11 ]
Заголовок сообщения:
СПАСИБО!!!

Автор:	Savinka [ 26 мар 2009, 22:14 ]
Заголовок сообщения:
Bathilda писал(а): Если не начнется инфекция, он выживет. ДА! А нам как теперь выжить в ожидании продолжения!!!! Потрясающе! Прочитала на одном дыхании! Очень натурально (страшно!) получилось описание травмы – «это не закрытый перелом, это – открытый перелом!» Надо немного успокоиться и перечитать еще раз Bathilda! Спасибо!!!!!

Автор:	wasilisa [ 26 мар 2009, 22:57 ]
Заголовок сообщения:
Батильда, нет слов, одни эмоции, читала не дыша. Как же интресно. Спасибо огромное!!

Автор:	Larissa(R) [ 27 мар 2009, 01:52 ]
Заголовок сообщения:
Я тут сама костерок разожгла и зелье варю. А то, что Кира ведьма, я давно знала. Bathilda

Автор:	Татьяна [ 27 мар 2009, 02:13 ]
Заголовок сообщения:
Бати, это стоило того, чтобы дождаться Спасибо огромное

Автор:	Ликантра [ 27 мар 2009, 04:40 ]
Заголовок сообщения:
Да-а-а-а-а, эризод с лечением ситала не отрывая глаз и не моргая. Как результат, теперь глаза слезятся и болят. А вот теперь вызывает интирес вопрос: кто отправится к дяде Бернарда? И другой, но не столь острый: у Бернарда с Кирой будет ЛУБОФФ?

Автор:	tatyana-gr [ 27 мар 2009, 19:55 ]
Заголовок сообщения:
Читала, затаив дыхание! Вот и у Киры особые способности обнаружились! Здорово! Что же, интересно, появится у Андрея? Спасибо!

Страница 32 из 81	Часовой пояс: UTC + 4 часа
Powered by phpBB® Forum Software © phpBB Group http://www.phpbb.com/