|
Проходя мимо очередного экспоната военного музея, и выслушивая восторженно-поучительный рассказ о диаметре ствола и дальности выстрела чудо-машины, Рома понял, что сильно переоценил свою терпеливость.
Когда-то он заслужил выволочку со стороны военрука и привод к директору школы, объявив своим лозунгом девиз хиппи: «Make Love Not War» и отказавшись принимать участие в одевании на скорость костюма химзащиты.
Под угрозой отчисления его все же заставили надеть противогаз и пробежать кросс вместе со всеми, но так и не сумели сломить в Романе Малиновском дух пацифизма - даже в противогазе он пытался травить анекдоты и сквозь запотевшие стекла с усиленным азартом строил девочкам глазки.
Набил сообщение: «Жду на выходе!!!», - нашел нужный номер, и нажал на кнопку отправить. Удивленно-вопросительный взгляд Шурочки, обращенный в его сторону, дал Роме понять – смс-ка до адресата дошла. Получив, таким образом, подтверждение, он изобразил жалобную мину и, благоразумно спрятавшись за спиной широкоплечего Потапкина, провел ребром ладони по шее.
Шурочка отрицательно покачала головой. Быстро набила ответ, и через какое-то время на экране Роминого мобильного замигал конвертик полученного письма.
«Нет!!!».
Рома приподнял брови, заморгал, изображая недоумение обиженной добродетели. На случай, если и это не поможет, приготовил образ «грустные глаза побитой собаки».
«А я знаю волшебное слово. Пожалуйста! Нет, два! Еще - поцелую!»
Прочитав послание, Шура положила телефон в сумочку и застегнула на ней молнию, всем видом давая понять: переписка окончена.
Посмеиваясь над наивностью девушки, которая рассчитывала так легко от него отделаться, Рома решил прибегнуть к шантажу и угрозам.
«Вы все еще дуетесь? Тогда мы идем к вам!».
Подумав, присовокупил к сообщению смайлик-поцелуй, как иллюстрацию того, зачем именно он к ней собрался.
Пришлось три раза отсылать сообщения, пока, наконец, Шура не выдержала. Малиновский с удовольствием наблюдал, как лицо девушки вытягивается от изумления и она начинает посылать ему сигналы, которые можно было определить, как «ты, что совсем того?!». Он активно закивал головой. Не обращая внимания на окружающих, Шура усилила немое восклицание, покрутив пальцем у виска, а Рома, расплывшись в улыбке, снова кивнул.
«Считаю до трех: раз...» - отправил сообщение, и сразу следом за ним цифру два, досчитать не успел – Шура, метая глазами молнии, вышла из зала.
Она стояла на крыльце и курила, делая быстрые затяжки. Рома чувствовал ее состояние: раздражительность, настороженность, с трудом сдерживаемый гнев. А может, просто научился определять ее настроение, ведь это было сделать легко - по манере курить, по ниже, чем обычно, опущенным плечам, по едва заметному дрожанию пальцев, по обиженному изгибу губ...
Тем более он всегда хорошо разбирался в людях...
Хотя... хорошо ли?
Знать человеческую натуру – разве равняется - не ожидать от людей ничего хорошего? Странно, вроде жизнь не била сильно, с чего он раз в это поверив, стал жить по такому принципу?
Не всегда - Жданова знал и доверял ему. Знал, да... Но не чувствовал, во всяком случае, не так как Шуру... Иначе бы не запутался в его любви к Кате, которая не поддавалась привычной логике Роминых умозаключений, и поэтому вроде как не существовала.
Шура вздрогнула, услышав щелчок зажигалки Малиновского, и только сейчас заметила задумавшегося Рому.
- Ну, и зачем я тебе понадобилась?
- Просто так. Скучно стало.
- В роли твоего секретаря мне было комфортней, чем в роли игрушки для развлечения. Весело?
- Зря ты так, я к тебе серьезно отношусь.
- Опять начинаешь? Я эту фразу слышала от тебя десятки раз, иногда произнося ее, ты в одной руке держал мобильный, а другой писал на бумажке номер телефона следующей девушки.
Рома растерялся. У него душа поет, а его обвиняют в избитости мелодии.
