Продолжение 13-й главы, окончание будет выложено с началом 14-й главы (хочется надеяться, что скоро, но не ручаюсь  ). Не бечено.
Глава 13 (продолжение).
Он был охвачен огнем.
Сначала пламя обожгло кончики пальцев и ступни, а затем быстро распространилось по всему телу, создавая впечатление, что он в аду. Жидкий огонь сочился из пор, неугасимый и неумолимый, подгоняя, подстегивая его. И о, как сладкой была испытываемая при этом боль, она приносила наслаждение, которого он раньше не ведал.
- Мой принц, с вас хватит, - голос, раздавшийся совсем рядом, попытался вырвать его из мира чистого, незамутненного экстаза и вернуть в реальность. Но он не хотел возвращаться.
- Оставь меня.
Жидкость, перекатывающаяся на языке, тепло в животе, неумирающее пламя. Боль и наслаждение, слившиеся в одно, так что невозможно их различить.
- Вы уже на грани, вы должны…
- Оставь меня!
Звук удара, нанесенного не ему, рык, удаляющиеся шаги. И огонь, столь невероятно прекрасный, что ему не хочется, чтобы он когда-нибудь утихал…
Боль отступила, когда пронзительный крик разорвал воздух. Но это был не крик удовольствия, а крик ярости и агонии. Принц с трудом пришел в сознание, вырвавшись из того тумана небытия, в который он был погружен, и взглянул на распростертую на нем девушку. Она была мертва, точнее говоря – умирала, и ее некогда красивые глаза стремительно стекленели. С возгласом отвращения принц спихнул ее с себя. В нескольких футах от него стоял на коленях убийца девушки, молча наблюдая ним.
- Ты убил ее Малок, - рявкнул на своего слугу принц, который, однако, был рассержен не из-за самого убийства, а из-за его последствий. Он вытащил кинжал из спины суккуба и бросил его в колдуна. – Я с ней еще не закончил.
Малок медленно поднялся на ноги. У него были разбиты губы, и алая кровь донельзя странно смотрелась на безупречной белой коже мужчины. Глаза чародея, полыхнувшие было бешенством, на секунду стали угольно-черными, а затем обрели свой привычный голубой цвет, и в них появились смирение и покорность. Малок достал из кармана платок и вытер им кинжал.
- Зато она едва не прикончила вас, Ваше Высочество, - резко ответил колдун, убирая оружие в ножны. – Мертвым вы нам без надобности.
- Вам? Это ваше предназначение быть полезным мне и гореть желанием не терять моего расположения.
Малок склонил голову в знак согласия, и принц встал с дивана. Учитывая, как далеко зашла суккуб, Малок был поражен тому, что мальчишка вместо того, чтобы быть в полуобморочном состоянии, не только стоит без поддержки, но и ходит. Должно быть, эти мысли отразились на лице колдуна, потому что тяжело дышавший и разочарованный принц вдруг ухмыльнулся своему слуге и начал одеваться. Его туника, черная как ночь, как сам Город, была как раз к месту.
- Ты уже спас меня от отличного развлечения, - язвительно сказал принц, и Малок покраснел от гнева. – Что еще?
- Ваше Высочество?
- Раз ты по-прежнему тут, у тебя ко мне, должно быть, дело, - невозмутимо пояснил принц.
- Я здесь, чтобы помогать вам и давать советы, мой принц, - ровно ответил Малок и подошел поближе к принцу, который в тот же момент отступил назад и кинул презрительный взгляд на лежащую на полу девушку-суккуба. Он пнул ее в живот, но демоница не шевельнулась, и принц повторил удар, на этот раз с большей силой.
- В таком случае помоги мне и убери это отсюда, - скомандовал принц.
Малок подал знак двум черным гномам, охранявшим покои, вынести тело, но у принца были другие идеи на этот счет.
- Нет, ты сделаешь это сам, - усмехнулся он. – Ты устроил этот беспорядок, ты его и разгребай.
С этими словами принц повернулся к колдуну спиной и направился в другой угол комнаты. Малок с ненавистью посмотрел на молодого человека и поволок мертвого суккуба к выходу. Как только он со своей ношей покинул гостиную, принц сказал, обращаясь к гномам:
- Вы тоже уходите.
Гномы переглянулись, им явно было не по душе это распоряжение. Принц сузил глаза.
- Или вы немедленно уйдете, или я велю вырвать вам языки и скормить их людоедам.
Гномы были удивлены услышать от принца неприкрытую угрозу, которую он явно склонен был исполнить.
- И вы не впустите сюда никого, включая моего советника, пока я не отменю этот приказ. Убирайтесь, живо.
И гномы вышли, чувствуя себя так, словно попали между Сциллой и Харибдой, и неясно, чего опасаться в первую очередь. Как только дверь за ними закрылась, Эдмунд сгорбился и потер лоб. Почему у него так болит голова? Почему он ощущает себя так, будто две недели бежал не останавливаясь? Эдмунд приблизился к приткнувшемуся у стены столику, уставленному деликатесами и изысканными напитками, и налил себе бокал вина, но сделал из него лишь маленький глоток. Он так устал… и он не был уверен, что действительно хотел здесь находиться.
Здесь?
Где здесь? Где он находился? А, да, в Городе. Но почему он здесь? Он… он правит Городом. Да, точно, он правитель. Король. Нет, не так, он принц. Королева решит, быть ли ему когда-либо королем, а до этого времени он всего лишь принц. И в Городе он, потому что сюда его привел Малок.
Внезапный приступ злости заставил принца взреветь и швырнуть в стену бокал с вином, со звоном разлетевшийся на сотню осколков. Он ненавидел этого человека. Он ненавидел его. Однако причина этой ненависти тут же ускользнула от принца, стоило только о ней подумать. Вместе с тем, ему необходим был колдун. Ведь он ему необходим, так? С другой стороны, может, и нет. Принц налил себе еще вина и залпом выпил его, а затем наклонился и поднял один из осколков разбитого бокала, на острие которого повисла красная капля. Принц провел этим острием по своей руке, от локтя до запястья, заворожено наблюдая, как вино смешивается с его кровью, проникая в сосуды и вены. И содрогнулся, когда на него обрушилось знание о том, кто он и на что способен. Принц жестоко улыбнулся.
Нет, ему определенно не нужен был Малок. И принц точно знал, что он делает с теми, кто ему не нужен.
* * *
По Городу ходили слухи. Слухи о новом повелителе, еще более могущественном, чем Хранитель Города. О том, перед кем склонился сам чародей. Его личность держалась в секрете, но любая тайна рано или поздно становится известной. А некоторые тайны лучше вообще не иметь. Горожане поняли это, когда человек, вышедший на главную площадь Города, прикончил первые двадцать созданий, посмевших посмотреть ему в глаза.
* * *
- Что вы здесь делаете?
Малок задал вопрос спокойным тоном, но пара черных гномов тем не менее съежилась, услышав колдуна. Гномы замерли по обе стороны дверей, ведущих в апартаменты, отведенные Эдмунду, и выглядели так, словно больше всего они сейчас хотели оказаться где-нибудь подальше от этого места.
- Он… эээ… нам было сказано ждать снаружи, - хрипло, чтобы скрыть страх, объяснил наиболее храбрый из гномов
- И вы послушались? – поднял бровь Малок. – Разве я не дал вам понять, что он – никто, что мы лишь поддерживаем иллюзию его значимости?
Гном нервно откашлялся, сознавая, что его ответ может привести к мучительной смерти, а он к ней еще не готов.
- Просто…
- Просто что?
Малок моргнул и его красивые небесно-голубые глаза вновь на мгновение поменяли цвет на агатовый. Гном поежился и показал кинжалом на дверь. Он был уверен, что колдуну не понравится его заявление.
- Это больше не иллюзия.
Малок молча уставился на гнома, а затем ворвался в комнату принца, где его встретила волна нестерпимого жара, а в ноздри ударила отвратительно сладкая вонь. Малок многое повидал в своей необычайно долгой жизни, но при зрелище, которое предстало его взору в покоях Эдмунда, колдун застыл как вкопанный.
Повсюду была кровь.
Она покрывала стены и собралась в лужицы на полу, хотя трудно было определить, как много ее было пролито, потому что помещение было заполнено огромным количеством горожан, стоявших едва ли не другу у друга на головах. Они вопили и улюлюкали от восторга, как обычно бывало, когда они любовались наиболее жестокими актами насилия. На миг Малока затопил ужас, при мысли о том, что обитатели Города набросились на человека, что они разрывают его на клочки только за одно то, что он существует. Однако когда он шагнул вперед, и мешавшие ему горожане упали замертво к его ногам, а остальные расступились, колдун увидел, что на самом деле происходит.
Двое темных созданий, которых обступила толпа, бесновались в тесном кругу, доведенные до безумия ранами, нанесенными им зрителями. Это была почти забытая забава эпохи Зимы, заключавшаяся в том, что те, кто был у власти, развлекались тем, что наблюдали за психологическими и физическими мучениями своих врагов, которых ставили перед выбором: либо сражаться друг с другом, либо отказаться от дуэли и быть растерзанными толпой. Сегодняшние жертвы – минотавр и огненный дух – выбрали первый вариант, но это был неравный бой. Минотавр был усеял ожогами, но продолжал бороться с ускользающими из рук противником. Его удары не причиняли тому ни малейшего вреда: массивный топор проходил сквозь огненного духа, который находился в виде нематериальной субстанции и попросту распадался на две части, когда до него дотрагивалось острое лезвие. В конце концов дух сумел дотянуться до запястья минотавра и держался за него достаточно долго для того, чтобы пламя охватило руку рогатого существа. Через секунду минотавр был объят огнем с ног до головы, он орал и рычал, тщась сбить пламя, но ему это не удавалось, а зрители уже выпустили когти и обнажили зубы в предвкушении скорой расправы над минотавром. Но они не накинулись на него, пока не услышали властный голос, перекрывавший шум толпы:
- Он проиграл, убейте его.
И горожане с радостью расправились с минотавром. Сидевший на почетном месте на противоположной стороне круга принц широко улыбнулся Малоку.
- Ваше Высочество, - начал Малок, не уверенный в том, как с ним теперь обращаться.
Иллюзии колдуна были невероятно правдоподобны, но они действовали только на того, на кого он их накладывал. Однако, судя по всему, весь Город поверил в иллюзорное могущество сына Адама и безропотно подчиняется ему. Малок с трудом противостоял тяжелому взгляду мальчишки-короля, точнее – той силе, которая в нем появилась. Поэтому королева так отчаянно желала его заполучить? Да, он вызывал трепет даже у того, кто его контролировал.
Молодой человек никак не отреагировал на слова Малока. Толпа закончила с минотавром и выжидательно уставилась на принца. И он разочаровал своих подданных, которые восторженно загомонили, когда юноша с изяществом и грацией кота поднялся со своего импровизированного трона, обнажил меч и, пройдя через толпу, вошел в круг. Огненный дух настороженно следил за каждым его движением, а Малок испугался, решив, что пойманный им кролик сейчас будет зажарен.
- Ваше Высочество! – сердито выкрикнул он, пытаясь предотвратить грядущее «избиение младенцев», но толпа, повинуясь жесту принца, встала между ним и колдуном. Разумеется, это было ошибкой горожан, потому что несколько из них, не успевших осознать, какую глупость они совершают, немедленно рухнули на пол как подкошенные. Но к тому времени, как темные создания опомнились и пропустили Малока вперед, принц уже вступил в схватку с огненным духом. Малок встал в первом ряду, как можно ближе к кругу, готовясь к тому, чтобы защитить глупого ребенка.
Вот только принц не был глуп и вовсе не нуждался в защите.
Согласно приданиям, духа стихий мог убить только другой, более сильный, дух, но это было заблуждение, проистекающее оттого, что никто не сообразил до того, как это сделать. Считалось, что никому еще не удалось уничтожить духа стихий. Однако за более чем тысячу лет многое было забыто, особенно те вещи, которые никогда не были достоянием гласности. В Золотом веке Нарнии жил человек, который сражался со всеми, с кем только можно, который ради своих брата и сестер был первым на поле битвы, которому ради друга пришлось научиться, как уничтожить духа стихий. Знание, подобное этому, добытое мечом и кровью, не забывается даже спустя много лет.
Принц без малейшего труда отскочил назад, когда его попытался достать длинный язык пламени, и напал на огненного духа, едва тот отступил. Юноша двигался так быстро, что Малок не мог поверить в то, что это вообще возможно, и он увидел то, что не заметила толпа: на долю секунды, между атакой и отступлением, дух обрел материальную форму, чем и не преминул воспользоваться принц – его меч вонзился прямо в грудь духа. Тот страшно завизжал и превратился в столб огня, двинувшегося на принца. Все собравшиеся в комнате попятились, и лишь принц не тронулся с места. Через мгновение он остался в круге один. Принц, чье лицо было слегка обожжено, небрежно опирался на меч и ухмылялся. И, казалось, его рассмешил восхищенный рев толпы. Только тогда Малок понял, что сын Адама сделал, чтобы заслужить уважение обитателей Города, и как много крови, заляпавшей стены, было пролито самим мальчишкой.
- Впечатляюще, Ваше Высочество, - тихо сказал Маклок, осторожно переступая через остатки тех, кто состязался в круге до минотавра и духа, и вежливо поклонился. – Весьма впечатляюще.
Молодой человек усмехнулся, и эта усмешка категорически не понравилась колдуну. Малок попробовал было проникнуть в разум принца, но он был будто окутан мутной непроницаемой дымкой и сопротивлялся тому, чтобы на него влияли извне. Малок нахмурился. Неужели он переусердствовал и свел принца с ума?
- Я пришел к выводу, что мне приятен красный цвет, - откликнулся юноша. – И я хочу, чтобы его вокруг меня было как можно больше.
- Его здесь предостаточно, - ответил Малок, стараясь определить настрой принца и горожан. Его нервировал не только взгляд первого, но и то, что вторые, обратив на него внимание, стала потихоньку приближаться к колдуну.
- Нет, напротив, мало.
Малок резко поднял голову и прищурился.
- Следует ли мне воспринимать это как угрозу, Ваше Высочество?
- Скорее как возможность, - сказал принц с победными нотками. – Правило часа, мой вассал: убей или будешь убитым. Кровь в моем Городе течет так, как мне угодно, и тогда, когда мне угодно. А теперь… покажи себя или позволь им сделать это.
«Быстро же они меня предали», - подумал Малок, когда толпа шагнула к нему. Он всегда запугивал горожан, чтобы те повиновались ему, но в принце они разглядели жажду власти и крови и добровольно последовали за ним. Надо же, как стремительно поменялись их роли. Малок криво улыбнулся. Стоило ли вообще накладывать на него заклинания, ведь если в его сердце столько жестокости, то он и так присоединился бы к нему и к госпоже. Может, именно поэтому он нужен королеве живым.
- Если Ваше Высочество настаивает, - ухмыльнулся Малок, которому давно уже не терпелось сделать нечто подобное.
Колдун с нарочитым раболепством опустился перед принцем на колени и низко опустил голову, так что его длинные белые волосы занавесили лицо. Он не зря был грозой и ужасом Города, который ухватился за шанс избавиться от него. Малок медленно поднял голову и встретился с принцем глазами, которые снова почернели, но на этот раз не спешили возвращать свою голубизну. Атмосфера в помещении начала меняться: воздух сгустился и стал почти осязаемым и тяжелым, а пол задрожал так, словно под ним ворочалось жуткое чудовище. Горожан сковал арктический холод, заморозивший их дыхание и не позволявший шевельнуть пальцем. К тому времени, как они догадались, что замыслил Малок, было уже поздно – мощная волна магии обрушилась на толпу темных созданий, раздирая их на части. Здание затряслось, и его вибрация стихла только когда из глаз чародея ушла чернота. Он огляделся: повсюду были разбросаны останки обитателей Города, которые, тая, превращались в кровавое месиво. Задыхаясь от напряжения, но вместе с тем наслаждаясь своей мощью, торжествующий Малок посмотрел на принца… которого не был там, где он стоял еще минуту назад. Малок обеспокоенно заозирался - ведь он совершенно точно оградил мальчишку от своей атаки, так что он должен быть жив, - и вдруг почувствовал, как ему в шею уперся холодный клинок.
- Это мой город, колдун. А скоро и весь мир будет моим. И я не собираюсь делить его с тобой, - прошептал на ухо Малоку медовый голос.
Малок, только что истративший колоссальное количество магической энергии, был слишком слаб, чтобы дать отпор принцу. Он успел только пожалеть о том, что его переиграл человеческий мальчишка. Перед тем, как его голова покатилась с плеч, он подумал, что даже его смерть будет на руку госпоже, однако последней его мыслью была мысль о том, что он слишком красив, чтобы умирать таким неэстетичным способом.
* * *
В темноте аллеи, брошенный всеми, кого он любил, гном закрыл глаза и приготовился умереть.
В темноте клетки, утопая в собственных нечистотах и не в состоянии вспомнить, каково это – высоко держать голову, мышь закрыл глаза и приготовился умереть.
В темноте своего сердца он сделал открытие, причинившее ему боль, и когда истинное искупление выскользнуло из окровавленных пальцев, мужчина прошептал имя своего господина и задался вопросом: значит ли все, испытываемое им сейчас, что он внутри он мертв?
|
).
По мере сил и возможностей. Но вряд ли скоро, поскольку в данный момент приоритетным для меня является мой собственный фик (ибо спрос рождает предложение, а читатели моего "Королевства" давно уже заждались 
