- Собирайся, Андрюх, карета подана!
- Ром, а может не надо, - жалобно простонал Жданов, - у меня голова болит.
- Ты это жене своей рассказывать будешь! Все, давай, я жду. Зря что ли я лучшую сауну в городе снял? Между прочим, за два дня это очень даже не просто организовать было!
Поняв, что спорить бесполезно, Андрей положил трубку и нехотя поднялся с кресла.
- Шурочка, мы с Андреем Палычем уезжаем, вы тоже можете сегодня пораньше уйти.
- Как скажете.
Тактичные, как никогда, взаимно услужливые и внимательные, они ежедневно мучили друг друга вежливостью фальшивых улыбок и невысказанных слов.
***
Вчера Рома уехал в клуб, сознательно выбрав самый шумный из них, чтобы ни с кем не говорить и никого не слышать.
На минуту задержался у лифта, оглянулся и поискал глазами Шуру. Она стояла в окружении девочек из женсовета и о чем-то громко спорила с ними. Непроизвольно улыбнулся - самая высокая, яркая, шумная, с резкими, порывистыми движениями.
Нетрудно такую заметить. Каждому. И получить свою порцию радости.
Но была еще и ЕГО Шура, которая принадлежала исключительно ему… Ведь если Шура влюблена, значит, так оно и есть?
Приятно заныло, и не только внизу живота… Его…
Его была родинка, которую он обнаружил, целуя спину Шурочки, и которую, казалось, видит сейчас сквозь одежду.
Его были Шурины стоны, которыми она так щедро отзывалась на его ласки.
Рыжая челка, щекочущая по утрам его плечо.
Ему принадлежали и ее грусть, и невысказанное вслух признание. И то, произнесенное в забытьи…
Все это было только его, и делиться со всеми остальными ему совершенно не хотелось.
Шура обернулась и украдкой бросила взгляд в сторону лифта.
Кто придумал, что глаза не умеют врать? Глупость! У них получалось.
- Пока.
- До завтра.
- Все хорошо?
- Все просто отлично…
Уже в гараже он обыскал карманы, не забыл ли чего,… ведь тогда можно будет снова подняться наверх… можно вообще передумать уходить…
К несчастью, все было при нем, кроме ЕГО Шуры, но за ней он так и не вернулся.
Ночью он выкуривал на кухне сигарету за сигаретой, не желая возвращаться обратно в постель к той случайной, что осталась с ним на ночь..
Лучше провести до утра время на табурете, давясь остывшим кофе и дымом, который не успевал всасываться кондиционером.
Эксперимент прошел удачно, он все еще мог гордиться своей мужской силой…
Вот только, получив положенную разрядку, так и не смог уснуть. Чувствовал физическую усталость, душевную вымотанность, а спасительный сон никак не приходил.
Высвободился от объятий, стало легче.
Девушка закинула на него ногу - отполз в дальний угол.
Чтобы не слышать ее дыхания, накрыл голову подушкой, но наступившая тишина не успокоила, - стало невозможно и просто присутствие рядом постороннего и ненужного тела.
Чуть ли не заскулив от собственного бессилия перед надвигающейся паранойей, сбежал на кухню.
Раньше Малиновский не любил утро и тех, кто просыпался с ним рядом, сейчас он готов был возненавидеть и ночь.
***
Вместо кареты у входа в «Зималетто» стояло такси.
- Пить будем. – пояснил Рома.. - Хочу, что бы ты потом живым до дома добрался, похоронку молодой невесте писать отказываюсь. Эпистолярный жанр, как выяснилось, не мой конек.
У входа в баню достал из кармана черный шейный платок, весь усыпанный алыми сердечками.
- Стой спокойно, глаза завяжу, тебя сУрпрЫз дожидается.
Красноречивым взглядом Жданов попытался показать другу, что он думает о его умственных способностях.
- Расслабься, все по высшему разряду… Осторожней, ступеньки… голову береги, она нам с Катюшкой еще пригодится… так… - приговаривал он, ведя виновника торжества вниз по крутой лестнице.
В помещении играла музыка, что-то пошлое с женскими эротическими вздохами.
«Катенька, милая моя, любимая, это не я, это все Малиновский, я тут совершенно не причем», - мысленно оправдывался Жданов, надеясь, что происходящее до его невесты никогда не дойдет. И клялся собственноручно придушить того, кто проговорится о сегодняшнем вечере.
До плеча дотронулись, Андрей вздрогнул, прикидывая, на сколько обнаженных стриптизерш у его товарища хватило фантазии… и что с ними со всеми ему делать.
- Палыч, какой ты нервный, - хихикнул за спиной Рома, - это всего лишь я! Можешь уже снимать повязку.
Музыка замолчала и воцарилась тишина, пугая Андрея своей непредсказуемостью.
- Ты там что, на фанфары переключаешься? – нервничая, спросил он, стаскивая платок.
Огляделся. Никого. Одна ухмыляющаяся и довольная рожа Малиновского напротив.
- А где все?
- Ты кого-то ждал?
- Ну… - глубокомысленно промычал он в ответ, и без энтузиазма догадался, - должны откуда-то выпрыгнуть?
Выслушав предположение, приятель разразился издевательским хохотом:
- Один ноль в мою пользу. С тебя штрафная из банного тазика!
Жданов начал закипать:
- Хватит ржать! Лучше отвечай - где все?
Видя, что Андрей действительно ничего не понимает, Малиновский решил смилостивиться и все ему объяснить:
- Неужели ты думаешь, я совсем не соображаю, а? Смысл разоряться на девочек, когда тебе они не нужны.. Мальчики? Засомневался, каких именно ты предпочитаешь. Позвонил Сашке, тот послал, про Зорькина забыл, а при Милко я голым париться стесняюсь.
- И что, никто-никто не придет?
- Начинаю обижаться, тебе меня одного мало? Ну вот… хотел как лучше… Думал в карты сыграем на раздевание…
- Ромка, да ты что, я так рад! Ты не представляешь, какое облегчение… – на всяких случай огляделся внимательно по сторонам. Доверяй, как говорится, но будь готов ко всему… - А как это - в бане на раздевание?
- Элементарно, кто проиграет, тот парится в одежде. В золу, преферанс? Хотя… в сложившихся обстоятельствах актуальнее всего в «дурака» было бы.
***
Малиновский побеспокоился не только о паре новых колод карт, но и о приличной закуске и спиртном.
Через пару часов, основательно напившись и оставшись в одних галстуках, они разыгрывали последнюю партию.
- Палыч, слушай, можно я тебе один вопрос задам?
- Ммм… я сегодня добрый, валяй.
Жданов подцепил вилкой кусок ветчины, и засунул его в рот.
- А когда ты понял, что Катю любишь, до инструкции или после?
- Ну… это же вопрос такой… философский… Наверное до, а возможно и задолго до. Тебе-то зачем? Влюбился что ли? – Андрей обрадовался, что разговор свернул на тему, о которой он давно хотел поговорить с другом, но не решался.
- Мне просто любопытно… Ты, помнится, как с Катей стал встречаться, с Кирой больше не… не был близок?
- У тебя что, та же проблема?
- Не, как раз с этим все в порядке, - не раздумывая, ответил Малиновский и понял, что проговорился. Поднял глаза на Андрея. Тот выглядел вполне серьезным и не собирался издеваться или подшучивать.
- Значит, я был прав, ты влюбился? – уточнил Жданов.
- Это еще доказать надо.
- Ты что, преступление расследуешь? Кому доказывать-то? Кривенцовой или себе самому?
Рома, удивленный осведомленностью Жданова, ждал разъяснений.
- Не переживай, кроме меня и Кати никто больше ничего не заметил. Девочки в курилке, конечно, обсудили всю эту вашу беготню по отделам, но Шура умудрилась выкрутиться, никто ни о чем не догадался.
Малиновский решил сознаться:
- Понимаешь… Я сам пока не уверен. Да и глупо это как-то, нашел в кого!.. И главное - все понимаю и вижу. Не красавица, на любителя… которым, видимо, я и оказался… Не гений в экономике и других областях, вроде твоей Пушкаревой, а мне с ней интересно… Мозги же в этом деле не участвуют - твоя фраза.
- Подожди, ты сказал, что на отношения с другими женщинами это не влияет. Ты после поездки был с кем-то?
- Вчера позвонил одной, встретились…
- И?
- Сам процесс? Все как обычно, не хуже и не лучше…
- Тогда забудь, оставь Шуру в покое, хватит с тебя и остальных джульет, Ромео.
- Я не договорил. В начале вроде все было, как обычно, но вот после… тошно так…
Жданов прекратил жевать и с сочувствием глянул на товарища:
- Да, брат, попал ты… И что делать собираешься, добиваться взаимности?
- Шура любит меня.
- Давно в курсе?
- После эпопеи с Урядовым.
- О своих чувствах ты ей, естественно, не сказал?
- Я что - дурак? Говорю же, где доказательства?
- Ох, Малина, Малина… Не по тому ты поводу паришься, кстати, пошли уже в парную. Тебе бы радоваться, что все у тебя просто и легко. Любишь - люби, взаимностью отвечают – замечательно! Я тебе как друг скажу, давай выпьем за то, чтобы нашел ты, наконец, свои доказательства, и не так, как я в свое время.
***
Плохо слушающимися пальцами, Рома набирал Шурин номер. Мобильный был отключен, порылся в памяти телефона, нашел домашний. Долго никто не отвечал. Наконец гудки прекратились.
- Шурочка… - радостно выкрикнул и быстро, пока не забыл, чего хотел, затараторил, - Привет. Хочу тебя! В смысле - видеть. Поедем ко мне прямо сейчас!
После секундной паузы он услышал в трубке строгий мужской голос:
- Роман Дмитрич, как я понимаю?.. Это Геннадий, брат Саши. Во-первых, проспитесь, нечего трезвонить подчиненным по пьяни. А во-вторых - оставьте мою сестру в покое! Могу повторить, когда протрезвеете, при личной встрече, но это не в ваших интересах. Поэтому лучше запомните прямо сейчас, что я вам скажу: держитесь от нее подальше! Здоровее будете.
Гена положил трубку и с силой сжал кулаки. Как бы ему хотелось, чтобы этот хлыщ Малиновский испугался угроз и перестал мучить Сашу. А то, что мучил, Гена не сомневался, иначе как еще объяснить ее поведение в последние дни. Приходит домой, запирается у себя, и все что ему остается, весь вечер слушать ее тихие завывания из-за запертой двери. Он ничем помочь ей не может, спрашивал, что случилось, ответила – заболела. И взглядом попросила не настаивать на другом объяснении.
Утром наложит на себя килограмм косметики, скрывая опухшие от слез глаза, нацепит беззаботную улыбку, а ему сиди тут и переживай.
Хочет он ее, видите ли! Приспичило!
«Пора поговорить с Олегом, может и правда, единственный выход из сложившейся ситуации - отъезд в Америку. Надо сестренку спасать».
|
И это гораздо интереснее! 