- Хорошо, с тобой мне интереснее, чем слушать лекцию отставного бухгалтера. Пытаюсь быть оригинальным, теперь веришь?
- В это да.
- Ну и замечательно, прогуляемся?
- А если кто-то заметит наше отсутствие?
- Думаю уже заметили, - он незаметно указал в сторону распахнутых дверей. Там, из-за стенда с фотографиями выглядывала фигура Амуры в белом платье.
- О, нет! Подглядывает! – возмутилась Шурка, - ну я ей сейчас устрою!
- Да забудь ты о ней! Лучше пойдем…
- Рома, ты хоть представляешь, сколько она всего напридумывает сейчас и сколько всего потом домыслят остальные?! Я-то уж точно знаю!
- А все равно так и не смогут понять, что происходит на самом деле.
Он схватил Шуру за руку и потащил подальше от любопытных особ.
«Боже, ну что он еще задумал!» - взвилась в ее голове мысль, после того, как Рома внезапно остановился. Его глаза горели опасной решительностью, не предвещая Шуре ничего хорошего. И почему она в последнее время перестала его понимать, и для нее вдруг стало абсолютным секретом, что он предпримет в следующий момент. Ведь знала, знала она его лучше, чем кто-либо другой, что же случилось?
А может все же?..
Нет!
Вот что он делает? Нет, нам нельзя!
- Нам нельзя!
- Нам все можно – с какой-то безумной радостью прошептал Рома, с силой обнимая Шуру и прижимая к себе, - мы взрослые люди.
...От падения стенд с фотографиями спасли только прочные треноги.
- Сколько дней, ночей, часов и минут я тебя не целовал? По мне так целую вечность, - шептал он ей среди прочих глупостей и нежностей.
Шура говорила «нет» и отталкивала, но Рома был настойчив и не сдавался, в конце концов, она потянулась навстречу, стала отвечать на поцелуи и произносить его имя с той особенной интонацией, на которую способны лишь влюбленные люди.
- Всегда начинаешь с «нет», сопротивляешься, ругаешься. Но я знаю, ты хочешь быть со мной, и поэтому не буду тебя слушать. Поехали ко мне.
- С ума сошел?
- Ты так часто это повторяешь, что я начинаю тебе верить. Да, да, ты права, что-то неладное творится в моей голове. Что-то неладное и очень, очень особенное. – И снова целует, и ее губы вновь предательски раскрываются, разрешая ласки.
- Я думаю...
- Не надо думать
- Мы на свадьбе, мы не можем просто так взять и уехать. – Выставила ладони вперед, удерживая Рому. Смешная преграда, которая естественно не в состоянии была удержать их от необходимости быть как можно ближе друг к другу.
- Я влюбился в зануду! – хватает ее ладошки и утыкается в них лицом. Признание, которое все еще страшно произносить вслух. Он смущен и, кажется, даже краснеет.
- Что сделал? – голос девушки дрожит.
- Спроси лучше, в кого! За что мне это? Не знаешь? Неужели в наказание за весело проведенные годы...
- Рома, ты издеваешься надо мной и делаешь мне больно, остановись, прошу.
- Обязательно, но только не сейчас. Сейчас никак нельзя - у нас времени мало. Нам еще возвращаться. Помнишь во Владимире нашу игру на желание? Я тогда твое исполнил, одно оставалось за мной?
- Ну?
- Считай, что, наконец, хочу получить свой приз. Я до ночи не доживу, если не поцелую тебя по-настоящему прямо сейчас. - Он потянул ее к выходу, и она послушно шла за ним, не в силах отказать тому, кого так сильно любила.
На ступеньках музея стояли Амура, Светлана и Маша.
- Ущипните меня...
- Ты это тоже видишь?
- Роман Дмитрич за прежнее принялся.
- Мне все равно за что принялся Роман Дмитрич, главное, что он принялся за Шурку.
В голосе Маши чувствовались ревность и зависть; она не могла не заметить насколько Рома был искренне нежным с ее подругой и как это отличалось от того, каким он был с ней. – С Шурой следует поговорить! Мы подруги или кто? Мы просто обязаны убедить ее не связываться с Малиновским!
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
в третью палату - запасную кровать и переходим на амбулаторное лечение 
а АМОРный эликсир как же 
Ну дай порадоваться вот этому:
